Василий, почувствовав моё напряжение, чуть заметно коснулся моей руки, успокаивая. Его голос, когда он заговорил, был всё так же спокоен, хотя я заметил, как на мгновение дрогнул его кадык:

— Это звучит весьма заманчиво, господин Вейс. Однако, позвольте узнать, что именно подразумевается под «вхождением в состав»? Каковы будут наши обязательства и, соответственно, наши выгоды?

Альдрих понимающе кивнул, словно ожидал этого вопроса. Он откинулся на спинку кресла, приняв более расслабленную позу, и его голос приобрёл доверительные, почти отеческие интонации:

— О, не стоит так пугаться, молодой человек, — сказал он, и я понял, что эти слова обращены прямо ко мне. — Условия не такие уж и суровые, поверьте моему опыту. Синдикат не требует от своих членов раскрытия производственных секретов или передачи технологий. Нас интересует лишь конечный продукт и его место на рынке.

Он сделал паузу, давая нам переварить информацию, и продолжил:

— Если говорить конкретно, то вам пришлось бы согласовывать с Синдикатом объёмы выпускаемых партий, типы артефактов и их конечную цену. Мы бы помогли вам с логистикой, с выходом на новые рынки, с защитой от недобросовестных конкурентов и, возможно, от излишнего внимания со стороны властей и нежелательных элементов. Взамен каждый член Синдиката платит небольшой, чисто символический взнос на общую деятельность. Эти средства идут на страхование общих рисков и поддержание инфраструктуры объединения. Сам процесс производства, подчеркну, остаётся полностью в ваших руках. Синдикат в него не вмешивается. Плюс возможны и особые заказы на ваш товар от самого объединения. — старик улыбнулся, но на сей раз в его улыбке мне почудилось некое скрытое торжество, как у рыбака, который только что ловко подсек рыбу, но пока не начинает вываживать, давая ей наиграться с крючком.

Я слушал его и лихорадочно соображал. Суть я уловил сразу. Им не нужна была моя технология, по крайней мере, не сейчас, хотя я и не мог бы ею им дать, ведь всю зиждиться на моем личном даре, о чем им знать не надо. Им нужен был контроль: контроль над рынком, контроль над ценами, контроль над целым классом товаров, который мог перевернуть всю экономику магических предметов в королевстве и в перспективе за его пределами. Они могли сами диктовать, каким будет ажиотаж, как взвинчивать цены, на какие группы артефактов делать упор, чтобы выжать из каждого нового сезона максимум прибыли. Эти люди могли закрыть глаза на экспорт в одну страну и перекрыть кислород в другую, делая целые государства заложниками своей воли. Аристократы и без того платили бешеные деньги за постоянные зачарованные предметы. А теперь, с появлением временных, но при этом более дешёвых и доступных усилителей, рынок мог измениться. Мой продукт был нацелен на относительно среднеценовой сегмент и на, скажем, просто богатых людей — тех, кто не мог выложить сотню золотых за постоянное кольцо, но мог отдать три-пять за временное, которое даст нужный эффект здесь и сейчас.

И Синдикат это понял. Они раскусили потенциал моего изобретения. Организация не хотела убивать курицу, несущую золотые яйца. Они хотели посадить её в золотую клетку и получать свою долю с каждой снесённой скорлупы.

Но ложиться под почти монополию, когда я мог, пусть даже с риском, попытаться действовать самостоятельно? Эта мысль претила мне. Я слишком хорошо помнил, как в прошлой жизни корпорации и холдинги душили любой рост, любое новшество, если оно не приносило им прямой выгоды. Да в последнем случае, все равно оскверняла своей жаждой сверхприбыли. Здесь, в этом мире, пусть и со своей спецификой, принципы были те же.

Василий, будто прочитав мои мысли, или, что более вероятно, придя к схожему выводу своим купеческим умом, не дал прямого ответа. Он медленно кивнул, изображая глубокую задумчивость, погладил бороду и произнёс:

— Господин Вейс, ваше предложение крайне лестно и, вне сомнения, выгодно. Однако такое решение нельзя принимать с бухты-барахты. Это слишком серьёзный шаг. Нам нужно время, чтобы взвесить все аргументы, обсудить детали с моим партнёром и, конечно, с магистром Элиасом Зольником, чьи интересы я также представляю. Думаю, вы понимаете.

