Красота. Всё так и было. Почти.

....Я приполз домой после третьей тренировки. Именно «приполз» — ноги казались чужими, налитыми свинцом, а плечи ныли так, будто я весь вечер разгружал вагоны, а не прыгал в углу зала. С тоской посмотрел на стол. Учебники французского и литературы издевательски поблёскивали открытыми страницами в свете настольной лампы.

По французскому нужно было вымучить десять предложений о городе. Я смотрел на эти слова и зверел. Нет другого языка, где в конце каждого слова было бы столько букв, которые никто не собирается произносить. Пишешь целую гирлянду из «e», «a», «u», «x», а на выходе — короткий звук «о». Зачем?

Но французский — полбеды. Настоящий ужас ждал в учебнике литературы. Сочинение. «Луч света в тёмном царстве». Бог знает, откуда было взять силы выдавить хоть одну связную мысль о страданиях героя ,когда мои собственные терзания сводились к желанию уснуть прямо на тетрадке.

— Ладно, — прохрипел я сам себе. — Берём измором.

План был простой и циничный: тупо копирую подходящие абзацы из критических статей в учебнике, склеиваю в некое подобие текста, проверяю на явные ошибки — и на поклон к маме. В запятых я понимал меньше, чем в балете. Расставлял там, где заканчивалось дыхание.

— Мам! — позвал я, когда на листе образовалось нечто отдалённо напоминающее сочинение. — Глянь, пожалуйста. У меня тут с пунктуацией... конфликт интересов.

Мама зашла в комнату, вытирая руки об фартук. Посмотрела на мой изможденный вид и вздохнула. — Ох, горе ты моё... Давай сюда свою тетрадку.

Я откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Перед внутренним взором всё ещё крутилась скакалка. Прыжок, ещё прыжок.

— Скакалка — это отстой, — сонно отозвался малолетка.

— Абсолютно, — согласился я, проваливаясь в тяжелую дрему под мерное ворчание мамы, исправляющей мои «интуитивные» запятые.

Но поспать мне не дали

— Игорь, — бабушка замерла в дверях, поджав губы так, что они превратились в узкую ниточку. — Тебя Олег.

Развернулась и подчёркнуто вышла. У нас «холодная война». В мою комнату бабушка заходит только в экстренных случаях, когда мама дома.

Скрипя всеми суставами, как несмазанная телега, я подполз к телефону.

— Привет, пропажа! — голос Олега был свеж и бодр.

— Bonjour. Comment ça va?

— О, ты явно заучился, — в голосе послышалась усмешка. — Что завтра делаешь?

— Если завтра суббота — сплю. А потом ещё раз сплю.

— А вечером?- Олег не унимался

— Меня сегодня так отымели на тренировке, что хочется смотреть на стенку и лежать. Просто смотреть в одну точку.- проворчал я - и думаю что и вечером

В трубке повисла тишина

— Ну ты и странный, Игорь. Реально странный. — Пауза. — Есть предложение получше. Лиля взяла ключи от родительской дачи. Нас приглашает с ночёвкой. С нас — бухло, с них — еда. Как тебе?

Малолетка внутри буквально подпрыгнул. Девчонки, свобода, костёр! Старик скривился. «Агдам», липкие стаканы, тяжёлая голова наутро. Но малого надо выгуливать. Нельзя вечно держать его в клетке из за спортивного режима.

— Лиля, значит…- протянул я

— Но есть две проблемы, — Олег понизил голос. — Первая — нам не продадут алкоголь. Тебе придётся идти в магазин, ты у нас за старшего. А вторая — доехать туда можно только на машине. За сопкой Двух Братьев. Федя взял ключи от батиного «Запорожца». Но водить умеешь только ты.

Я чуть не выронил трубку.

— Ты охренел? А ГАИ?

— Всё под контролем!-спокойно сказал Олег- Чирик в кармане, едем в объезд, через Судоверфь — там патрулей не бывает. Лилька дорогу знает.

Я не помнил этого из прошлой жизни. Реальность явно начала ветвиться.

— Хорошо, — отрезал я. — Но я пить не буду. Кто-то должен оставаться трезвым, чтобы не спалить дачу.

Какая бы она не была крутая но обогрев точно печной .

- Во сколько? — сдался я

-В шесть. У гаражей.

Я опустил трубку. Сон как рукой сняло.

