Макаров отвел меня чуть в сторону.

— Скажите, Павел Павлович, а такое у вас обыденно случается? Вот я заметил, что ваши люди этим совершенно не потрясены. Возмущены — это да, некоторые разозлились до бешенства, но и бешенство это какое-то особое, холодное. Но вот потрясения нет. И доктора ваши, и солдаты неестественно спокойны.

— Не скажу, что такое обыденно, — ответил я, — но потрясения действительно не вызывает, все-таки слишком уж часто случается. В Африке такое постоянно. В Сиаме один правитель так половину своего населения извел. Пол Пот, мать его! Балканы, это само собой. Кавказ наш, Кавказ турецкий, резня армян… А вся беда начинается тогда, когда один народ начинает считать себя выше прочих, а правители тому способствуют.

Макаров молча отвернулся в сторону моря, я понял, что сейчас лучше оставить его в покое, дать переварить информацию.

Я тоже отошел вместе с Дашей в сторону и спросил:

— Ну, как там?

— Ужасно, Паша! — почти простонала моя любимая. — Грязь, вши, тряпье вонючее, сплошная антисанитария — ничего нет, люди голодные, много больных. Скажи, во что ты меня втравил?

Я погладил ее по плечу.

— Милая, я втравил тебя в то, что я не могу поручить никому другому. Где я еще возьму женщину с командирским характером, не могу же я поручить это дело мужику? Это крайне важно, тебе будут помогать Ким и — как его — этот старпом с «Бутова». Но политику определяешь ты и только ты. Только ты отвечаешь за то, чтобы мы не нанесли новых ран тем, кто и так уже пострадал. И в то же время у нас здесь не курорт, все трудоспособные должны вносить свою лепту… короче, сама поймешь со временем, как балансировать на жердочке.

— Ладно, если так надо, я справлюсь… — Даша кивнула, — значит, говоришь, перевезти на большой остров? Товарищ майор, поможете? А то местными шаландами я их до ишачьей пасхи возить буду… И еще — там ваши ребята не докладывали насчет складов? А то раз военно-морская база, пусть и временная, то должны быть и склады. Продовольствия, инструмента всякого, вещевого довольствия…

Новиков кивнул.

— Продовольственный и вещевой склад точно есть, Слон докладывал. А зачем вам вещевой склад, товарищ капитан?

— Ну как зачем?! Вы видели, во что превратилась их одежда? Я так понимаю, тут они еще и уголь на корабли грузили. — Дарья покачала головой. — Я бы тем тряпьем и пол мыть не стала! Надо одеть их в новое и чистое, пусть на первых порах это и будут робы японских матросов.

Я решил повести итог столь плодотворной дискуссии:

— Добро! Александр Васильевич, окажи товарищу Дарье всю возможную помощь, помоги с перевозкой людей, выдели пару отделений для поддержания порядка… Действуйте, короче!

Я сжал голову руками — ну вот, этот вопрос хотя бы начал решаться, да и Дарья теперь будет занята и перестанет чувствовать себя «бесплатным приложением». Надо только проследить, чтобы она не стремилась делать все сама, по ее неопытности может такое произойти. И поскорее обучить этих жертв японской военщины русскому языку, тут Кима надо напрячь, он у нас точно двуязычный.

— Степан Осипович, — отвлек я адмирала Макарова от каких то своих размышлений. — Здесь у нас все, машина завертелась! Теперь надо бы поговорить о делах наших в несколько расширенном составе, в присутствии Наместника Алексеева… — Я вздохнул. — Только вот как вас вместе собрать, ума не приложу. Разве что на четыре часа пополудни объявить торжественный обед в честь разгрома Того… туда и пригласить вас да Алексеева?

— Пригласить-то можно, и приглашение он примет, он еще ни разу от обеда не отказывался… Только вот зачем вам это, Павел Павлович?

— А затем, Степан Осипович, что хватит вам собачиться и тем всякую шушеру под Шпицем тешить. Идет война, и в первую очередь должны стоять интересы Державы, а уж потом и личные амбиции. Потом гонором меряться будете, а сейчас дело делать надо.

— Наверное, вы, как всегда, правы, Павел Павлович! Если что, могу прислать кока с «Аскольда», он знает вкусы Наместника.

— Буду вам премного благодарен, Степан Осипович, сейчас я свяжусь с Карпенко, пусть посылает приглашение. И вам тоже пришлем официальное приглашение, чтобы все было одинаково.