Наступила тишина. Вейс несколько мгновений пристально смотрел на Василия, затем перевёл взгляд на меня. Его глаза, казалось, пытались заглянуть мне в душу, выведать, что я думаю на самом деле. Но я выдержал этот взгляд, стараясь, чтобы моё лицо оставалось бесстрастным.

Наконец, старик слегка вздохнул и, опершись на трость, медленно поднялся со своего кресла. Альдрих Вейс был выше, чем казался изначально, сидя, и в полный рост производил впечатление весьма внушительное, несмотря на возраст.

— Мудрое решение, — произнёс он, и в его голосе проскользнула нотка одобрения, смешанная с лёгкой, едва уловимой угрозой. — Всегда стоит хорошенько обдумать подобные шаги. Но знайте, юноша, — он вновь посмотрел прямо на меня, — Синдикат не будет ждать слишком долго. У нас много дел, много интересов. Подумайте хорошенько и, надеюсь, наше предложение вас всех заинтересует. До встречи, господа. Всего доброго.

Он слегка склонил голову, соблюдя формальности, и, не удостоив даже взглядом стоящего у стены Сергея, направился к выходу. Шаги его трости глухо отбивали ритм по паркету, удаляясь, пока за ним не закрылась тяжелая дверь.

Когда дверь с глухим стуком захлопнулась, в приёмной повисла напряжённая тишина, которую нарушал лишь стук моего собственного сердца. Наконец Василий шумно, с облегчением выдохнул. Он откинулся на спинку кресла и провёл ладонью по лицу, стирая невидимую усталость.

— Ну и дела, — пробормотал он, качая головой. — Чуяло моё сердце, что без сюрпризов не обойдётся, но, чтобы сам представитель Синдиката Магических Сокровищ нас в приёмной караулил…

Делец повернулся ко мне, собираясь, видимо, выдать целую лекцию о всех нюансах и подводных камнях этого предложения, но в этот момент дверь в дальнем конце комнаты, ведущая в глубь здания, приоткрылась, и на пороге появился всё тот же швейцар, что нас встречал.

— Магистр Стеллар готов принять вас, господа, — произнёс он бесстрастным голосом. — Прошу следовать за мной.

Василий переглянулся со мной. В его взгляде я прочёл смесь тревоги и решимости.

— Ладно, — шепнул он мне, поднимаясь. — Разговор о Синдикате подождёт. Сначала — дела с самой Гильдией. Пошли. Держись рядом и помни: я веду переговоры, ты молчишь, если я не скажу иначе, или если не спросят напрямую.

Я кивнул, поправил воротник нового кафтана и, бросив быстрый взгляд на Сергея, который бесшумно двинулся за нами. Однако его попросили подождать тут. Я кивнул людоволку, чтобы тот остался, а сам с моим деловым партнером направился вслед за швейцаром в кабинет главы Королевской Гильдии Артефактов.

Дверь в кабинет магистра Стеллара открылась бесшумно, и мы ступили внутрь. Я ожидал увидеть нечто монументальное: строгий кабинет, заставленный шкафами с фолиантами, картами и магическими приборами, возможно, с парой светящихся шаров или летающих свитков. Вместо этого моему взору предстала довольно уютная комната с высокими, стрельчатыми окнами, выходящими в тот самый сад с големами, что мы недавно миновали. Сквозь лёгкую занавеску пробивался мягкий, рассеянный свет, от чего вся комната казалась залитой тёплым медовым свечением.

И посреди всей этой уютной, чуть старомодной обстановки, за массивным столом из тёмного дерева, сидел он. Магистр Альвиан Стеллар оказался совсем не таким, каким я его себе представлял. Я почему-то думал, что глава Королевской Гильдии Артефактов — это либо суровый бородатый муж, либо высокий худой маг с пронзительным взглядом. Но передо мной сидел маленький, сухонький старичок, каких часто можно встретить на рынке или у храма Ангбера. Он казался хрупким, почти невесомым, утонувшим в глубоком резном кресле с высокой спинкой.

Голова его была покрыта редкими белоснежными волосами, зачёсанными назад и открывающими высокий лоб с глубокими морщинами. Кожа была сухой, пергаментной, с сетью тонких морщинок, что собирались особенно густо вокруг глаз и губ. Но глаза… они были такими же живыми, пронзительными и мудрыми, как и у моего наставника Элиаса. Только если у Зольника они были серыми, горящими огнём теоретика, то у Стеллара — добрыми, но, все же, будто с некой хитринкой.