Они ушли, оставив после себя звон монет в моём кошельке и целый список новых дел. Я проводил их взглядом до поворота, где их фигуры скрылись за деревьями, и тяжело вздохнул.

Позже были и другие «солдаты удачи» уже не знакомые мне, что пришли по рекомендации.

Как-то вечером, когда Гракх утащил остывшие заготовки в угол, я пошел немного прогуляться и в конце сидел на крыльце у дома, глядя, как над лесом загораются первые звёзды. В руках дымилась кружка с мятным чаем, а в голове бродили невесёлые мысли.

С одной стороны — всё шло отлично. Спрос рос, заказы множились, имя «Алой Подковы» и «Эха Магии» начало звучать на устах авантюристов. Но с другой… с каждой новой покупкой «сухих» заказов (наконечники, ножи, топорища, мечи, ножи…) становилось всё больше, и я понимал, что трачу драгоценное время на работу, которая приносит копейки по сравнению с артефакторикой.

Простой стальной нож — это пол дня работы, немного угля, капля масла и по итогу сто медяков чистой прибыли. Нет, для начинающего ремесленника, живущего на окраине — деньги очень даже неплохие. Однако одно бронзовое кольцо на силу — это те же четыре часа работы, щепотка маны и где-то полтора золотых чистыми. Разница была колоссальной. Но отказываться от простых заказов было нельзя — они держали репутацию, привлекали людей, которые потом, возможно, станут клиентами «Эха Магии».

Кроме того, с каждым днём у меня оставалось всё меньше времени на себя. На тренировки по магии, на изучение новой книги по криомантии, перечитку старых и на практику, а также на прогулки по лесу, на визиты в Аргонис…

Я чувствовал, как моя жизнь сужается до размеров кузницы с постелью: горн, наковальня, тигель, верстак, сон. И так день за днём.

А впереди ещё был фестиваль «Мастер Огня и Металла». Я хотел участвовать, хотел показать себя, заявить о себе на весь Аргонис и за его пределами, чтобы слава о «Алой Подкове» была на устах. Но как найти время на подготовку, если я утопаю в заказах?

Я допил чай, поставил кружку на перила и уставился в темнеющее небо. Мысли текли вязко, как расплавленная бронза.

«…Нужно что-то решать. Либо я продолжаю работать на износ, забивая на всё остальное, либо все-таки отказываюсь от большей части заказов, увеличиваю цены, либо… Либо нахожу способ расширить производство. Нанять ещё помощников. Может, ещё одного подмастерья? Или… подумать об ученике? У Гракха руки растут из нужного места, но он больше по тяжёлой работе, и он всего один. А мне нужны еще руки и возможно не одни, чтобы освободить мне время для магии и для сложных заказов…»

Я вздохнул.

«Легко сказать — нанять. А где взять надёжного человека, которому можно доверить секрет? И потом, все эти расходы…»

Но, с другой стороны, если я продолжу в том же духе, то просто выгорю и фестиваль уже наносу: пропущу.

«К тому же, мне нужно больше практики в создании не просто колец, а зачарованных предметов с разной направленностью. Ну, и с чёртовым фестивалем надо что-то решать. Может, устроить выходной и целиком посвятить день подготовке? В конце концов, за один день мир не рухнет, а заказы подождут. Но одного дня мало, катастрофически мало…»

В доме хлопнула дверь, и на крыльцо выскользнула Аня. Она бесшумно подошла и села рядом со мной, подобрав ноги и закутавшись в шаль.

— О чём задумался? — тихо спросила она, глядя на тускло мерцающие звёзд.

— О работе, — честно ответил я. — О том, что её слишком много, а времени — слишком мало.

— Так возьми кого-нибудь в помощь, — пожала плечами Аня. — Вон Гракха же с Сергеем ты взял.

— Думаешь, снова рабы?

— Ну, а иначе никак, вроде им с нами неплохо: словно одна большая странная семья. Мало кому можно доверять, а даже, если доверяешь, то все равно проверяй. Уже и так слишком много людей знает о твоем даре…

Я посмотрел на неё, на её серьёзное лицо в отсветах заката, и невольно улыбнулся.

— Не ожидал о тебя такого… холодного взгляда на вещи. — вспомнил я её фамилию.

