— А какова тактика применения? — Наместник заинтересованно разглядывал таблицу. — Ведь такое количество артиллерии и тем более пулеметов Максима… ах, да вы же еще и пулеметы Мадсена заказали… Такого нет нигде, насколько я знаю.

— Пока нет, Евгений Иванович. Стоит нам один раз показать чудо, как все страны начнут обезьянничать. Бригада морской пехоты предназначена для высадки с кораблей в тылу противника. Предполагается, что при этом этот противник будет иметь подавляющее численное преимущество. Отсюда и такое количество огневых средств. Всю эту орду банально надо будет убить, или они убьют нас. В первом эшелоне высаживаются десантно-штурмовые батальоны, имеющие задачи по захвату и зачистке плацдармов, их дальнейшего расширения и объединения. Во втором эшелоне высаживается дивизион огневой поддержки и обеспечение со штабом. Это так, навскидку, каждая операция должна быть проработана отдельно. Возможны операции без обороны плацдармов и соответственно без высадки дивизиона огневой поддержки. Предположим захват некоторого объекта и его уничтожение — более тщательное, чем это могла бы сделать артиллерия, с последующим возвращением на корабли. Для орудий Барановского необходимы гранаты и картечь. Главное, чтобы все это было доставлено к нам до намеченного срока начала операции. Вот на этом листе расчеты по расходу всех видов боеприпасов в ходе предполагаемой операции по захвату базы Мазампо….

— Ого, да тут солидно! — Наместник нахмурился. — А это точные расчеты?

— Ваше Высокопревосходительство, это минимальные расчеты. Напоминаю — предполагается, что бригада будет вести бой минимум при пятикратном превосходстве противника в живой силе…

Говорю вслух, а про себя думаю: «Да, теперь придется приучать их воевать не за счет людей, а за счет плотности огня… это же сколько сил потратить придется, даже Алексеев, хоть и вник уже в тему, все равно мнется. А скажи ему про норматив маршала Жукова в сто килотонн снарядов на погонный километр вражеского фронта при прорыве обороны, человеку вообще плохо станет…»

Продолжаю:

— Да, ваше превосходительство, поскольку бригада не имеет штатного тяжелого вооружения, на начальной фазе операции и при удержании плацдарма понадобится помощь артиллерии флота. Что из-за недостаточного могущества существующих фугасных гранат к шести-, восьми-, десяти— и двенадцатидюймовым орудиям потребует изготовления специальных боеприпасов, в которых бы взрывчатое вещество, желательно тротил, занимало бы не меньше одной трети от веса снаряда, а желательно и половину. Война — дело дорогое, да и тот, кто не хочет кормить свою армию, в том числе и боепитанием, тот будет кормить чужую.

— Золотые слова, надо будет Государю Императору сказать при случае. А то некоторые тут экономисты распоясались…

Попал я, значит, не в бровь, а в глаз — их всех тут тоже Минфин прижимает? Кто там у них сейчас? Одинцов говорил, что какой то Коковцев… Наверняка такая же сволочь, как и Кудрин с Силуановым. Жаль, Иванов с компанией уже убыл, надо было ему про снабжение отдельную бумагу составить.

Что-то уже в животе бурчит… Я глянул на часы.

— Ваше Высокопревосходительство, может, отобедаем, а то время… как говорится — война войной, а обед по расписанию…

— Да, господа, — Наместник тоже щелкнул своими карманными часами, — показывайте, где у вас тут могут покормить хорошего человека.

Офицерская столовая — на отрытом воздухе, под белоснежным тентом… Да, нагло экспроприированное японское имущество. Очередная миловидная девушка, сливающая Наместнику воду из кувшина…. Нет, эти соблазны можно описывать до бесконечности. И этот обед из блюд корейской кухни вперемешку с русской был тоже весьма своеобразен, такого Наместнику наверняка пробовать не приходилось.

— Да, господа, — покончив с обедом, Наместник вытер губы салфеткой, — вы тут шикарно устроились. Может, и мне к вам перебраться? Шучу, шучу, но вот своего управляющего к Дарье Михайловне пришлю обязательно — как это там ваш Павел Павлович говорит: «на стажировку», кажется? За сим позвольте откланяться, у меня еще намечены встречи-с.

