- По воздуху? - удивилась я. - Как птица?

- Нет, не как птица, - улыбнулся падре Бонифаций. - Вас отвезет летательный аппарат одной высокоразвитой цивилизации, люди которой тоже присоединились к нашему обществу. И, прошу вас, не пугайтесь его команды: хоть эти женщины выглядят непривычно, и даже немного устрашающе, в душе они такие же добрые люди, как вы или я. А теперь, дорогая Альбофледа, позвольте, я вас благословлю на труды праведные во имя всеобщей любви и милосердия. Да хранит Вас Господь, да не устанет ваша рука сеять разумное, доброе, вечное, да будете вы к порученным вашему попечению малым относиться строго, но справедливо. Аминь.

И вот, спустя немного времени после того разговора, я стою среди охваченных смятением людей и растерянно оглядываюсь по сторонам. На моем поясе, в знак того, что теперь я облечена доверием местного князя и могу отдавать приказы, висит то ли короткий меч односторонней заточки, то ли большой нож длиной в локоть, а рядом стоит аквилонский армейский командир, человек благородного происхождения Арно де Ланвенжен, назначенный в мои помощники. И тут же в ожидании наших распоряжений находится отряд римских солдат под командованием центуриона Витуса Альбина Кастора из Медиолана, выделенный нам в помощь супругом леди Сагари, военным трибуном Гаем Юнием.

Господин Витус Альбин жил за семьсот лет до меня, в первом веке до Рождества Христова, господин Арно де Ланвенжен происходит из времен на восемьсот лет позже моего, но тут, в этом царстве, затерянном в мире до начала времен, эти два господина знакомы и даже приятельствуют. Тут, где смешались времена и народы, это не чудо, а обычное явление. Чудо предстоит совершить мне, ибо толпа, объятая волнением и ужасом от непонимания происходящего - это совсем не то, что хотят видеть в моих соотечественниках и соплеменниках Господь и его верный слуга князь Сергий.

Я встаю ногами на большой круглый щит, раньше принадлежавший какому-то сарацинскому воину, и четверо дюжих легионеров с легкость взметывают меня на высоту своих плеч. С небес светит полная луна, и в ее серебряных лучах я хорошо видна тут всем и каждому.

- Слушайте все, и не говорите, что не слышали! - на латыни хором кричат легионеры.

После этого разнобой голосов вокруг смолкает, и все взгляды обращаются в мою сторону. На лицах многих людей появляется узнавание, ведь большую часть своих пленников сарацины схватили именно на территории нашего с Берульфом графства. По толпе проходит отчетливый шепот «Добрая графиня Альфобледа - она здесь, с нами!». Как только шорох голосов смолкает и наступает тишина, я поднимаю вверх руку и начинаю говорить:

- Я, графиня Альфобледа, вдова графа Берульфа, говорю с вами по поручению властителей местного христианского государства, именуемого Народной Республикой Аквилонией. Их воины в короткой жестокой битве разгромили и полностью уничтожили войско ваших мучителей. Я сама видела нагие трупы негодяев, приготовленные для того, чтобы их пошвыряли в реку как никчемную падаль, ибо по местным представлениям убийцы женщин и детей недостойны обычного захоронения в земле. Ваша судьба тоже уже предопределена. Вы все признаны зваными и избранными самим Господом, а потому пригодными к тому, чтобы стать свободными людьми, кандидатами на гражданство Ак-вилонии. Но не спешите радоваться прежде времени и считать, что теперь вам можно все. Кандидат - это еще не гражданин: чтобы получить все права, вам нужно будет изучить местные законы и неукоснительно их соблюдать, ибо наказание за их нарушение весьма сурово. Аквилонцы не держат рабов и не убивают безоружных, а потому тех, кто не желает жить по их правилам, просто прогоняют в дикую местность, подальше от своих селений. Первое, что я хочу вам сказать: не вздумайте вымещать причиненное вам зло на женщинах и детях магометан, потому что они под такой же защитой закона, как и вы сами. Если кто-то из сарацинских баб мучал и тиранил вас, когда вы были рабами, то вы должны принести на них жалобу мне или моему помощнику господину де Ланвенжену. И будьте уверены, что злодейки вскоре пожалеют о содеянном, но только месть свершится не самовольно вашей рукой, а силой неумолимого Закона. Второе: те из вас, кто находились в законном браке до попадания в этот мир до начала времен, продолжают оставаться мужем и женой; все остальные, чьи половины остались в нашем родном мире, отныне считаются вдовами и вдовцами, пригодными для вступления в повторный брак. Но не смейте заниматься блудом, ибо он тут карается изгнанием для обоих, а в случае насилия мужчины над женщиной преступнику сразу отсекают голову. А еще я хочу сказать, что этот мир очень суров, и поэтому для того, чтобы выжить, нам всем придется много трудиться. Каждому тут найдется работа по силам и по талантам, но тот, кто не захочет этого делать, опять же будет изгнан прочь. На этом у меня пока все, обо всем прочем вы узнаете позже. Сейчас вы разойдетесь по палаткам своих бывших господ и ляжете спать, чтобы утром собрать этот лагерь и переместиться поближе к главному поселению Аквилонии, ибо это место весьма неудобно.

