Он первым начал разговор:

— Доброе утро. Вижу, вы нашли нашу пропажу? Спасибо вам, люди добрые. Всё ли цело? Али наш мишка чего натворил? Мужчина, не вас ли ранил? За ним до этого такого не водилось, но… Всё бывает в первый раз. Верно?

Только Адриан открыл рот, чтобы ответить, но я его опередила. Почему-то не хотелось врать этому человеку. Хоть где-то проявить честность.

— Нет. Медведь не виноват. Мой спутник сам неудачно упал в горах. Вот шли в поисках помощи и набрели на медведя, он спал в лесу.

— Понятно. Не повезло вашему спутнику. У нас есть хорошая знахарка. Она поможет.

— Там перелом руки и растяжение на ноге.

— Справится, не переживайте. Рунда, займёшься парнем?

Из толпы вышла женщина лет ста двадцати, крепкая, чуть полноватая. Подошла к Адриану, по-хозяйски разметала мою перевязь и ловко прощупала руку. Кивнула. Лицо у неё было суровое, но приятное. А уж косы… Никогда не видела такой толщины кос. С мою руку. Вот это шикарные волосы. Густые, почти чёрные, переливающиеся на свету.

— Отлично, — подытожил старик и продолжил. — Меня зовут Вальм. Я — староста деревни. Что же, Рунда, бери сразу этого молодца. Потом приведёшь ко мне, как закончишь и он проспится. Завтра с утра подойдёт?

— Приведу, староста, — кивнула женщина и повела Адриана в свой дом.

— А ты, красавица, иди за мной. Я тебя накормлю, обогрею. А то вся уже трясёшься, — хохотнул он.

Затем опустил глаза к мишке, которого я всё ещё чесала между ушами.

— А ты, негодник, иди домой. Проспись, смени облик. Завтра я к тебе зайду.

Медведь в ответ что-то ворчливо взревел — не грозно, а словно в ответ.

Староста выслушал, стрельнул глазами в меня и продолжил:

— У меня она будет. Никуда не денется. Завтра вместе придем. Давай, иди. И верни себе человеческий вид!

Конец фразы староста кричал уже в спину медведя, который уходил куда-то обратно.

А меня староста повёл в дом, который стоял прямо за его спиной. Дом большой, бревенчатый, с двумя этажами. Просторный двор — с местом для живности, огородом и зоной для отдыха.

Мы прошли через узкий предбанник и оказались в огромной комнате. Это была кухня-столовая-гостиная в одном. Создавалось ощущение, будто весь первый этаж — это одно большое, тёплое сердце дома. Всё выполнено из дерева и камня: стены бревенчатые, лестница тоже, с красивыми резными перилами, которые, как ветка, изгибались и перетекали в ступеньки. Таким способом были сделаны и стулья, словно выточены из единого массива и отполированы до блеска. И большой обеденный стол, и ручки у дивана.

Камин, зона кухни и пол рядом с ней были выложены камнем. Остальное всё дерево. Везде лежали уютные узорчатые ковры, висели аккуратные батистовые занавески. Диван покрывало толстое, тёплое даже на вид одеяло с подушками. Всё дышало уютом. Было очевидно, что в этом доме живёт женщина. Мужчина один не создал бы такого тепла. Но главное, что указывало на его статус, это непередаваемо вкусный запах, доносящийся от очага. Лепешки, нет?

— Да вы не стойте, девушка. Раздевайтесь. Сейчас мы вас отогреем и накормим, — обратился ко мне Вальм, помогая мне снять одежду и выводя из состояния ступора. И только сняв плащ и верхнюю тунику, которую я накинула ещё на берегу в попытке согреться, поняла, как же тут тепло и как же я замёрзла.

— Роза! Роза! Где ты? У нас гостья, — закричал он в пустоту комнаты.

Ответом мы услышали громкие шаги на лестнице, и перед нами предстала маленькая и полная женщина. Она несла в руках просто гору одежды. Что это женщина, я поняла только по юбке, которая мелькала снизу.

— Ты меня знаешь. Я тебя видела. Из окна выглядывала, не удержалась. Так что всё знаю, — сказала она весело. — Меня зовут Роза. Я жена этого ворчуна. Вот, порылась в старых вещах наших дочерей, нашла несколько тёплых платьев. Думаю, это быстрее девочку согреет.

Потом, заметив, как я застыла, Роза прищурилась.

