— Это он серьёзно? — протянула она, кривя губы.

— Абсолютно, — отрезал я и снова вогнал лопату в плотный наст.

Я понимал, что они могут меня и послать. В конце концов, я тут не директор завода. Но «взрослый» во мне уже включил режим прораба: если не организовать этот хаос сейчас, к полуночи мы будем сидеть в холодном доме с пьяным Федей и капризными девчонками. Это умение строить людей и налаживать процессы уже просто сидело в крови.

Лиля посмотрела на сигарету, потом на меня, потом на Федю, который даже головы не поднял от работы. Она затушила окурок о перила — быстро и решительно.

— Ира, всё, быстро в дом. Надо печь растапливать, а то мальчики замерзнут

.

— Почему я должна?.. — тут же заныла Ира, капризно выпятив губу. — Ира! — рявкнула Лиля так, что у той мгновенно пропало желание дискутировать. — Иду-иду... — забухтела она, скрываясь за дверью.

Вот же странный парадокс. Судя по тому, что я помнил, у Иры мать — медсестра, а отец — обычный водитель. Самый что ни на есть рабочий класс. А девчонку заносит на поворотах так, будто она наследная принцесса Монако, не меньше. Ленивая, гонористая... А Лилька? Дочка крупного партийного работника. Казалось бы, вот кто должен строить из себя фифу и белоручку. А на деле — намного адекватнее, дисциплинированнее и работы не боится. Видимо, номенклатурная закваска её бати передалась и ей: понимание, что статус нужно поддерживать не только гонором, но и делом.

Мы докопали в тишине. Воздух звенел от мороза, а из трубы уже вовсю валил густой, жилой дым.

— Хороший командный голос, — пробормотал Федя, втыкая лопату в сугроб у крыльца. —когда научился

— Главное, что работает, — отозвался я.

Они скрылись за дверью, и через пару минут из трубы вылетел первый робкий дымок, который быстро превратился в уверенный белый столб. Мы докопали в хорошем молчании — том, которое бывает между людьми, когда делается общее дело.

А вокруг стояла такая тишина, какую можно найти только в февральском лесу у Амура. Не городская, настоящая. Живая. Солнце уже садилось, и небо над посёлком из белёсого стало наливаться оранжевым. Сосны стояли тёмными силуэтами на этом фоне. Снег под ногами порозовел.

Воздух был настолько чистым, что казался густым. Его хотелось не вдыхать — пить. Город с его с серым и грязным снегом остался в другой галактике. Здесь была только природа, тихий шелест сосен и мы

Я вогнал лопату в последний сугроб. — Ну что, мужики, загоняем коня.

— Наконец-то, — Федя бросил лопату на плечо.

— А то я уже думал, мы здесь и заночуем.

Я завел «Запорожец». Игорь внутри довольно потирал руки — тепло, Лиля, вечер впереди. А я просто стоял рядом и молчал. Иногда достаточно просто дышать этим воздухом и не думать ни о чём тяжёлом. Хотя бы один вечер.

Скрипнув тормозами, «Запорожец» въехал во двор. В окне мелькнул силуэт Лили. Я заглушил мотор.

— Добро пожаловать на дачу, — сказал я вслух. Небо над соснами совсем потемнело, и первые звёзды уже проступали сквозь синеву. Федя хлопнул дверью и потянулся: — Ладно. Где там этот ваш «Агдам»?

Внутри дача оказалась ещё солиднее, чем снаружи. Тяжёлая деревянная мебель, печка в полстены и огромный стол, за которым могла бы заседать небольшая партъячейка. Печь уже гудела, пожирая сухие берёзовые дрова, и по комнатам разливалось то самое благодатное тепло, от которого мышцы, только что горевшие от лопаты, начали сладко ныть.

— Ну, за прибытие! — провозгласил Олег, с грохотом выставляя на стол шесть бутылок «Агдама».

В 1985-м это пойло казалось билетом во взрослую жизнь. Для меня, помнящего вкус нормального коньяка из «той» жизни, это был чистый яд, разлитый по стеклу. Но здесь правила были другими.

Я взял гранёный стакан, понюхал содержимое и тихо поставил обратно.

— Ты чего? — Федя уставился на меня с подозрением.

— Чай есть?

— Чай? — Олег посмотрел на меня, как на человека, который пришёл на похороны с тортом. — Игорь, да ты гонишь?

