Тимка виновато потупился.

— А я, — Иван хитро прищурился, — я взял и начал с ним разговаривать. Ну, как разговаривать… Просто начал рассказывать ему, что я с ним сделаю. Что я его очищу. Что он станет оружием света, а не тьмы. Бред, скажешь? Может, и бред. Но после этого свечение прекратилось. А потом началась работа. Мы с Тимкой вымачивали его в ванне с раствором из толчёного серебра, святой воды (её мне один знакомый жрец Легилиуса продал, дорого, зараза!) и экстракта корня мандрагоры. Держали по шесть часов в день, потом сушили на свете во дворе, потом снова вымачивали. И так месяц. А потом ещё месяц полировали, придавали форму, наносили гравировку: те самые три пересекающихся круга в квадрате. И только потом вставили камни и шипы.

Он замолчал, переводя дух, и посмотрел на пернач в своей руке. «Гроза Нечисти» в лучах (кристалл на вершине пирамиды уже начинал тускнеть, окрашивая небо в слегка оранжевые тона) выглядел по-настоящему грозно. Тёмное дерево, отполированное до блеска, казалось, поглощало свет. Серебряные шипы тускло мерцали. Чёрные камни, вставленные в узор, напоминали глаза какого-то хищного существа из глубин.

— И вот результат, — тихо, почти благоговейно произнёс Иван. — Первое место. Король Эдмунд II сам пожал мне руку. Сказал, что это оружие достойно королевской сокровищницы. Но я его не продам. По крайней мере, пока. Оно должно послужить делу. Я хочу, чтобы его опробовали в реальном бою. Может, отдам его в гильдию/группу охотников на нежить, что базируется в Тёмных Пустошах или другим, что устраивают рейды в тех же топях. Они давно просили что-то подобное. Естественно, не за просто так.

Я слушал его и чувствовал глубокое уважение. Передо мной сидел не просто ремесленник, а настоящий мастер, который вкладывал в работу не только руки, но и душу. Его подход к древню, его разговоры с проклятым материалом — это было сродни шаманству, но шаманству, подкреплённому точным расчётом и знанием.

— Иван, — сказал я, допивая квас и ставя кружку на скамейку, — я хочу задать вам один вопрос. Возможно, несколько неожиданный.

— Валяй, — он откинулся назад, прислонившись спиной к стволу яблони.

— Вы упомянули Барнибия Галла. Вы читали его «Трактат о нестабильных и забытых минералах»?

Иван удивлённо поднял бровь.

— Читал, конечно. Правда, не всё. А что? У тебя есть интерес к таким штукам?

— Возможно, — уклончиво ответил я. — Мне просто интересно ваше мнение как практика. Насколько применимы эти знания в реальной работе? Например, как можно применять то же черный адулярий бездны?

— Хех, — Иван снова хмыкнул. — Знаешь, я так скажу: любое знание применимо, если у тебя есть голова на плечах и руки из нужного места. Но с этими нестабильными минералами нужно быть осторожным. Тот же адуларий, говорят, разрушается при обработке. Я бы не рискнул с ним работать без специального артефакта-стабилизатора. А где такой взять? Разве что в Академии Арканума, королевской сокровищнице или Королевской Гильдии Артефактов, да и то вряд ли. Это ж реликвии древних.

Тимка, всё это время стоявший молча, вдруг подал голос:

— А я читал, что чёрный адуларий можно закрепить, если поместить его в оправу из лунного серебра и залить эссенцией ночной фиалки. Но это только теория, в наше время никто не проверял.

Мы оба уставились на парня. Иван — с гордостью, я — с удивлением.

— Ты откуда знаешь? — спросил я.

— Я… я просто интересуюсь, — засмущался Тимка. — В библиотеке, тут около висячих садов есть несколько книг по минералогии. Я их все прочитал.

— Вот, — Иван хлопнул парня по плечу так, что тот пошатнулся, — растёт смена. Если не передумает, через пару лет получит право называться кузнецом.

Кристалл на вершине пирамиды теперь излучал мягкий оранжевый свет, и весь яблоневый сад погрузился в медь. Зажглись магические фонари — шары тёплого оранжевого света, стоявшие на стальных ножках между деревьями. Где-то заиграла музыка, и несколько пар закружились в танце прямо на траве. Фестиваль продолжался, близиться второй этап.

— Ну что ж, — я поднялся со скамейки, — спасибо за беседу, мастер Молот. И вам, Тимка, спасибо. Было очень познавательно.

