— Как тебя зовут? — спросил я, стараясь говорить спокойно и твёрдо.

Полуорк моргнул. Его взгляд слегка изменился, став чуть более осмысленным. Он пошевелился, заскрипев соломой, и низким, глубоким голосом, словно из бочки, ответил:

— Ург Варг. — голос был низкий, раскатистый, с гортанными нотками. Всего одно слово, но в нём чувствовалась сила.

— Ург Варг, — повторил я. — Я — Яр Громов. Я владелец кузницы «Алая Подкова». Мне нужны помощники. Сильные, выносливые, работящие. Работа тяжёлая, жаркая, но плата — достойная еда, кров и человеческое отношение.

Я помолчал, давая ему время осмыслить услышанное.

— Ты понимаешь, что я предлагаю?

Полуорк медленно кивнул, не сводя с меня глаз.

— Я предлагаю тебе работу, — продолжил я. — Ты будешь работать в кузне, помогать с тяжёлой работой. Будешь есть досыта, спать в тепле, не бояться, что тебя изобьют или продадут снова. Единственное условие: ты честно выполнишь работу и не доставляешь никому проблем. Я не прошу тебя любить меня или целовать мне руки. Просто делай своё дело.

Ург слушал меня, и в его взгляде, помимо настороженности, проскользнуло что-то новое. Он склонил голову набок, словно обдумывая услышанное.

— Твой. Раб. — снова раздался его низкий голос. — Если купишь.

— Да, — твёрдо ответил я. — Я куплю тебя.

Варг хмыкнул: это был короткий, гортанный звук, не похожий на смех, но и не враждебный.

— Понял, — только и сказал он.

Я повернулся к продавцу.

— Сколько?

Продавец, наблюдавший за нашим разговором, тут же вынырнул из пространства за клеткой и, сладко улыбнувшись, назвал цену:

— Всего двенадцать золотых, господин! Редкий экземпляр, с доставкой! За такие деньги вы получаете верного, сильного и выносливого работника, который прослужит вам долгие годы!

Я скривился. Двенадцать золотых — это было много. Очень много. Для сравнения, Гракх обошёлся мне в семь, а Сил — в один. Но, с другой стороны, этот парень был настоящим гигантом. И если он действительно так вынослив, как о нём говорят, он окупит себя за пару месяцев, и не только как кузнец, наверное, даже как полноценный шахтёр сгодится, если мы найдем жилу в той пещере. А ещё, если потребуется, то он сможет и охранять кузню с домом не хуже Сергея с Гракхом.

— Десять, — сказал я, глядя продавцу прямо в глаза. — Доставка не нужна, и я заплачу наличными, прямо сейчас.

Продавец притворно поморщился, но я видел, как в его глазах мелькнул огонёк: он явно рассчитывал на такую сумму, а возможно, и торг был заранее заложен в изначальную цену.

— Обижаете, господин! Одиннадцать, и я добавлю к нему добротный рабочий костюм и миску похлёбки на дорогу!

— Десять с половиной, — твёрдо сказал я. — И без всяких подачек. Решайте.

Продавец вздохнул, театрально развёл руками и, наконец, кивнул:

— Идёт. Десять с половиной золотых. Но вы забираете его прямо сейчас, я не буду ждать до завтра.

— Идёт, — согласился я.

Достал из кошеля нужную сумму — десять крупных золотых монет и ещё половинку серебром, отсчитал их и протянул продавцу. Торговец жадно схватил деньги, пересчитал дважды, довольно кивнул и скрылся в своей будке, чтобы оформить бумаги и привести мага, что наложит печать договора «хозяин-слуга».

Я остался стоять напротив клетки, глядя на Ург Варга. Тот, в свою очередь, смотрел на меня. В его взгляде уже не было прежнего полного равнодушия.

— Считай, что ты нанят, — тихо сказал я ему.

Полуорк коротко кивнул.

Время перевалило за полдень, но на «Площади Цепей» царила своя, особая атмосфера. Здесь время текло иначе, подчиняясь законам торга, звона монет и щелчков бичей. Мы только закончили формальности с покупкой Ург Варга. Имперский маг (сухой, высокий человек в тёмно-синей мантии, с бледным лицом и глубоко посаженными глазами) наложил на мою ладонь, повидавшую виды, потёртую металлическую пластину с выгравированной руной-печатью подчинения и начал произносить заклинание.

