– Месье Петрович, – сказал Ролан Базен, – не обязательно делать широким весь слип. Достаточно среди коротких бревен, на каждый метр или полтора настила, вставлять длинные, на весь размер древесных стволов. А то может получиться так, что ваш слип окажется такой плавучий, что не захочет тонуть, когда на него начнут натянуть форштевень фрегат.
– Вот это вполне вменяемая идея, которую мы можем попытаться реализовать, в отличие от постройки защитной дамбы, – сказал тот. – Но я сейчас подумал о другом. Мы собирались перебираться в Новую Бурдигалу потому, что там удобное место для достаточно глубоководного порта. Но это должен быть незамерзающий порт, а в эти суровые времена былые достоинства оборачиваются недостатками. Надо как следует подумать – а нужен ли нам этот переезд, или мы все-таки попытаемся освоить эту площадку?
– Все наши речные города-порты на Севере, которые я видел, а видел я немало, – сказал Антон Игоревич, – построены не на основных руслах, а на защищенных от ледохода протоках. Возможно, стоит сыпать камни не поперек реки, а вдоль, чтобы хотя бы не за один, а за два или три года, создать защитный остров, который прикроет якорную стоянку. В отличие от поперечной дамбы, продольную не будет так размывать течением, особенно если ее основой станет уже существующая продольная отмель. Возможно, что в именно такую влетела итальянская субмарина.
– Правильно, – подвел итог Сергей Петрович, – по моему мнению, строить город надо все же здесь, сохраняя прежнюю схему планировки. Бор вокруг Большого Дома мы трогать не будем, Промзона останется Промзоной, к существующим объектам со временем добавятся верфь и док, а жилье следует строить на противоположном от нас берегу Дальнего. Следующим летом перестроенные римская казарма и Аквитанский дом перестанут быть там единственными строениями. Что касается детальных планов постройки плавучего слипа и возможности отсыпки защитной дамбы, то я думаю, что к этому вопросу мы вернемся после того, как я пройду на «Отважном» вдоль берега и прощупаю дно сонаром. Но главными делами для нас сейчас должны быть путина и разгрузка фрегата, а для бригады плотников еще и постройка собственного жилья. Все остальное потом. На этом на сегодня, пожалуй, все. Вопросы, предложения, просьбы есть? Раз нет, значит, заседание прошу считать закрытым. Александр, скажи синьору Дамиано, что покажу ему, где он с сегодняшнего дня будет жить.
17 ноября 2-го года Миссии. Суббота. За час до полудня. Слияние Гаронны и Дордони, Клан Северного Оленя, вождь Ксим.
Казалось бы, вождя Ксима ничем нельзя удивить. Все он уже в этой жизни видел и все знает, но, вырулив на головной лодке на стрелку Гаронны и Дордони, как и в прошлом году, застыл в изумлении.
Первое удивительное, что бросилось ему в глаза – это большая плавучая пещера, во много раз больше той, на которой Великий шаман Петрович весной приходил к пещере клана Северных Оленей. В прошлом году ее тут не было. У этой большой пещеры вверх росли три дерева, украшенные раскидистыми ветвями, а не одно, как на маленькой, которая, впрочем, тоже была тут. Так что нельзя было сказать, что это она так выросла за год – как жеребенок вырастает во взрослую лошадь. Людей на большой пещере не было видно, но они могли быть у нее внутри. Наверное, туда могут поместиться два-три таких клана, как Северные Олени.
Второе удивительное – это низкая штука, едва выступающая из воды. На ней копошилось множество людей, издававших звонкие звуки, напоминавшие те, что производят сосульки, когда весной, подтаяв, падают с нагретого солнцем скального карниза. Что они делают, вождь не понимал, но предполагал, что там творится великое колдовство, ублажающее духов Огня и Молнии. Он знал, что Петрович – это великий шаман, способный делать то, что не под силу больше никому, и при этом никогда не занимается бесполезными делами. Любое его действие только увеличивает силу племени Огня, и, наверное, как раз с помощью такого колдовства сюда была призвана вторая плавучая пещера.
