— Потому что его не пьют чистым. «Мартини» — основа для коктейля.

Влад прищурился.

— И чем разбавлять?

— Сейчас покажу. Не против?

Он развел руками.

Я потащил на кухню «Мартини», коньяк и «Черри».

— Федя, сифон где?

Нашёлся в нижнем ящике. Клеёнка в ромбик, холодильник «ЗИЛ» с облупившейся ручкой, гора грязных кастрюль на подоконнике. Родная обстановка.

Налил в ковш «Мартини», коньяк, добавил «Черри» на глаз. Зарядил сифон. Встряхнул.

По-хорошему — со «Спрайтом». Но где мы, и где «Спрайт» в 85-м.

Вернулся в комнату с шипящим ковшом. Народ притих.

— Так, народ — коктейль-бомба. Пить аккуратно, сбивает с ног.

Налил всем. Красновато-янтарная жидкость, пузырьки бегут вверх, пахнет вишней и чем-то непривычным, импортным. В их глазах я сейчас выглядел как бармен из валютного «Интуриста».

Налил Лене. Наклонился к уху:

— Один стакан. И всё.

Она приподняла бровь — но взяла.

Я поднял свой — стакан с наклейкой гоночной машины.

— Ну что, народ! Мы здесь собрались по поводу. За встречу!

Все переглянулись — и жахнули. До дна. Дети, копируют взрослых: тост произнесен — значит, пьем.Но с за чем все сразу

Я только успел перехватить руку Лены.

— Что ? — прошептала она. — Вкусно же.

— В этом и проблема. Пьётся как компот, бьёт как самогон.

— Пахомов.

— Лен.

— Я тебе что, маленькая?

— Нет. Но сейчас ты не чувствуешь, насколько это крепкое. Через двадцать минут почувствуешь.

Она посмотрела на меня долгим взглядом. Потом откинулась на спинку дивана с видом человека, который формально согласился, но внутреннего разрешения не дал.

Федя тем временем скривился, поставил стакан и потянулся за «Агдамом».

— Компот, блин.

Ясно. Это тоже надо показать что ты мужик .

Компания поплыла быстро.

Шурики снова смотрели в ковёр — там происходило что-то видимое только им. Блондинки щебетали сами с собой. Федя с Мариной топтались под медляк — она положила голову ему на плечо с видом человека, которому сейчас хорошо, и этого достаточно. Олег наконец-то достучался до своей «мисс школа» — та перестала краснеть и начала смеяться. Прогресс.

Влад подался ко мне. Глаза уже слегка косят, но мысль держит.

— Слушай. — Он поправил очки в кармане — машинальный жест. — Ты понимаешь, что через пять лет всё изменится?

Я присмотрелся к нему. Нетронутая тарелка — ничего не ел. Держится на коктейле. Уже на стадии «ты меня уважаешь».

— В каком смысле, — сказал я осторожно.

Скосил глаза на Лену. Она тянула из стакана — уже полного, второго. Откуда взяла? Налила сама, пока я отвлёкся.

Да твою ж мать. Я им что — нянька?

— Ну вот это всё, — Влад повёл рукой. — Ковёр, магнитофон, портвейн. Через пять лет у каждого будет видеомагнитофон. «Двойка» знаешь что такое?

— Телевизор и видеомагнитофон в одной коробке.

Он уставился на меня.

— Откуда знаешь?

— Слышал.

— Вот! — Он ткнул пальцем. — Это будущее. Пять лет — и у всех будет. Ты в это веришь?

— Верю. Только срок другой.- наивный чукотский мальчик.

— Какой?

— Лет десять. И не у всех.

Он нахмурился. Не понял. Махнул рукой и потянулся к стакану.

— Откуда он у тебя вообще — «Мартини», — спросил я между делом. Будто просто поддерживая разговор.

Влад пожал плечами. Чуть шире, чем надо — человек подпил и горд.

— Я ж говорю, отец привёз.

— Из командировки?

— Ну. — Он хмыкнул. — У меня отец, Игорёк, не в обком ездит. В загранку.

Я поднял бровь — ровно настолько, чтоб он захотел продолжить. Он и продолжил.

— Старпом. Торговый флот. Ходит в Иокогаму, в Сингапур, иногда в Гонконг. Сейчас вот месяц дома — а потом опять.

— Долго?

— По-разному. Рейс — три-четыре месяца. Бывает полгода.

Я кивнул. Медленно. Как кивают, когда слушают что-то не очень интересное, но из вежливости.

Внутри у меня щёлкнуло.

