– А почему именно он? – спросил Антон Игоревич. – А не, к примеру, Виктор де Легран?
– Виктор де Легран сам себе клан, – ответил Сергей Петрович. – К тому же он хороший помощник и надежный спутник в путешествиях, но при этом не принес в наш народ никаких новых знаний, которым он мог бы обучить других людей. Я бы предложил считать его почетным Прогрессором – точно так же, как и Люси д`Аркур.
– Ладно, – сказал Антон Игоревич, – возражения снимаются. Как говорили в прежние времена, по подвигу должна быть и награда, а вы с этим синьором Дамиано сделали большое дело. Одни бронзовые пушки чего стоят…
– Я бы в первую очередь поблагодарила вас за шкуры карибу, – сказала Марина Витальевна. – Бедные римляне уже сильно мерзнут, и если мы еще немного промедлим с их утеплением, то неминуема эпидемия простудных заболеваний.
– О да, – сказал старший центурион Гай Юний, – сейчас погода, как у нас в Риме зима. Парни уже не ворчать, когда перед наряд натягивать меховой штаны. Когда их не поддувать снизу, они чувствовать себя совсем надежно. Что быть дальше?
– Мы же говорили тебе, – сказал Андрей Викторович, – дальше будет настоящая зима с морозами, метелями и снегами в человеческий рост. Но вам она уже не страшна.
– С такой командир как ты, парни готовы идти бить морда хоть сам Харон, – сказал тот. – Они верить в Великий Дух, и знать, что он их не бросить.
– Погодите, товарищи, – сказал Антон Игоревич, – кажется, мы отклонились от темы. Я, например, вообще не верил, что этот фрегат можно привести к нашему порогу, и в то же время понимал, что любой другой вариант практически неосуществим. Грузоподъемности «Отважного» совершенно недостаточно для того, чтобы до ледостава вывезти хотя бы часть того, что нам нужно.
– Фрегат это не только ценный мех, но еще и возможность форсировать разборку обломков парохода, – сказал Андрей Викторович. – Перевозить за раз по двенадцать тонн – это одно, а вот по двести – совсем другое, а то усилия Петровича хоть как-то освоить свалившееся на нас богатство в последнее время стали напоминать попытки стаканом вычерпать море. Ведро для этой задачи гораздо сподручней.
– Скажи мне, Андрей, а где ты собираешься держать этот фрегат зимой? – спросил Антон Игоревич. – Ведь это не «Отважный», и на берег его не вытащишь. Мало того, что в нем минимум тысяча тонн веса, он к этому еще и не приспособлен.
– Тысячу тонн этот фрегат будет весить в полном грузу, – сказал Петрович, – да и то вряд ли. Тонн девятьсот максимум. После полной разгрузки, по моим расчетам, останется примерно шестьсот пятьдесят тонн. Но держать его нам действительно негде. Разве что, сняв мачты и уменьшив осадку до минимума, попробовать затолкать его в устье Ближней.
– Нет-нет, – перевел Александр Шмидт слова Раймондо Дамиано, – так делать ни в коем случае нельзя. Чтобы снять мачты, надо удалять весь такелаж, что очень сложно, но еще сложнее будет собрать все обратно. Без соответствующей верфи, с подготовленными плотниками, я бы не советовал вам даже задумываться о такой операции. Если нет подходящего места для стоянки, защищенного от течения и ледохода, то его надо обязательно сделать.
– И как же синьор Дамиано предлагает нам организовать такую стоянку? – с некоторым раздражением спросил Сергей Петрович.
– Он не знает, но я читал, как это делается в России, – сказал Александр Шмидт. – Удивительно, Сергей Петрович, что вы этого не знаете. Для зимней стоянки кораблей на реке выбираются речной залив, соединенную с рекой протоком старицу[199] или озеро, соединенное с рекой каналом. В крайнем случае подойдет наносной остров, который прикроет собой стоянку от напора льда. Если ничего подобного нет, но река достаточно широкая, то строят дамбу, образующую искусственную гавань, в которой на зиму ставят пароходы и баржи.
– Ни один человек не может знать всего, – сказал тот. – Поэтому этот вопрос как-то выпал из сферы моих интересов. «Отважный» мы просто вытаскивали на берег, а фрегат – это совсем недавняя неожиданность. К тому же у нас нет подходящих естественных водоемов, пригодных для зимовки такого крупного корабля, потому что если бы они были, то этот разговор просто бы не состоялся.