— Серьёзно. Мне завтра машину вести.

— Завтра утром! Сейчас-то что мешает?

— Ладно наливай стакан но на сегодня хватит - проворчал я - ох грехи мои тяжкие.

Олег открыл рот, закрыл, открыл снова — и махнул рукой.

— Ладно. Больше нам достанется.

Федя тут же разлил на троих, явно не расстроившись.

Как-то само собой компания разбилась. Федя, как человек практичный, оккупировал кухню — воевал с консервами и домашней колбасой, которую притащила Лиля. Оттуда периодически доносилось звяканье, шипение и сдавленное «твою мать» — видимо, с открывашкой что-то не сложилось.

Олег крутился вокруг Иры.

Ира была в своём репертуаре. Успела переодеться в обтягивающий свитер — такой, который в шестнадцать лет надевают не случайно — и теперь томно потягивала вино из гранёного стакана, закинув ногу на ногу.

Игорь замер уткнувшись в большую и наливную грудь. Ндя девушка созрела явно .

Тихо, сказал я ему.

Да я просто смотрю, — обиженно ответил он.

Знаю. Именно поэтому — тихо.

— Игорь, а ты чего не пьёшь? — бросила Ира, стрельнув глазами в мою сторону. — Боишься, что меньше будешь?

— Нет. Боюсь, что вас потом некому будет тащить из канавы.

Олег хохотнул.

— Наш Игорь теперь спортсмен, — сообщил он Ире с видом экскурсовода. — Режим, скакалка, все дела. Монах, короче.

— Монах? — Ира наклонилась чуть вперёд — намеренно, я это видел — и посмотрела на меня с прищуром. — Слушай, чемпион, а мышцы у тебя настоящие или ты просто учебник физики под курткой носишь?

Олег немедленно напрягся. Ревность в шестнадцать лет — штука острая.

Малолетка внутри меня, надо сказать, тоже отреагировал. Живо так отреагировал.

Она смотрит, — сообщил он мне, как будто я ослеп.

Вижу.И что?. Она Федина или Олега.

Ты с Лилейи вообще Малой, заткнись.

Я поставил стакан с чаем на стол.

— Настоящие, Ир. Но показываю только тем, кто умеет топить печь без криков «я же девочка».

Лиля, стоявшая у окна, негромко рассмеялась. Ира сделала вид, что обиделась, но уголок губ всё равно дёрнулся вверх.

— Между прочим, я растопила нормально, — сказала она. — Со второй спички.

— С третьей, — поправила Лиля.

— Молчи.

Из кухни появился Федя с кастрюлей, от которой шёл пар. Вид у него был как у человека, одержавшего победу над сложным противником.

— Готово. Только я не знаю, что это называется. Картошка с колбасой и... ещё чем-то.

— С чем? — осторожно спросила Лиля.

— Ну, там была какая-то банка. Написано «завтрак туриста». Я кинул.

— Федя, это же рыбные консервы.

— Ну и что. Съедим.

Едва заметная пауза прошла по столу.

— Съедим, — согласился Олег, заглядывая в кастрюлю. — Агдам всё перебьёт.

Еда оказалась странной, но горячей, и после физического труда на морозе это было главное. Мы ели молча — той хорошей молчаливостью, когда все заняты делом и никому не нужно заполнять тишину.

Потом Олег поставил магнитофон.

«Modern Talking». Только-только начинал захватывать умы — Олег достал кассету с таким видом, будто вёз контрабанду.

— Где взял? — спросил Федя.

— У Серёги из десятого.

— Игорь, — Ира снова посмотрела на меня — на этот раз без кокетства, просто любопытно. — А ты правда в стоматологический собрался?

— Думаю об этом.

— Зачем? Ты же... — она покрутила рукой. — Ну, не похож.

— На кого не похож?

— На стоматолога. Они такие... тихие. Вежливые. А ты...

— Что — я?

Она замолчала, подбирая слово.

— Странный, — сказала наконец. — Не плохо. Просто странный. Как будто ты старше всех нас лет на сто, но при этом здесь сидишь и чай пьёшь из гранёного стакана.

За столом стало чуть тише. Олег посмотрел на меня с неожиданным интересом. Федя поднял глаза от тарелки.

Вот это попал, — сказал Игорь внутри.