Глеб, поняв, что спорить бесполезно, вздохнул, но улыбнулся:

— Ладно, уговорил. Будет тебе реклама. Но в следующий раз — по полной цене.

— Договорились, — кивнул я, и мы ударили по рукам.

После этого разговор пошёл более деловой. Мирон, всё же решившись, заказал дюжину ядер для пращи. Данила, чуть помявшись, попросил стальной наконечник для копья:

— Старый, вишь, совсем затупился, а то и треснул малость.

Я согласился, прикинув в уме сроки и цену, и взял с них новую предоплату в пятьдесят серебряников.

После этого мы распрощались. Глеб оставил щит и оружие у Добрыни, тот погрузил всё в телегу, и компания, тепло попрощавшись, тронулась в обратный путь, к Аргонису. А я, проводив их взглядом и закрыв кузню, направился с Гракхом домой, пора было ужинать кабанятиной.

Еще до рассвета я был вероломно разбужен черной кошкодевочкой, что снова решила подремать у меня на груди. Я попытался осторожно отодвинуть её, однако потерпел фиаско. Ушки сил быстро встали по стойке смирно, и она, крайне недовольно зыкнув на меня, фыркнула, ударила своим пушистым хвостом по мне и, мявкнув, выбежала из комнаты. Что же, теперь я не мог заснуть и решил встать, умыться, заняться делами в мастерской с утра пораньше.

Ранее утро выдалось ясным и прохладным. Роса ещё тяжело лежала на траве, когда я уже стоял у горна, накинув старый, прожжённый в нескольких местах кожаный фартук (пора было купить или сделать новый).

«Быть может, пустить кожу кабанчика на сие дело? Сергей как раз занимался сушкой на самодельных правилах (палях). Видимо, у него уже был какой-то опыт в подобном деле…»

Пламя с тихим гулом пожирало уголь, раздуваемое мехами, которые мерно двигал Гракх. Людоящер спал внизу дома, на кухне у печи, когда я спускался, то ненароком разбудил и его. Сейчас же он работал вместе со мной: размеренно, без лишней суеты, его серо-зеленая чешуя отсвечивала багрянцем отблеском в свете топки. Воздух в кузне уже начал наполняться привычным запахом раскалённого металла и окалины.

Мы занялись заказом Данилы. В печи уже плавилась новая порция металла для второго наконечника: я решил сделать сразу два: один в качестве запасного, раз уж всё равно предстояло разогревать печь. Если оба выйдут удачными отдам Сергею для лесной охоты. Все-таки Примула была ножом, а ближний бой может быть весьма опасным, нет ничего лучше копья для подобного дела. Пока металл доходил до нужной кондиции, я мысленно прокручивал в голове форму будущего изделия: длинное, плавно сужающееся перо для хорошего колющего удара, способного пробить не только толстую шкуру животного, но и кольчугу, и стёганый доспех. Острие должно было быть с небольшим расширением у основания для надёжного крепления к древку.

Мы с Гракхом вылили сталь в две формы и подождали пока она сменит своё агрегатное состояние. Заготовки затвердели и сияли алым жаром. Я уже было собрался браться за клещи с молотом, как за спиной послышался скрип колёс и цоканье копыт, приближающиеся к нашему хутору.

Я отвлёкся от работы на мгновение, поднял взгляд и сквозь приоткрытую створку двери кузни увидел знакомую, ладную фигуру, выбирающуюся из повозки: Василий Фёдорович собственной персоной. На этот раз купец был облачён в свою новенькую и лучшую тёмно-синюю, почти чёрную, меховую накидку с серебряной застёжкой на плече, видимо, чтобы произвести впечатление, даже несмотря на ранний час и деревенскую обстановку. Лицо его, обычно спокойное и добродушное, сегодня было озабоченным и собранным.

Я хмыкнул, вытер пот со лба рукавом и повернулся к ящеру.

— Гракх, заканчивай тут без меня. Ты видел, как я вчера закалял сталь накануне. Сделай так же, как я показывал. Потом остудишь в масле, понял?

Лизард понимающе кивнул, его глаза блеснули в полумраке кузни, и он уверенно взялся за длинные клещи, подхватывая раскалённый металл.

— Хозззяин, Гракхх понимать, делать, — коротко и с лёгким шипением подтвердил он, принимаясь за работу.

