— Остальные? — переспросил я, подходя ближе и чувствуя, как к горлу подступает усталый смешок. — Аня, это все, трое.

— Трое? — Аня перевела взгляд на повозку, где Ург всё так же неподвижно сидел на мешках, хобгоблинша всё так же сжималась в комок, а речной лизард всё так же с любопытством разглядывал новый мир. — За… за столько-то денег? — её голос сорвался, хотя она всё ещё старалась держать лицо. — Яр, сколько же ты… Сколько ты истратил?

Я тяжело выдохнул, понимая, что этот разговор неизбежен.

— Шестьдесят шесть золотых, — сказал я спокойно, хотя внутри всё сжалось при упоминании этой цифры. — И ещё немного сверху на материалы и сопутствующие товары. У нас осталось… ну, считай, мелочь.

На мгновение наступила тишина. Аня стояла, открыв рот, не веря своим ушам. Даже Сергей, обычно невозмутимый, поднял бровь.

— Шестьдесят шесть… — прошептала она. — Яр… ты спятил?

— Аня, — я шагнул к ней, понизив голос, чтобы не слышали остальные. — Я понимаю, это звучит безумно. И для нас это действительно очень большая сумма. Но у меня были на то причины. Они того стоят. Каждый из них. Я объясню всё позже, хорошо? А сейчас… давай просто зайдём в дом. Я чертовски устал и хочу есть.

Аня посмотрела на меня, и я увидел, как в её глазах борются эмоции. Она явно хотела сказать что-то резкое, упрекнуть меня в расточительстве, но потом перевела взгляд на повозку, на сжавшуюся фигурку в красном платье, и, кажется, что-то поняла.

— Ладно, — выдохнула она, и натянув на себя улыбку, ничего не сказав о красавице в красном, сделала широкий жест рукой, приглашая всех войти. — Проходите в дом, гости дорогие. Обед уже остыл, но я разогрею.

Гракх и Сергей помогли спуститься с повозки Ургу и Атлю (последний спрыгнул сам, легко и грациозно, словно большая ящерица, впрочем, так оно и было), а я подошёл к телеге, где всё ещё сидела хобгоблинша. Она сжалась ещё сильнее, когда я приблизился, её уши прижались к голове, а рубиновые глаза расширились от страха.

— Идём, — сказал я как можно мягче, протягивая ей руку. — Тебя никто не тронет. Обещаю.

Она подняла на меня испуганный, недоверчивый, почти звериный взгляд (эх, сколько я уже таких повидал), но, поколебавшись, всё же протянула свою тонкую, чуть подрагивающую ладонь и позволила мне помочь ей спуститься на землю. Её пальцы были холодными и дрожали.

В доме стало тесновато. Наш грубый дубовый стол, за которым мы обычно обедали вчетвером (я, Аня, Гракх, Сергей), вместил сегодняшнюю компанию. Пришлось добавить ещё пару табуретов из кухни и сдвинуть всё впритык. На столе стояли пустые тарелки и миски, а с кухни доносился запах разогревающегося ужина.

Аня хлопотала, вскоре она ставила на стол миски с тушёным мясом и овощами, хлеб и кувшин с квасом.

— Садитесь, — скомандовала она. — Ешьте.

Ург Варг, без лишних слов, опустился на указанное место и принялся за еду. Он работал челюстями неторопливо, но основательно: видно было, что он голоден и не привык отказывать себе в пище, когда она есть. Атль Яш-Ха, напротив, сначала долго рассматривал ложку, потом осторожно попробовал похлёбку и, наконец, одобрительно кивнув, принялся есть, но гораздо аккуратнее и медленнее, чем полуорк. Он даже хлеб макал в подливу, словно дегустируя.

Сложнее всего было с хобгоблиншей.

Она сидела на краю табурета, сжавшись, словно пыталась стать невидимкой. Её рубиновые глаза бегали по сторонам, фиксируя каждое движение сидящих за столом, и она явно не знала, что делать с теми предметами, что стояли перед ней.

— Ну же, — мягко сказала Аня, пододвигая к ней миску с похлёбкой. — Ешь. Не бойся.

Хобгоблинша посмотрела на миску, потом на ложку, лежащую рядом, и, наконец, неуклюже взяла её в руку, сжав, словно дубину. Она попробовала зачерпнуть суп, но ложка выскользнула из неловких пальцев и с грохотом упала обратно в миску, забрызгав все вокруг.

