– Действительно, перебор, – кивнул я и усмехнулся, – если, конечно, вы не собрались учительствовать в начальной школе…
– А почему? – заинтересовалась Великая Княгиня.
– С самого детства ассоциация – что девушку или молодую женщину примерно вашего возраста будут называть по имени-отчеству, только если она учительница, и непременно в младших классах. Только вот тогда почти обязательный атрибут – это очки, они добавляют образу серьезности.
– Ой, как интересно… – воскликнула Великая Княгиня, – простите за любопытство, а как обращались к врачихе или докторше? Ведь, как я понимаю, в ваши времена профессия эта стала в значительной части женской…
– Будь вы доктором, или, по-другому, врачом, ваши пациенты в столь юном возрасте обращались бы в вам уменьшительно-ласково – Оленька. С годами, обретя вид солидной матроны, вы бы выросли в их глазах до Ольги Александровны.
– Спасибо, Сергей Сергеевич, вы так живо рассказали о нравах вашего времени, было крайне интересно… – Великая Княгиня замялась, нервически постукивая носком ботинка по стальной палубе. – Но я к вам, собственно, не за этим подошла… Сергей Сергеевич, получилось так, что мне пришлось расстаться со своей компаньонкой… причем при обстоятельствах, далеких от добросердечных. Будь моя воля… – ее ладонь на мгновение сжалась в кулачок, потом, расслабившись, Ольга махнула рукой. – Ну да ладно, Бог с ней… У меня к вам такой вопрос – не найдется ли среди ваших женщин та, что сможет к обоюдной пользе занять ее место? – Закончив, Великая княгиня покраснела.
От неожиданности сначала я остолбенел, и лишь потом начал потихоньку соображать.
– Ольга, как я понимаю, в компаньонки вам нужна молодая женщина, занимающая в нашем обществе достаточно высокое положение, и с максимально безупречным, по меркам этого времени, поведением?
Великая Княгиня нервно кивнула.
– Примерно так, Сергей Сергеевич, без этого моя поездка обратится в сплошной скандал. Если бы я знала…
– То не поехали бы вовсе? – быстро спросил я.
Великая Княгиня отрицательно мотнула головой.
– Нет, тщательнее бы отбирала кандидатуру… моя ошибка – приняла начитанность за ум, а чопорность за такт.
Я пожал плечами.
– Опыт дело наживное, приходит с годами. Ольга, что я могу вам посоветовать? Более-менее к вашим требованиям подходит только один человек… Дарья Михайловна Спиридонова. Она только чуть старше Вас, насколько я знаю, ей чуть больше тридцати… особа, обладающая яркой внешностью и острым умом. Насколько мне известно, в самое ближайшее время госпожа Спиридонова намерена сменить фамилию на Одинцова, так что по этому поводу намечается небольшой сабантуй. Но должен предупредить, что ее род занятий вводит поклонников домостроя в шок.
– А в чем дело? – обеспокоенно спросила Ольга. – Неужели она…
Поняв в чем дело, я рассмеялся.
– О, вы об этом?! Никак нет, с нравственностью у нее все в порядке, записные ловеласы из местных морячков обходят Дарью Михайловну по супергипербольшому кругу, ибо одному из них ухаживания с нарушением рамок приличий уже обошлись в сломанную руку. Дело, видите ли, в том, что любезная Дарья Михайловна, носит чин старшего лейтенанта воздушно-десантных войск. И недаром, между прочим, носит. Стреляет она дай Бог каждому, и из всего подряд; про сломанную руку я уже говорил. Причем хозяин руки был сильно против и даже сопротивлялся, что чуть было не стоило ему дополнительных травм…
Великая Княгиня задумалась.
– Да, Сергей Сергеевич, озадачили вы меня… и много в ваше время было таких валькирий?
– Не особенно, Ваше Императорское Высочество, не особенно, – ответил я. – Просто Дарья Михайловна как раз из тех русских женщин, про которых писал Некрасов – что и в горящую избу войдут, и коня на скаку остановят. Только вот великого русского писателя в этом смысле можно дополнить – что в том случае, если в седле этого коня французский кирасир или прусский гусар, она еще и выбьет из него дух. Как-то так, уважаемая Ольга Александровна, как-то так…
Великая Княгиня кивнула головой.
– Что же, Сергей Сергеевич, так даже интересней. Ваша Дарья, очевидно, женщина неординарная… а вот нет у вас кого-нибудь…
– Попроще? – я покачал головой. – Вариант «попроще» – это госпожа Лисовая, по прозвищам «рыжая бестия» и «комок нервов». Поверьте, не стоит, не самый приятный человек. Кроме того, она еще и достаточно занята, потому что на ее плечах лежит все наше коммерческое акционерное общество. Ну а все остальные наши дамы не соответствуют вашим требованиям по уровню солидности… Кстати, Ольга, Дарья Михайловна может много чему вас научить…
– Метко стрелять из нагана и ломать дерзким ухажерам руки? – между крепкими зубами Ольги, будто дразнясь, на мгновение мелькнул кончик языка.