«Даже и такое есть…»

Я чувствовал этот момент: когда тонкая, почти невесомая нить магии скользнула от моей ладони к массивной фигуре полуорка (к его шее и затем к плечу), соединяя нас незримой связью. Она легла где-то на границе сознания, не давя, не мешая, но чётко давая понять: теперь этот могучий воин — моя собственность, и любое моё слово для него — это непререкаемый приказ.

Продавец, довольно потирая руки и пересчитывая в уме выручку, уже скрылся в глубине своего закутка. Гракх стоял рядом, придерживая повозку, а Ург Варг впервые за долгое время стоял не внутри клетки. На его запястьях и лодыжках ещё болтались обрывки цепей, которые я попросил снять. После он потирал затёкшие руки, и на его лице не было ни благодарности, ни злобы: только утомленная безмятежность.

Я вдруг заметил, что вокруг нас начало происходить что-то странное. Люди, которые ещё минуту назад равнодушно сновали по своим делам, вдруг начали замедляться и поворачивать головы в одну сторону. Атмосфера переменилась: шум толпы изменил тональность: из ровного, делового гула он превратился в заинтересованный, любопытный ропот. Я увидел, как несколько купцов, прервали свои переговоры и направились туда же, куда и все остальные.

Гракх тоже заметил это движение: ящер вытянул шею, его зелеными глаза с вертикальными зрачками сузились, пытаясь разглядеть причину суеты через головы толпы.

— Что там? — спросил я, вставая на цыпочки, но мой рост позволял мне видеть лишь спины взрослых мужиков, сбившихся в плотную стену.

Я оглянулся на полуорка. Ург Варг возвышался надо мной, как скала, и я заметил, как он тоже смотрит туда, куда устремилась толпа. В его взгляде не было особого интереса, скорее, настороженное любопытство.

— Ург, — позвал я, и полуорк перевёл на меня взгляд своих тёмно-карих глаз. — Подними меня на плечи. Я хочу посмотреть, что там происходит.

Это был мой первый приказ ему.

Верзила на миг замер, обдумывая услышанное, а затем, без лишних слов, шагнул ко мне, присел на корточки и, подхватив меня своими ручищами под мышки, с лёгкостью, словно я был пуховой подушкой, водрузил к себе на плечи. Я едва удержал равновесие, ухватившись за его жёсткие, чёрные, как смоль, волосы, но он не придал этому особого значения: стоял ровно, даже не покачнувшись.

И тут мой взгляд в буквальном смысле взмыл над толпой. Я увидел сцену: наспех сделанный из крепких деревянных поддонов и досок настил, на которой, размахивая руками, стоял торговец в пёстром, почти цирковом фраке. Ярко-красный, с пиритовыми (под золото) позументами и блестящими пуговицами, он кричал, жестикулировал и привлекал к себе всёобщее внимание, словно заправский ярмарочный зазывала. Рядом с ним стояли двое помощников (мрачные, коренастые мужики).

Народ всё прибывал. Я видел, как из боковых проходов выныривали зеваки, купцы в добротных кафтанах, даже пару дворян с оловянными бляхами на груди. Все они смотрели на сцену, и я заметил, что в воздухе повисло особенное напряжение: такое бывает только тогда, когда на торги выставляют что-то действительно редкое и ценное.

— Вперёд, — скомандовал я Ургу. — Пройдём ближе.

Толпа перед нами расступалась неохотно. Кое-кто оборачивался, намереваясь высказать недовольство, но, увидев перед собой здоровую клыкастую махину со мной на плечах и подкреплённого не менее грозным лизардом позади, предпочитал молча уступать дорогу. Это было одновременно и удобно, и немного неловко: я чувствовал на себе десятки взглядов, полных любопытства, осуждения или откровенной зависти. Кто-то шикнул вслед, кто-то заворчал: видите, мол, богатенькие родители уже совсем разбаловали, самому-то лет четырнадцать от силы и так далее. Я старался не обращать внимания. Мы пробились к самому краю сцены как раз в тот момент, когда помощники-зазывалы выкатили на помост длинную, прямоугольную конструкцию, накрытую плотной, тёмно-серой тканью, скрывающей очертания того, что находилось внутри. Она стояла на небольших, окованных железом колёсиках, которые с глухим стуком перекатывались по деревянному настилу.