Едва я замолчала и опустила руку, легионеры аккуратно поставили щит на землю.

- Хорошо было сказано, моя госпожа Альфобледа, - сказал Арно де Ланвенжен, с галантным поклоном подавая мне руку. - А сейчас позвольте мне проводить вас в шатер бывшего предводителя этого воинства бабуинов. Там, в удобстве и покое, вы сможете отдохнуть и собраться с мыслями, ибо завтрашний день, как учит нас госпожа практика, будет еще сложнее, чем сегодняшний. Так уж устроена жизнь.

Днем в поселении аквилонцев творилось что-то непонятное: несколько молодых людей, исполнявших начальственные обязанности, не вышли на работу, оставив дела на заместительниц, а из семи девиц, работавших вместе с нами, утром на работу явились только четверо. И вообще сегодня на кирпичном заводе трудилось гораздо меньше людей, чем всегда. Незыблемый порядок вдруг оказался нарушен, и можно было только гадать, что стало тому причиной. Нам никто ничего не объяснял, и оттого было как-то особенно тревожно. Поэтому, продолжая как обычно, месить глину, мы, чтобы как-то развеять беспокойство, стали строить разные домыслы, общаясь в этот день больше обычного. Разумеется, мы, истинные леди, общались только между собой, так как те унылые клуши-простолюдинки, что присоединились к нам с некоторых пор, были недостойны нашего внимания, и уж наверняка не смогли бы сказать ничего умного. В основном они тихо жаловались друг другу на жизнь и молились, только чуть более эмоционально, чем всегда, при этом настороженно косясь в мою сторону.

Как-то так повелось, что в нашей компании благородных леди меня стали считать кем-то вроде лидера. Очевидно, в силу моего старшинства над остальными. Может, были и другие причины... Собственно, мне всегда была свойственна рассудительность. Бывало, даже мой дражайший супруг внимал моим советам в делах... А еще он говорил, что у меня есть «чутье». Действительно: несколько раз мне удавалось предостеречь его от неудачной сделки с ненадежным партнером. Уж не знаю, откуда у меня это «чутье», ведь наличие ума его не объясняет. Просто, как мне кажется, я неплохо разбираюсь в людях и их желаниях.

Впрочем, люди, под власть которых мы попали - для меня непостижимая загадка. Даже порой кажется, что они и не люди вовсе, настолько они нам ЧУЖИЕ. Их поступки и побуждения не подпадают под привычные нормы. Впрочем, как и все здесь, в этом странном месте... Надо ж было, чтоб меня сюда занесло! Почему именно меня? Как все было замечательно в моей спокойной, размеренной жизни! И вот - все разрушено, все кончено, и впереди - пугающая неизвестность! И я ужу чувствую, что меня ждет много испытаний, много еще придется мне удивляться и поражаться. Но если только я все это выдержу - однажды я привыкну... Ничего другого не остается.