– Не только, хотя в свете грядущих событий и это может оказаться нелишним. Она сможет научить вас понимать людей, и на основе этого понимания быстро принимать правильные решения. Поверьте, в вашей будущей работе это умении будет нужнее всего.
– В какой еще работе?! – не поняла Великая Княгиня.
– А вы не догадываетесь? – я вздохнул. – Ну-ну!
– И вы о том же… – устало отмахнулась принцесса, – сколько можно?
– Как говорили в наше время, сколько нужно, столько можно… – возразил я. – Очевидно, я не первый говорю вам о вашей грядущей судьбе?
– Да, было уже, Сергей Сергеевич – сказать честно, и Сандро, и Михаил… уже мысленно посадили меня на трон моего брата. Маман пока ничего не высказала, но это пока – из-за неведения и дальности расстояния. Это у меня еще впереди.
– А кто вам обещал, что будет легко? И вообще, Ваше Императорское Высочество, этот разговор в настоящее время крайне преждевременен и потому весьма неуместен. По самым грубым подсчетам Павла Павловича, до династического кризиса еще от девяти месяцев до полутора лет. И это как минимум… А пока я вижу, что уважаемый Александр Михайлович хочет мне что-то сказать… А вообще на эту тему лучше говорить с господином Одинцовым.
– О-о-х! – Великая Княгиня вздохнула. – Спасибо за помощь, Сергей Сергеевич, я непременно последую вашему совету. А сейчас ступайте, вас ждут! – И задрав курносый нос, Ольга отвернулась от меня в сторону моря.
Я не понял – обиделась она на меня, что ли? Но лишних вопросов задавать не стал, со вздохом козырнул ее спине и пошел к Александру Михайловичу, который, тихо переговариваясь с Карлом Ивановичем, уже давно поглядывал в нашу сторону.
28 марта 1904 года 17:35 по местному времени. Желтое море на полпути от Порт-Артура к островам Эллиота. БПК «Адмирал Трибуц», командирская каюта,
Капитан первого ранга Сергей Сергеевич Карпенко.
Как только мы вошли в мою каюту, Александр Михайлович с ходу задал вопрос.
– Сергей Сергеевич, не могли бы вы хотя бы вкратце изложить перспективы развития военного флота? Нас с Карлом Ивановичем просто съедает ужасное любопытство.
Да, подумал я, вот так сразу в лоб – не ожидал. Ну ладно, прочтем лекцию. Тем более что любимая моя тема – первая половина двадцатого века, блеск и нищета линейной доктрины и порожденные ей выкрутасы судостроительной мысли.
Переведя дух, я начал6
– Итак, господа, фактически все существующие на данный момент типы кораблей в ближайшее десятилетие фатально устареют. Причин тому несколько. Во-первых – со сцены сходят силовые установки на основе паровой машины тройного расширения. Ее место займет сначала паротурбинная силовая установка, а во второй половине двадцатого века еще и дизеля и газовые турбины. В нашей мини-эскадре из четырех кораблей представлены все три типа машин. «Адмирал Трибуц», на котором вы имеете честь находиться, оборудован четырьмя газотурбинными двигателями. Двумя турбинами для экономхода и двумя турбинами для форсажа. Неоспоримым плюсом газотурбинных двигателей является хорошая экономичность и быстрый запуск. Менее чем за две минуты холодный двигатель выходит на номинальные обороты. Сравните это со временем, необходимым паровым кораблям для того, чтобы поднять пар в котлах. Или для поддержания готовности даже на стоянке котельная установка будет потреблять топливо. Хорошо если это относительно дешевый уголь, а ведь впереди у военных флотов переход на нефтяное отопление. Минусом газотурбинных установок является даже не их принципиальная сложность (не сложнее аналогичной паровой турбины), а те условия, в которых работают механизмы. Температуры в полторы-две тысячи градусов Цельсия и давление в сотни атмосфер. Обычная сталь при такой температуре плавится, а ротор турбины должен еще и вращаться с примерной скоростью в сотню тысяч оборотов минуту. Даже в наше время газотурбинная установка была делом чрезвычайно дорогим в производстве и эксплуатации, и к сожалению, указанная особенность делает невозможным копирование данного двигателя и производство его из имеющихся материалов. Тут металлургам хорошей работы лет на двадцать. Таким образом, перейдем ко второму типу судовых двигателей, к дизелю. С изобретением известного вам Рудольфа Дизеля те двигатели, что установлены в большом десантном корабле «Николай Вилтов» и в танкере «Борис Бутома», имеют мало общего. Так что фирме «Братья Нобель» большой привет, самую перспективную схему они и не запатентовали. Наши двигатели больше похожи на двигатель, запатентованный российским инженером Тринклером, но с несколькими принципиальными улучшениями. Дизель-тринклер экономичен, неприхотлив, прост в обслуживании и может быть воспроизведен с помощью средств местной индустрии. Как двигатель, в зависимости от мощности, может применяться во всех видах транспорта, кроме воздушного. Но обладает одним фундаментальным недостатком, делающим невозможным его применение на артиллерийских кораблях – высоким уровнем вибрации при работе.