— Почему это? — фыркнула она, ткнув меня локтем в бок, но в голосе слышалась улыбка. — Потому что девчонка? Хах, я вообще много чего умного говорить могу. Ты главное слушай.

Мы посидели ещё немного, глядя на звёзды, и я почувствовал, как тяжесть на душе потихоньку отпускает. В конце концов, я не один. И если браться за дело с умом, всё получится. Даже с фестивалем.

Надо только принять решение. И уже завтра начать действовать.

Рынок работорговцев располагался в квартале, который местные между собой называли просто «Площадью Цепей». Официально у этого места было другое название — Торговая площадь Северо-Западных Врат, но в народе прижилось именно это, мрачноватое и точное. Сюда редко захаживали добропорядочные горожане, и уж точно не водили сюда детей. Это было место, где жизнь обретала ценник, где надежда умирала, уступая место отчаянию или, на худой конец, тупому безразличию.

Я сидел на облучке повозки, натянув поводья, и с трудом удерживал Бурю от нервного переступания. Кобыла, привыкшая к спокойным лесным дорогам и полям, явно чувствовала себя неуютно среди этого скопления людей, запахов пота, металла и каких-то приторно-сладких благовоний, которыми торговцы пытались перебить смрад немытых тел и застоявшейся мочи.

Гракх сидел позади меня, на груде мешков (наших покупок), и его массивная фигура, казалось, притягивала взгляды. Я специально попросил его надеть простой холщовый балахон с капюшоном, чтобы скрыть рабский ошейник, и лизард послушно натянул капюшон на самую морду, превратившись в бесформенную серую глыбу. Ему самому было неуютно здесь: его ноздри раздувались, улавливая десятки запахов, а пальцы нервно сжимались и разжимались на рукояти топора, что лежал у него на коленях.

Я спрыгнул с повозки, привязал Бурю к столбу у входа и жестом велел Гракху следовать за мной. Мы смешались с шумной, пёстрой и равнодушной толпой.

Сегодня рынок представлял собой несколько длинных рядов крытых навесов, под которыми теснились клетки и деревянные помосты. Везде сновали покупатели: богатые купцы в дорогих кафтанах, сопровождаемые вооружёнными охранниками; сухопарые управляющие в строгих сюртуках с записными книжками в руках; партии высокоранговых авантюристов (кажется я видел серебряный жетон), высматривающих себе бойцов для отрядов; дворяне; и просто праздные зеваки, пришедшие поглазеть на «диковинки». Воздух был густым, спёртым, пропитанный запахом пота, сена, дешёвых духов и металла.

Продавцы (в основном коренастые мужики с цепкими глазами и грубыми голосами) нахваливали свой «товар» на все лады. Рядом с ними суетились помощники, тыкая палками в прутья клеток, заставляя рабов подниматься и показывать себя.

— … взгляни, господин хороший! Молодой крепкий парень! Годен для любых работ!

— … а эта умеет шить, готовить и даже немного читает! Бери, не прогадаешь, отличная служанка, любой дворец украсит!

— … руки в порядке, ноги целы, зубы все!

Я шёл вдоль рядов, стараясь не смотреть по сторонам, но взгляд то и дело выхватывал из общей картины отдельные детали, которые хотелось бы забыть. Вот в тесной клетке, сгорбившись, сидит пожилой зверочеловек с седой бородой и пустыми глазами: когда-то, судя по зазывам коммерсанта, был ремесленником, но теперь от него осталась лишь оболочка. Вот вроде бы женщина, с ужасом глядящая на проходящих мимо покупателей.

Я сглотнул комок, подступивший к горлу, и заставил себя смотреть прямо перед собой.

«Ты пришёл сюда за делом», — напомнил я себе. — «Ты не можешь спасти всех. Но ты можешь сделать так, чтобы тем, кого ты купишь, жилось лучше, чем здесь. Это уже что-то».

Гракх шёл за мной, как тень, чуть позади и справа, его тяжёлые шаги почти не слышались на утрамбованной земле.

Я искал лизардов. Это было первым, что пришло мне в голову: они выносливы, устойчивы к жару, сильны. Гракх отлично показал себя в кузне, и второй ящер, пусть даже не такой крупный и другого подвида, мог бы стать отличным подмастерьем. Мы обошли несколько рядов, я приглядывался к каждой клетке, вглядывался в лица, сверялся с описаниями из взятых с собой книг по расам зверолюдей.