20 марта 1904 года, утро. Узловая ж/д станция Омск. Поезд литера А, Вагон Великих Князей.

Последний раз лязгнули вагонные буфера, состав встал. Проводник постучал в дверь:

— Ваше Императорское Высочество, станция Омск, стоим один час.

Великий Князь Александр Михайлович глянул на часы — по питерскому времени четыре пятнадцать, а сколько в Омске? Едем, едем — по три раза на дню часы переводить надо. Надо спросить местное время у любезного Карла Ивановича. А вот и он! Карл Иванович вошел, как всегда в наглухо застегнутом на все пуговицы мундире. Упавший через вагонное окно солнечный луч, сверкнув, отразился от толстых стекол сильных очков — напоминание о неудачной попытке отремонтировать манометр корабельной машины.

— Доброе утро, Ваше Императорское высочество, — склонил Карл Иванович голову в поклон, и тот же луч — озорник высветил блик на его уже довольно обширной лысине, — Омск, будем стоять один час.

— Знаю, дорогой Карл Иванович, — Великий Князь взял со стола заполненные бланки телеграмм, — будьте любезны, пошлите Филимона, пусть отправит. И проверит, нет ли нам чего-нибудь до востребования. Да и пусть купит свежих местных газет.

— Будет сделано, Александр Михайлович.

Карл Иванович вздохнул и вышел в коридор.

— Филимон?! — донеслось до Великого Князя, и пару минут спустя он наблюдал из окна взапуски припустившего к вокзалу лакея.

— Сандро, можно к тебе? — в дверях купе стояла Великая Княгиня Ольга, одетая как для променада. — Не составишь ли ты мне компанию прогуляться по перрону, а то хотела попросить Мишкина, а тот еще спит. Вчера, бесстыжий, допоздна резался с гусарами и кирасирами в карты, теперь его и из пушки не разбудишь…

Ольга склонила голову, ожидая ответа.

— С превеликим удовольствием, Ваше Высочество! — Александр Михайлович подумал, что, действительно, неплохо было бы пройтись по перрону, нагулять аппетит перед завтраком. — Да и погода-то какая?! Солнышко, весна!

— Да, весна, — согласилась Великая Княгиня, спустившись с подножки вагона, и взяв Александра Михайловича под руку. — Куда пойдем, Сандро?

Вдоль перрона уже редкой цепью стояли кирасиры с гусарами, как занавесом, отсекая праздную публику от литерного поезда.

— Давай до паровоза и обратно…

Внимание Великого Князя привлекла кучка воробьев, которые по весеннему времени, с азартным чириканьем, решали свои воробьиные дела.

— Демократия! — сказал Великий Князь с легкой усмешкой, кивком указав Ольге на воробьиное вече. — Шуму много, а толку?

Великая Княгиня слегка улыбнулась из-под вуали; сегодня она выглядела уже значительно лучше. Александр Михайлович подумал, что хоть они с Ксенией и родные сестры, но совершенно не похожи — ни внешне, и ни по характеру. Ольга будто взяла у Марии Федоровны и Государя Александра III всю сталь их характеров. Взять только этот ее брак — другая бы давно или бы напропалую изменяла мужу или валялась бы в истерике. А вот Ольга держится как железная. Только вот это ее фактически побег в Порт-Артур… да и тот, давешний, разговор. Значит, кипят и в этой милой головке страсти нешуточные.

Дошли до паровоза и повернули обратно. Солдаты в оцеплении, когда мимо них проходили Сандро и Ольга, становились во фрунт и прищелкивали каблуками, а она их приветствовала легкими кивками. Александр Михайлович знал, что в Ахтырском гусарском Ольгу любили, чуть ли не боготворили — и офицеры и рядовые гусары. И вот сейчас он с легкой улыбкой наблюдал этот ритуал выказывания обожания своему «предмету».

Но Бог мой, что это? Филимон несется сквозь толпу публики, рассекая ее, как атакующий миноносец волны. Да что случилось-то такого — туда бегом, обратно бегом… Прибежал, запыхался, дышит как твой паровоз, картуз на ухо сбился — хорошо, не потерялся.

— Вот, Ваше Императорское высочество! Последняя была! — и протягивает свернутую газету, недоумевая, что же там такого интересного.