Старпом торгового флота. Загранрейсы. Япония, Сингапур, Гонконг. Чеки Внешторгбанка, «Берёзка», доступ к валюте, товары, которых в Союзе нет и не будет. Это канал. Не большой — но рабочий. И сын, который этим каналом хвалится за столом на пьяную голову. Я сижу рядом с решением проблемы, о которой думаю месяц.

Лицо я держал ровное. Даже лёгкую скуку в глаза добавил — чтоб он не насторожился.

— Круто, — сказал я равнодушно. — Я на флот хотел, потом передумал.

— Почему?

— Долго из дома. Не моё.

— Это да, — согласился Влад. — Отец раз в год появляется. Мать уже привыкла.

Я подлил ему ещё. Не жалея.

— А сам-то ты как — по его стопам?

— Не-е. — Он мотнул головой. — В политех собираюсь. Отец говорит — флот не тот уже. Раньше романтика, сейчас — деньги. Он и идёт из-за денег. Ну и шмотки, ясное дело.

— Шмотки?

— Ты что, не понимаешь? — Он снисходительно усмехнулся. — Вся «Монтана», «Мартини», очки — это оттуда. Там ящиками можно брать. Кассетники, часы, косметика для матери. Один рейс — годовой оклад инженера. Понял теперь?

— Понял, — сказал я и сделал вид, что чуть-чуть завидую. Ровно настолько, чтоб ему было приятно. — Повезло.

— Не то слово.

Он сказал это как человек, который не понимает, насколько ему повезло. Воспринимает как данность. Я не стал разубеждать.

— Слушай, — сказал я. Будто только что подумал. — А твой отец когда в следующий рейс?

— В мае. А что?

— Да ничего. Просто если бы он в Японии видик посмотрел — я бы купил. Сейчас. Не ждать, пока «у всех будет». Деньги есть.Ему понятно сверху

Влад посмотрел на меня. Уже чуть внимательнее.

— Деньги на видик ?

— Деньги.Понятно дерево.Пока

— Ты же школьник.

— Я работаю, Влад.

Он помолчал. Потом хмыкнул — уважительно.

— Слушай, а ты вообще странный, .

— Мне уже говорили.

— Ладно. Спрошу у отца. Он конкретных мужиков уважает. Может, и сделает.

— Договорились.

Я протянул ему руку. Он пожал. Крепко. Не понимая, что только что мне подарил.

Видик это двойной выхлоп. любой купит.

Лиля до этого сидела тихо — прижавшись к Владу, смотрела в стол. Но я чувствовал: она слушает. Каждое слово.

И вот она подняла голову.

— Игорь.

Голос спокойный. Даже слишком.

— А.

— Тебе зачем видик?

Влад повернулся к ней с лёгким удивлением — не ожидал, что она влезет.

— Думаю,продать — сказал я.

— Это большие деньги.Зачем?

Вот же святая простота,

Я пожал плечами.Как можно ей объяснить что не все рождаются с золотой ложкой во рту.

Она помолчала. Покрутила стакан в пальцах.

— Так зачем?.

Я снова пожал плечами.Зачем мне деньги.? Тут такая мясорубка начнётся — кто готов то выживет. Хотя в Хабаровске, конечно, помягче. Всё-таки далеко от Москвы

-.Готовлюсь к началу кооперативного движения- сказал я усмехаясь

Влад хмыкнул — что-то среднее между смехом и несогласием. Лиля не улыбнулась. Смотрела на меня — не растерянно, как в прихожей. Иначе. Как смотрят на человека, которого думали знать, а он вдруг сказал что-то,

— Ты изменился, — сказала она наконец. Тихо. Не для Влада — для меня.

Я посмотрел на неё.Вот зачем эти высокопарные фразы.Да ты меня и не знала. Мне мешало ее присутствие.Все таки я еще ее не простил, и вот эти вопросы

— Да такой же Лиль– я сухо улыбаюсь -Это жизнь.

Еще один философ твою мать

Она помолчала. Потом добавила — совсем тихо:

— А я в ней где буду?

Я как будто на стену наткнулся.

И поэтому ответил не сразу.

Тебя там нет- спокойно сказал я

Она кивнула. Не обиделась. Просто приняла к сведению.

Влад почувствовал, что разговор ушёл куда-то мимо него. Взял стакан, откинулся на спинку стула, сделал вид, что изучает узор на скатерти.

Лиля ещё секунду смотрела на меня. Потом — на Лену. Лена в этот момент что-то говорила Федьке, смеялась, голова чуть откинута назад. Не смотрела в нашу сторону. Или делала вид.