— Трофейные, ваше высокопревосходительство, — отвечаю я, — как и котлы в пищеблоке и много чего еще. У меня такой начальник службы тыла, что ржавого гвоздя не выкинет, все в дело приспособит.
— Хорошо, хорошо, — Наместник огляделся вокруг, — а не пройтись ли нам на ваш полигон, посмотреть, как там идут работы? А, Александр Петрович… — увидел он выходящего из штабной палатки полковника Агапеева. — И как ваша жизнь с этими головорезами? Загорели вы слегка, румянец появился — не бедствуете, однако…
Ну да, до полигона два километра — а тут ни лошадей, ни джипа, чтобы возить начальство. Как они будут, с эдакой комиссией, пешком добираться по пересеченной местности? Но выяснилось, что я, оказывается, слишком плохо думал о Наместнике…
За полчаса мы с Агапеевым да Наместник со свитой довольно бодрым шагом добрались до полигона. Может быть, все дело в том, что вся жизнь светского человека проходит на ногах. На всех этих балах, приемах, аудиенциях и прочие мероприятиях публика СТОИТ! Сесть предлагают только самым немощным старикам. Я к чему это говорю — большая часть генералов-пузанов из «арбатского округа» умерла бы, не пройдя и полпути до полигона. Но, короче, пришли. А там строительство вавилонской башни в разгаре. Одни ров роют, только земля с лопат летит. Русского солдата учить копать не надо — любят это земляное дело мало, но когда припрет, роют как кроты… Те, что до службы плотниками были, сколачивают из бревен и досок стандартный макет двухэтажного дома. Вот-вот поднимать будут, ямы под столбы уже вырыты и цемент в корыте замешан. Вон столбы ставят и колючую проволоку натягивают. Поснимали все, что японцы на лагеря для рабочих пустили и еще на складе мотки нашли… И еще творят нечто, непонятное даже мне, но тут распоряжается Слон, и я не вмешиваюсь — он в учебных делах куда больший дока, чем я. Чуть в стороне деталь пейзажа, более-менее понятная местным — ряды мишеней для отработки приема штыкового боя. Такие же мишени будут включены и в состав штурмовой полосы для отработки комплексных навыков.
Осмотрев эту, с позволения сказать, стройку века, Наместник повернулся ко мне:
— Ну, Александр Владимирович, и когда вы думаете закончить?
— Дня через четыре, ваше высокопревосходительство, если делать все тщательно. К тому времени мы как раз закончим нулевой цикл подготовки.
— Ну-ка поподробнее, — оживился Наместник, — про этот «нулевой цикл». Да вы не бойтесь Александр Владимирович, господа офицеры все свои. А кто лишнее болтать будет, язык вырежу и собакам скормлю.
— Это значит, что, во-первых, все кандидаты пройдут осмотр у врача, который должен провести первичный отсев. Во-вторых, с первого дня начались щадящие подготовительные физические тренировки. Вот, Александр Петрович не даст соврать, что если я сразу нагружу новичков физическими упражнениями как своих старых бойцов, то на следующее утро они не смогут встать от мышечной боли. Кроме того, на стрельбище мы проверяем способности кандидата к стрельбе. Рядовой состав стреляет из винтовки Мосина, а офицеры из личных наганов. Предварительный цикл тренировок рассчитан на десять дней, как раз до кануна Светлого Праздника Пасхи. На Страстную субботу произведем отсев тех, кто не прошел отбор состоянию здоровья и физической форме, и сразу после праздника приступим к первому циклу основных тренировок.
— Ваше высокопревосходительство, из первоначально прибывшего контингента в состав штурмовых батальонов не попадут около тысячи рядовых и унтер-офицеров и порядка половины офицеров. Первые два отсева безвозвратные — то есть не прошедшие отбор вернутся в свои части и на корабли. Это те, кто непригоден к нашей службе по физическим кондициям и состоянию характера. Из тех, кто не пройдет третий и четвертый круг, будут сформированы комендантская рота, батальон огневой поддержки, полевая служба тыла. Кроме того, Александр Петрович взялся помочь сформировать штаб бригады.
— Ну, ну Александр Владимирович, — проворчал Наместник, — надо ли так жестоко, может. пусть послужит, пооботрется!