Третье удивительное – людей в племени Огня прибавилось в несколько раз, и если раньше их количество выглядело невероятным, то теперь оно стало невозможным. Ту штуку, которую Великий шаман Петрович называл «сеть», забрасывали в реку не в одном, а сразу в трех местах, в результате чего суета творилась просто невероятная. Одни люди тянули эти «сети». Другие понукали небольших животных, похожих на толстых ушастых жеребят серого цвета, на боках которых висели большие плетеные корзины с выловленной рыбой. Третьи же явно занимались разделкой, потрошили и пластали рыбьи тушки – и Ксим вздохнул, вспомнив, как легко это делать, когда у тебя в руках нож из звонкого небьющегося блестящего камня.
Четвертое удивительное – помимо людей племени Огня, присутствовали охотники и женщины нескольких других кланов, живших намного выше по течению, приплывшие сюда на лодках бить жирную и не уставшую от долгого путешествия рыбу. Там, наверху, вблизи мест нереста, от лосося останутся только кожа да кости; жирующий медведь такую еду есть будет, а человек не очень. Но на сражение за удобное место или с целью отобрать добычу это походило мало. Да и кто будет нападать на могущественнейшее племя, с легкостью истребившее задиристый клан Волка? Эти люди толпились на берегу, пока их вожди и шаманы, заметные по высоким коническим шапкам, о чем-то спорили, размахивая руками, с вождями племени Огня. Но вот, видимо, они пришли к согласию, и охотники кланов стали выталкивать к вождям племени Огня своих женщин и детей. Не всех, но очень большое количество.
Ксим встревожено оглянулся. Он задержался на несколько дней потому, что посетил несколько кланов, обитавших в среднем течении Дордони и на притоках – из-за нехватки лодок во время хода лосося они не ходили вниз по течению ловить рыбу, а делали это прямо возле своих летних стоянок перед возвращением в пещеры. Не желали их вожди возиться с изготовлением множества лодок, и потом плыть куда-то далеко за рыбой, когда ее и так можно наловить в ближних окрестностях. На своих лодках эти кланы только доставляли свою добычу к зимним пещерам. Северные Олени – совсем другое дело. В верховья рек лосось доходит совершенно истощенный и в недостаточном количестве, так что если люди, живущие там, хотят есть и жить, то поплывут хоть на другой конец света. В тех кланах-домоседах Ксим провел переговоры и под обещание привезти выменянные глиняные чашки набрал в свои лодки ненужных вдов с детьми и девушек, которые не нашли себе мужа. И теперь он подумал – остались ли еще у Великого шамана Петровича чашки на обмен после того, как Северных Оленей опередили другие кланы? Вот так: рука удивлений без одного пальца, и последний палец – тревоги.
Впрочем, увидев приближающиеся лодки Северных Оленей, на берегу приветственно замахали руками, приглашая пристать, и вождь Ксим подумал, что раз уж его тоже зовут принять участие в обмене, значит, чашки еще не кончились. Вон стоит Великий шаман Петрович, вон главный охотник племени Огня, а вон Фэра (сестрица Ксима) и ее парку оттопыривает уже довольно объемистый живот. И все они приветливо машут, радуясь предстоящей встрече.
– Поднажали! – сказал Ксим, и гребцы чаще заработали короткими веслами, стремясь побыстрее пересечь стрежень.
Оказавшись на противоположном берегу, Ксим первым, как и положено вождю, выскакивает из лодки и направляется к своей могущественной родне. Голова его кипит от невысказанных вопросов. Ему кажется, что, не найдя выхода через рот, эти настойчивые «почему» и «зачем» сейчас полезут у него прямо через уши. Еще на подходе он увидел, что теперь среди работающих на берегу много молодых сильных мужчин. Это они тянут из реки «сети», полные красной рыбы, и грузят ее в корзины на спины серых длинноухих животных, то и дело оглашающих окрестности противными криками. В прошлом году племя Огня почти целиком состояло их женщин, и вот теперь оно необъяснимым образом пополнилось множеством сильных охотников. При этом по некоторым приметам – частям одежды и манерам – было понятно, что это не члены какого-то из местных кланов, присоединившегося к племени Огня, а совсем чужие люди, пришедшие в эти края издалека. Вот и пятый палец удивления – взамен беспокойства, пропавшего, когда Ксим увидел за спиной вождей на деревянной подставке (в племени Огня ее называли «столом»), высокие стопки керамической посуды. И эта посуда была сделана гораздо более искусно, чем полученная от Великого шамана весной. Еще там лежало что-то прикрытое куском тонкой промасленной кожи, и вождь никак не мог догадаться, что это.