— Ох, — выдохнула Аня, и я заметил, как на её лице промелькнуло сначала раздражение, которое тут же сменилось пониманием и жалостью, будто что-то поняв. — Ничего страшного. Давай помогу.

Она взяла ложку, показала, как её правильно держать, и, мягко вложив в руку девочки-гоблина, помогла ей зачерпнуть первую ложку. Та, чуть помедлив, попробовала похлёбку, и на её лице отразилось удивление. Кажется, она никогда не ела ничего подобного.

Я смотрел на них и чувствовал, как внутри разливается тепло. Аня, конечно, злится на меня за такие траты, но её сердце оказалось гораздо больше, чем наш кошелёк.

После обеда, когда тарелки были убраны и новые обитатели хутора разошлись знакомиться со своими местами (Гракх с Сергеем повели показывать Ургу и Атлю двор с мастерской, баней и прудом, а Сил, заметившая суету, спряталась в кустах и оттуда с подозрением наблюдала за незваными ею гостями).

Я же достал с полки свою энциклопедию по расам. Раскрыв её на нужной странице, я углубился в чтение.

«Раса: гоблины. Подраса: Хобгоблины. Общая информация». Раздел был небольшим, всего несколько заметок. Я пробежал глазами по строкам:

«…От обычных гоблинов отличаются более высоким ростом, развитым интеллектом и способностью к обучению. В племенах часто становятся вождями. Рождаются редко, примерно один на сто обычных гоблинов… Самки встречаются ещё реже — приблизительно, одна на десять тысяч обычных гоблинов…»

«…Скорость взросления: Данных мало. По неподтверждённым сведениям, хобгоблины растут быстрее людей, но медленнее обычных гоблинов. Если обычный гоблин достигает половой зрелости раньше, чем к одному году, то хобгоблину может потребоваться от двух до четырёх лет, чтобы достичь физического развития, свойственного юноше четырнадцати-восемнадцати лет…»

Я оторвался от книги и посмотрел на девочку, которая всё так же сидела на табурете, сжимая в руках ложку и с осторожностью разглядывая нашу кухню. Аня поставила перед ней кружку с компотом и пыталась объяснить, что это такое, но та почти не реагировала на её слова. Казалось, она понимает не больше пары фраз, и те — самые простые.

«Должно быть её отыскали сразу после рождения в какой-нибудь пещере после зачистки своры гобилнов, и все это время выкармливая, словно скот на продажу. А быть может и не отыскали…» — но об этом я даже думать не хотел.

Я захлопнул книгу и подошёл к Ане.

— Два-четыре года, — прошептал я Ане, чувствуя, как от этих слов сжимается сердце. — Ей всего два-четыре года. Она все ещё ребёнок.

Моя сестра сильно удивилась и на секунду задумалась. После чего вновь натянула на себя улыбку и сменила подход, показывая, все на себе, как если бы она объясняла всё ребенку.

Я улыбнулся и оставил их в покое. Я вышел на крыльцо и увидел, как ведомые Гракхом, в мастерскую заходят Ург и Атль. Полуорк осматривал кузню, а речной лизард с интересом разглядывал мою небольшую книжную полку у стены в лавке.

«Гракх с Сергеем помогут освоиться Ургу с Атлем», — подумал я. — «Сил, если захочет, когда-нибудь познакомится с новой подругой и соседом по пруду. А Аня… Аня присмотрит за нашей молодой хобгоблиншей».

Следующее утро встретило нас привычным перезвоном петухов, доносящихся из дали соседних участков, и стуком дождя по крыше. Но сегодня этот стук звучал иначе: в нём слышалась деловая торопливость. День обещал быть жарким, несмотря на дождь: до фестиваля «Мастер Огня и Металла» оставалось всего ничего, и мне нужно было успеть сделать столько, сколько обычный кузнец делает за неделю или даже месяц.

После завтрака кузня встретила меня полумраком и тишиной. Вчера мы оставили её в порядке, разложив инструменты по местам, подготовив уголь и различные слитки с металлолом для сегодняшнего дня. Сейчас всё это предстояло снова привести в движение.

Первым в кузню вошёл Гракх. Его зеленая чешуя блестела от капелек дождя. Он молча направился к горну, взял кочергу и начал разгребать золу, готовя место для нового огня.