— Мы с вами, ваше высокопревосходительство, люди военные, а посему должны оперировать точными данными, а не слухами, которые, возможно, до вас уже дошли. А по делу — если, к примеру, боец или офицер в боевой обстановке не выдержит марш-броска или рукопашной схватки, то, мне, как командиру, его придется после боя хоронить, а вместе с ним двоих-троих погибших из-за его неумения. С кораблей нам спихнули большое количество, мягко сказать, неудачников. Возьми, о Боже, что нам не гоже… Хотя неудачник на корабле вполне может стать героем в морской пехоте, поэтому отсев проводится аккуратно в несколько кругов. Конечно, тренировки великое дело, но боевого коня не сделать из трепетной лани или разжиревшего борова. Кстати, пока мы отсеяли только тех, кто не проявил желания осваивать нашу науку побеждать. Что же, мы вернем их туда, откуда они к нам прибыли. Но их ничтожное меньшинство, а с остальными мы еще будем работать.
— Действуйте, Александр Владимирович, действуйте. Пока у вас неплохо получается, по крайней мере, все заняты и порядок отменный. А Государь Император оценит по достоинству и подвиги, и рвение!
Тем временем мы подошли к стрельбищу, на котором до взвода стрелков стреляли из винтовок. Алексеев, заинтересовавшись, остановился.
— А вы тут что-то интересное придумали… Знаю я, что в америках всякие новинки изобретать горазды. Показывайте, показывайте.
— Прошу вас, вот сюда, пожалуйста, ваше высокопревосходительство… Для винтовки четыре упражнения — стрельба стоя, стрельба с колена, стрельба лежа, и стрельба из окопа полного профиля. На каждое упражнение выделяется по пять патронов. Основные — два последних вида стрельбы, применяющихся при неподготовленной и подготовленной обороне. Стрелять стоя или с колена имеет смысл только тогда, когда от вас удирает негодяй шпион и вам неважно, останется ли он жив — лишь бы не убежал. Сейчас этот взвод проходит первичные стрельбы, и результаты будут записаны в карточку каждому кандидату. А вообще, посетите нас еще раз, ну скажем, через недели три… мы тогда уже сформируем постоянные подразделения и приступим к спецподготовке, вот тогда будет виден хотя бы промежуточный результат.
— Вы правы, Александр Владимирович, господа пойдемте в штаб, нам еще многое надо обсудить…
Наместник повернулся и зашагал по тропе обратно к лагерю, вслед за ним потянулась свита. Мы с Агапеевым шли чуть поодаль от погруженного в думы Наместника.
Дальнейший разговор произошел уже в штабе, после чая по всем правилам восточной церемонии, который нам наливала умопомрачительной красоты кореянка. Это подарок штабу бригады от любезной Дарьи Михайловны, чтобы мы перед местными шишками с сервисом не позорились. А какие девочки — тихие, скромные, глаз в пол… Наместник даже размяк, да немудрено с непривычки — местный сервис сильно не дотягивает до стандартов двадцать первого века. А Даша тут ставит дело, как в пятизвездочном отеле, где-нибудь в Сеуле.
Отодвинув в сторону чашки, выложили на стол бумаги. Для начала Наместник Алексеев сообщил, что на «Диане» прибыли все двадцать четыре пушки Барановского, имеющихся на эскадре. С таким же количеством пулеметов «Максим» сложнее, станки-треноги для них сейчас срочно изготавливают в мастерских Порт-Артура по предоставленным нами эскизам.
Наместник со вздохом проводил взглядом официантку, которая выносила поднос с чайными принадлежностями.
— Хороша, чертовка! Ну а ладно. Александр Владимирович, давайте ваше штатное расписание, посмотрим, что у вас получилось….
— Общее расчетное количество личного состава в десантно-штурмовых батальонах бригады — две тысячи девятьсот человек. В том числе две тысячи пятьсот шестьдесят человек рядового состава и двести пятьдесят шесть унтер-офицерского. Взводных командиров потребно шестьдесят четыре, ротных шестнадцать и батальонных четыре. Состав и структуру штаба уточним с полковником Агапеевым особо. Средства усиления в виде пулеметов «Максим» и десантных пушек Барановского будут сведены в дивизион огневой поддержки, состоящий из четырех шестиорудийных батарей и четырех пулеметных рот, также включающих по шесть пулеметов «Максим». Исходная рота входит в состав бригады как разведывательно-диверсионная рота специального назначения. Вот сводное штатное расписание.