— Заходи в кузню, — Иван тоже встал, протягивая мне руку на прощание. — Покажу ещё кое-что. Есть у меня одна задумка — хочу выковать меч с сердцевиной из особого железа. Говорят, оно впитывает магию, как губка. Может, вместе чего придумаем.

Я крепко пожал его руку, чувствуя тепло и силу, исходящие от этого человека. А ведь раньше он казался мне очень холодным и отстранённым человеком. Тимка также кивнул.

— Обязательно зайду, — пообещал я.

И, развернувшись, направился обратно к трибунам, где меня ждали Гракх и Ург Варг. В голове роились мысли. Барнибий Галл, чёрный адуларий, артефакт-стабилизатор древних: всё это было звеньями одной цепи, и я чувствовал, что стою на пороге какого-то важного открытия. Но пока что нужно было принять участие в зачарованной категории и, возможно, ещё немного насладиться праздником.

Только мы попрощались, как до меня дошло: «библиотека, что?». Нет, ну они конечно должны быть в наличии, однако вряд ли это бесплатное либо подъемное по деньгам для простолюдина заведение, как было в моем прошлом мире. Чего следует ожидать, если книги тут имеют цену в золоте. Хотя быть может этот Тимка имеет статус вроде того же Глеба Каменных? Сложно сказать, в любом случае, на днях стоило бы и заглянуть в эту библиотеку, чтобы изучить возможность, поменьше беспокоить и быть в долгу у моего учителя и соисследователя, Элиаса Зольника.

Однако сейчас не было времени об этом особо рассуждать. Сейчас мы стояли у своего стенда с «Клинком Агнбера Мк. II», стоящим на стойке, накрытой плотной тканью. Напротив нас троих и со всех сторон, также у своих стендов стояли и иные участники, один из них был победитель «сухой» категории предыдущего года: Родрик Молотобой, что проиграл в первом этапе Ивану Молоту и надеялся сейчас отыграться. А также победитель зачарованной категории прошлого года: Владислав Серых Гор из Каменных Твердынь. Оба дварфа.

Также у жури добавилось пару судий, все та же архимаг Тереза Ясный Поток, что была ученицей верховной алхимицы Маргариты Тёмных Вод, последняя сейчас отсутствовала. И верховный жрец храма Бога Огня и Горна, что заменял Маргариту. Оба они стояли по правую и левую руку от старого короля и ждали пока участники по очереди покажут свои артефакты. Мы были последними, так как, пускай название и было прежним, однако мы были новичками, кроме того, и зарегистрировались позже всех.

Всего было двенадцать участников и мы, «Алая Подкова»: я в роли кузнеца, Кракх в роли старшего подмастерья и Ург Варг в роли молодого подмастерья. Признаться честно, мы весьма сильно выделялись на фоне остальных участников и не только ростом моих подопечных, а их расами и рабскими ошейниками. Первое было крайне необычно, а второе многими тут, в Аргонисе порицалось. Тем не менее, первый участник развернул свою ткань и явил публике с жури свой артефакт.

Это был высокий, сухощавый человек из Домена Вечных Дубравий, что раскинулся на одном из восточных осколков. Длинные, цвета червонного золота волосы были заплетены в тугую косу, перевитую кожаными шнурками с вплетёнными в них крошечными изумрудами, каждый из которых, казалось, впитывал в себя свет, испуская затем едва уловимое, мягкое, умиротворяющее свечение. Лицо его, узкое, с острыми, словно вырезанными из слоновой кости скулами, было неподвижно, как маска, и лишь в глубине миндалевидных глаз, цветом напоминавших молодую листву, пробегали золотистые искорки, когда он, чуть склонив голову, окидывал взглядом собравшихся. Одет он был в длинную, до пят, тунику из серебристо-серого, переливающегося, словно лунный свет на воде, шёлка, расшитую у горла и по подолу причудливыми рунами, вышитыми серебряной нитью. Поверх туники был наброшен лёгкий, почти невесомый, но явно дорогой плащ, сотканный, казалось, из лепестков каких-то неведомых ночных цветов: глубокий фиолетовый, переходящий по краям в нежнейший лавандовый, он струился за его спиной, как тихая река. На длинных, тонких пальцах унизанных кольцами с крупными сапфирами и топазами, он держал своё творение, и по залу пронёсся восхищённый вздох.