— Ну что же, — прошептал я. — Здравствуй, физика. Придётся грызть тебя сегодня.

Старый «Запорожец» — а чем не «Порше»? Тот же принцип: мотор сзади, характер непредсказуемый. Я воткнул четвёртую передачу со скрипом — коробка сопротивлялась, но куда она денется. Нос машины рыскал по гравийке — перед слишком лёгкий, мотор-то сзади. Прямо как в учебнике: центр тяжести смещён, инерция прёт, а ты пытайся поймать траекторию.

Скрипя рессорами на каждой колдобине, «ушастый» полз по объездной, набитый малолетками, портвейном и хрипящим магнитофоном. Лиля сидела на переднем сиденье — моя леди. Олег с Федей сзади громко тёрли за жизнь и кажется тискали подружку Иру

Интересно, как она согласилась без Виталика? Значит, братец получил своё и сдал позиции.

Я лениво положил руку на колено Лили. Сзади на секунду притихли — Олег перестал травить анекдот. Пауза была красноречивой: «Пахомов, ты ли это?». А я даже не обернулся. Просто смотрел на дорогу, чувствуя под ладонью джинсу и тепло её ноги. Получил в ответ улыбку — открытую, без тени испуга.

Ну и ладно. Чёрт с ним, с режимом на одну ночь. Жизнь не просто налаживалась. Она становилась управляемой. Я прибавил газу, и «Запорожец», натужно завыл

Дачный посёлок встретил нас не по-зимнему обжитым уютом. Это не были те жалкие шесть соток с курятниками, к которым привыкло большинство советских граждан. Здесь из труб высоких кирпичных домов уверенно валил густой дым, где-то за добротными заборами басовито перелаивались серьёзные псы, а главная дорога была заасфальтирована так ровно, что мой «пепелац» даже не чихнул на подъезде.

Все мои опасения застрять в сугробе на полпути развеялись — ровно до того момента, как Лиля открыла тяжёлые створки ворот. За воротами нас ждала целина. Снега навалило выше колена — чистый, искристый и абсолютно непроходимый для низенького «Запорожца» монолит.

— Лопаты есть? — спросил я, глуша мотор, который напоследок выплюнул облако сизого дыма в морозный воздух. Лиля помялась. — Ну... должны быть. В сарае. — Отлично, — я уже выбирался из машины. — Тогда мужики — на выход. Экскурсия по снежному плену начинается.

Ира — подруга Лили, — с подозрением посмотрела на сугробы, а потом на нас. — Мы же девочки, — констатировала она, кутаясь в воротник дублёнки. — Мы будем вдохновлять.

— Поздравляю, — вежливо сказал я. — Вдохновляйте погромче, чтобы работа спорилась.

Следующие полчаса превратились в незапланированную тренировку по ОФП. Мы с Федей и Олегом вгрызлись в снег. Сначала работали молча, экономя дыхание. Я чувствовал, как под курткой спина мгновенно стала мокрой, а мышцы, и без того забитые после вчерашнего, начали петь свою старую тягучую песню боли. Но в этом был свой кайф. Снег под лопатой хрустел сочно, податливо, и с каждым выброшенным комом мы отвоёвывали у зимы по метру пространства для нашего железного коня.

Олег выдохся через десять минут. Он оперся на черен лопаты и уставился на Иру, которая с интересом наблюдала за процессом с крыльца.

— Слушай, — сказал он, тяжело дыша. — А ты не могла бы... ну, вдохновлять чуть активнее? Например, пообещать мне горячего чаю.

— Чай будет, — милостиво кивнула Ира. — Если не упадешь лицом в сугроб раньше времени.

— Я постараюсь, — пообещал Олег и, воодушевленный, кинул еще пару лопат снега.

Федя же, как сын таксиста, понимал важность момента без лишних слов — копал молча и ровно. Если машину не загнать во двор сейчас, ночью её может замести так, что до весны не откопаем.

Лиля с Ирой в какой-то момент окончательно обосновались на крыльце. Встали, закурили с видом скучающих патрицианок, наблюдающих за рабами на плантации. Я разогнул спину, вытер пот черенком лопаты и глянул на эту «картину маслом».

— Девчонки, расклад простой, — сказал я весомо. — Кто не работает — тот не ест. И не пьёт.

Тишина. Лиля округлила глаза, а Ира, манерно выпустив струю дыма, медленно перевела взгляд на подругу.