— Хотя я, наверное, зря сюда всё это принесла.

— Вальм, ступай к знахарке, посмотри, не нужна ли ей помощь. А мы тут с девочкой управимся. Приходи через час, к завтраку.

— Это ты хорошо подумала, я и не догадался. Хорошо. Тогда я пошёл.

С этими словами староста надел обратно верхнюю одежду, шапку, шарф, схватил со стола оладушек, как воришка, и вышел.

— Вот теперь другое дело! — произнесла Роза и скинула всю эту одежду на диван.

Теперь я смогла её разглядеть как следует. Небольшая, немолодая, но всё ещё энергичная женщина, под стать своему мужу. Но всё же помоложе его будет. Стройная для своего возраста, с полностью седыми волосами, собранными в какую-то сложную шишку на затылке, перевязанную лентой. На лицо хорошенькая: курносый нос, румяные щёки, большие карие глаза, губы бантиком. Одета она в шерстяную бордовую юбку, тёплую белую рубаху с вышивкой по горловине. Женщина буквально излучала тепло и заботу.

Вода уже согрелась. Пойдем, я тебе тут ванну сделаю. Мы моемся в основном в бане, но сейчас затопить баньку мы не успеем.

Роза шустро меня вытолкала в соседнее помещение, отделенное от основного бордовой занавеской в цветочек. Все же на этом этаже не только одна комната.

Это оказалось небольшое помещение с деревянной же ванной по центру, двумя бочками, полными воды, с одной стороны, комодом и парой ведер с другой, и закрытой отдельной дверью наружу. Сейчас дверь была плотно закрыта на несколько тяжёлых засовов.

— Так, детка, давай раздевайся. Я горячую воду принесу.

Было странно раздеваться перед незнакомкой, но я так замёрзла, а она была такой естественно доброжелательной, вода манила, что я плюнула на все сомнения и начала раздеваться.

Роза пришла быстро с большим металлическим чайником с носиком, который она держала через прихватку двумя руками, и было видно, как ей тяжело. Я только бросилась ей помочь, но она меня отвернула.

— Ты что, девочка, он же горячий! Я сама. Хух… Тяжёлый, зараза.

Она опрокинула чайник в одно из ведер.

— Ты раздевайся целиком. Залезай в ванную. Я сейчас налью в чайник ещё воды, поставлю на огонь и приду.

Вернулась она, стоило мне скинуть всю оставшуюся одежду. Пока я залезла в ванную, она уже поставила высокий стул рядом с ванной. Поставила туда ведро. Налила туда горячей воды на глаз. Потом подлила холодной, пока она не стала теплой.

Затем она меня поливала, а я мылась. И надо сказать, с большим удовольствием. Мыло у женщины оказалось хорошее, душистое, масла для волос и тела тоже нашлись и приятно пахли травами.

Вылезла я оттуда распаренная и счастливая.

Женщина облачила меня в длинный халат мужа, т. к. ее одежда была бы мне совсем мала. И отвела обратно к дивану. Там мы перебрали одежду, и я нарядилась в теплую шерстяную юбку голубого цвета, такую же рубашку. На плечи мне накинули мягкую шаль, имеющую легкий запах цветов.

Роза великодушно предложила набрать мне ещё одежды впрок, поскольку, если судить по моему рюкзаку, у меня ее немного. Я пыталась ее отговорить, все же рюкзак — это артефакт, но женщина укоризненно на меня посмотрела и пояснила, что одна дочь давно замужем и живёт далеко. Вторая умерла десять лет назад. Эта одежда никому не нужна. Так что, если не брезгую, то попросила забрать. Так что я отложила то, что мне подошло и понравилось внешне. Все же моя одежда намного легче, а на улице уже холодно.

После этого женщина принесла ещё утепленную куртку и тоже вручила ее мне.

И уже после этого она успокоилась и посадила меня за стол.

— Почему вы мне так помогаете? — не выдержала я.

— Ты не стала врать и требовать возместить ущерб, когда муж тебя спросил, не медведь ли подрал твоего друга. Хотя, я думаю, вот твой друг хотел воспользоваться ситуацией и спросить с нас за него, — ответила она, ставя передо мной большую кружку с чаем.

На это я поразилась проницательности женщины. Ведь угадала на все сто.

— Думаю, вы правы. — не стала я отнекиваться. — Но причина должна быть не только это, не так ли?