15 марта 1904 года 15:15 по местному времени. острова Элиот, кают-компания БПК «Адмирал Трибуц».

Павел Павлович Одинцов.

После моего разговора с Карпенко в план операции «Банкет» были внесены изменения. Посоветовавшись со Степаном Осиповичем, мы послали приглашения не только адмиралам с их флаг офицерами, но и всем капитанам первого-второго ранга. Да, это мероприятие, что называется — «и людей посмотреть, и себя показать». Встречая вместе с Карпенко гостей возле трапа, удалось заранее, тет-а-тет, согласовать позиции и с Алексеевым, и с Макаровым. Конечно, пришлось нелегко, но удалось протолкнуть в адмиральские умы мысль отложить распри на послевоенный период. Все победы в Петербург и лично Николаю Второму будут представляться как спланированные штабом Наместника Алексеева и блестяще осуществленные флотом под личным руководством адмирала Макарова. В военное время всем хватит и подвигов, и наград.

На обед с нашей стороны собралась наша руководящая четверка, а также все заместители командиров и командиры боевых частей «Трибуца», «Быстрого», «Иркутска» и «Вилкова». Со стороны Тихоокеанской эскадры были капитаны первого ранга: командир отряда крейсеров Рейцейнштейн, командир крейсера «Аскольд» Грамматчиков, командир крейсера Баян Вирен, флаг-капитан Штаба Наместника Эбергард, и капитаны второго ранга: командир крейсера Новик Эссен и флагман отряда миноносцев Юрасовский. Дукельский остался на Аскольде, ибо и без него у адмирала Макарова хватало сопровождающих.

Официальную часть обеда начал Наместник Алексеев.

— Господа, сегодня мы собрались, чтоб чествовать команды кораблей, добывшего для России перелом в этой войне. Но перед тем как продолжить, вынужден попросить всех присутствующих дать слово офицерской чести, что все сказанное здесь они унесут с собой в могилу. Тот, кто не желает давать такое слово, может незамедлительно покинуть это собрание… — Наместник обвел взглядом длинный стол, по одну сторону которого сидели тихоокеанцы две тысячи семнадцатого года, а по другую — тихоокеанцы года тысяча девять сот четвертого. — Что ж, раз желающих покинуть нас не видно, то продолжу… Уже сутки вся эскадра гадает, как была достигнута эта блистательная, но неожиданная победа. Более того, уверен — об этом сейчас гадает весь мир. Господа, корабли, пришедшие нам на помощь, пришли издалека. Причем преодолели они не только мили морского пространства, но и годы… Сто лет тому вперед, господа офицеры. В свое время в салонах было много разговоров о сочинении британца Херберта Уэллса «Машина времени»… но не будем вдаваться в лирику. Только скажу одно — никто из здесь присутствующих в ТОТ раз не опозорил звания русского офицера, и никто из нас не умер в своей постели. Как оно сложится на ЭТОТ раз, зависит только от нас самих. Будем делать что должно и да свершится что суждено. Подробности будущей истории огласке не подлежат, и на эти вопросы вам никто не ответит. Будьте уверены только в одном — МЫ знаем многое, хотя, к сожалению, и не все. А теперь давайте выпьем за победы русского флота — и сейчас, и во все времена…

Офицеры выпили стоя. Капитан первого ранга Рейценштейн встал, привлекая внимание.

— Ваше Высокопревосходительство, значит, теперь эти корабли будут присоединены к моему отряду крейсеров?

— Нет, Николай Карлович, не будут… принятие в состав флота даже одного боевого корабля — процедура сложная и требующая большого количества времени. Кроме того, возникают некоторые бюрократические сложности с оформлением бумаг, которые даже я не в силах ускорить. Мною принято решение поддерживать с господами потомками отношения союзнические, пользоваться их помощью и советами, но решения принимать исходя из своего разумения. — Алексеев натужно улыбнулся. — И Степан Осипович со мной согласен. База же их будет здесь, на этих островах, подальше от лишних глаз. А эти корабли уже оформлены как вспомогательные крейсера, что (и это немаловажно) выводит их из-под влияния умников под Шпицем. А теперь, господа офицеры, давайте на некоторое время забудем о делах и отдадим должное мастерству кока и тонкости букета вин — весьма своеобразных, кстати.