– Ты должен решить этот задача, – неожиданно произнес отец Бонифаций. – Я думать, что это воля Великий Дух. Суметь взять, теперь суметь сохранить.
– Это как в компьютерной игре, месье Петрович, – сказал Ролан Базен, – пока не откроешь все секреты и не найдешь все ключи, то не откроется выход на следующий уровень. Если нет естественной защиты, то надо строить защитную дамбу.
– Теоретически ты прав, – кивнул Сергей Петрович, – а практически я просто не представляю, как построить такую дамбу, не имея ни техники, ни избыточного количества рабочих рук.
– А так же, как ваш Петр Первый построить Петербург, – весело сказал Ролан Базен. – Об этом читал уже я. Сначала в дно реки вбивать два ряда деревянных свая, потом между ними сыпать земля и камень. И делать это надо зимой, когда других работ нет, а на реке стоит лед. Камень надо брать на другом берегу. Там, где его подмыла река, он валяется просто так, даже не надо взрывать.
– Мои парни может сделать такая штука, чтобы бах-бах забивать бревно в землю, – сказал Гай Юний. – Это мы уметь, когда ставить зимний лагерь.
– Такая дамба должна быть высотой от нынешнего уровня воды не меньше трех метров и шириной около пяти метров… – Петрович с сомнением покачал головой. – Иначе ледоход либо перехлестнет ее сверху, либо снесет из-за недостаточного количества инертного материала, который своей массой и должен обеспечить сопротивление. Причем три метра высоты – это от поверхности воды; глубина на том месте, где должна быть рабочая часть этого сооружения, составляет до шести метров. Таким образом, если посчитать на коленке, нам надо будет привезти за два с половиной километра три тысячи кубометров камней и грунта и высыпать их в воду. Вообще для нас это возможно или нет? У нас нет того количества работников, какое было у Петра Великого, и мы не имеем права относиться к людям с такой варварской безжалостностью, как он. Если мы возьмемся за эту каторжную работу и не справимся с ней, то все наши труды окажутся напрасными, а фрегат уничтоженным. На фоне объема работ, необходимых для отсыпки дамбы, идея вытащить фрегат на берег, даже не снимая с него мачт, выглядит более вменяемой. Проблема заключается в том, что фрегат – это не коч, и не приспособлен к такой процедуре, тащить его на берег необходимо по слипу, но у нас такого сооружения нет, и сделать его нам не из чего и некогда, ибо требуемый объем работ ненамного уступает задаче построить дамбу. К тому же дерево, единственный доступный для нас материал, имеет паскудную привычку плавать, а утонув, гнить и для укладки на дно подходит мало. Оба этих недостатка практически отсутствуют у лиственницы, но ее в здешних лесах как-то не наблюдается. За лиственницей опять же надо плыть к предгорьям Пиреней. А на это уже нет времени.
На фоне наступившей после этих слов тишины лейтенант Гвидо Белло и капитан Раймондо Дамиано о чем-то зашептались по-немецки с Александром Шмидтом.
– Лейтенант Гвидо Белло говорит, – начал переводить Александр Шмидт, – что по аналогии с плавучими доками можно сделать плавучий слип из дерева, дальний конец которого окажется притоплен форштевнем фрегата при начале его вытаскивания на берег. Надо только подобрать подходящий участок берега, где дно было бы равномерно пологим, без уступов и ям.
– Интересная идея, – сказал Петрович, – только вот этот ваш плавучий слип при притапливании форштевнем фрегата будет пытаться вывернуться из-под киля, чтобы всплыть на поверхность.
– Тогда, – сказал Александр Шмидт, – лейтенант Гвидо Белло говорит, что плавучий слип следует как-нибудь закрепить или сделать таким широким, чтобы опустившийся край упирался в дно, которое не даст ему переворачиваться.
– Второй вариант значительно реалистичней первого, – задумчиво произнес Сергей Петрович, – ибо у нас тут нет людей-пингвинов, которых можно было бы загнать в ледяную воду крепить слип. Но такой широкий слип потребует на себя слишком много дерева, и окажется слишком тяжелым и громоздким. Возникнет отдельная задача, как его собрать и доставить на место. К тому же не забывайте, что у нас сейчас идет путина, и заняться этим вопросом мы сможем только после окончания хода лосося, то есть уже во время ледостава, когда времени останется совсем немного.