Мне было интересно, как у него получится, в случае чего, я еще успею всё переплавить и не раз. Быстро сполоснул руки в бочке с водой, висящей у входа, я стряхнул с себя угольную пыль и вышел встречать гостя.

— Яр! — Василий, увидев меня, тут же направился ко мне, на ходу снимая перчатки. — Пройдём-ка в дом, там всё обсудим, пока время есть.

Я, не задавая лишних вопросов, кивнул и повёл его к дому. Аня, заметившая наше приближение из окна, уже суетилась на кухне. Когда мы зашли, на столе уже стоял заварочный чайник с ароматным травяным чаем, от которого поднимался лёгкий, успокаивающий парок. Рядом, в центре стола, на деревянной тарелке красовалась краюха свежего, ещё тёплого ржаного хлеба: Аня явно встала тоже не сильно позже нашего, чтобы успеть испечь его к завтраку. А в небольшом, глиняном горшочке, темнел тягучий, густой мёд. Тот самый, что сестра выменяла у нашего соседа-пасечника, жившего в полуверсте отсюда. Мёд — дорогое удовольствие, особенно в наших краях. Полновесный добрый горшочек мог стоить до десяти серебряников, в зависимости от урожая и качества. Но мы, после удачных сделок и продажи перстней, могли себе позволить такие маленькие радости.

— Ах, какая у тебя хозяйка, Яр! Загляденье! — крякнул довольно Василий, принимаясь за трапезу.

Он отломил кусок ароматного хлеба, щедро полил его из горшочка струящимся янтарём, посыпанной гречишной пыльцой. Медленно откусил, прикрыв глаза от удовольствия, и прожевал, после чего сделал глоток горячего, обжигающего чая. По его лицу можно было прочесть, что вкус деревенских лакомств пришёлся ему по душе.

Сделав ещё несколько глотков и заев хлебом с мёдом, купец отставил кружку в сторону, и его лицо тут же стало серьёзным.

— Ладно, хватит лакомиться. Дело, Яр, такое… Марк Серов, — он понизил голос, хотя в доме были только мы трое, — мой человек в администрации, сегодня на зорьке прислал весточку. Королевская Гильдия Артефактов дала ответ по нашему запросу. Гонец от них уже в пути. Нам нужно быть готовыми.

Я отложил кусок хлеба, который уже держал в руке, и внимательно посмотрел на Василия.

— Марк говорит, — продолжил купец, откинувшись на спинку лавки, — что сейчас самое главное — ни в коем случае не оплошать. Я как услышал эту весть, сразу всё бросил и помчался к тебе, чтобы предупредить лично. Сейчас это — самое важное наше дело. Если всё пройдёт как надо, мы сможем на законных основаниях развернуться вовсю. Получить себе право на торговлю артефактами, уже не подпольно, а как полноправные поставщики и ремесленники!

Василий перегнулся через стол ко мне:

— Поэтому сейчас я здесь и проинструктировать тебя. Рассказать о местных бюрократических и юридических обычаях. Вкратце: поменьше говори, старайся не вдаваться в лишние подробности. Если спросят напрямую — отвечай сухо, коротко, лучше всего — односложно, а если можно вообще промолчать, то лучше промолчать. Если же пойдут какие-то каверзные вопросы или попытаются навесить на тебя лишнюю ответственность — весь удар беру на себя я. Я, как твой официальный торговый представитель имею полное право голоса.

Он говорил напористо и уверенно. Я слушал и невольно поймал себя на мысли, что сейчас мой деловой партнёр неуловимо напоминает прожжённого адвоката, готового защищать своего клиента с пеной у рта за щедрый гонорар. В данном случае за пятьдесят процентов от всего, что мы наторгуем. Но я был согласен: такие партнёры, которые не просто сидят и ждут у моря погоды, а берут быка за рога, были на вес золота.

— Принял, — коротко кивнул я, мысленно проигрывая сценарий завтрашней встречи. — Язык за зубами. Слово — серебро, молчание — золото. Если что — я простой кузнец, точнее подмастерье и ученик Элиаса Зольника с доверенностью, говорить не обучен.

Василий одобрительно хмыкнул.

— Вот и отлично.

Я потянулся было за вторым куском хлеба, намереваясь налить себе чаю и последовать примеру гостя, как вдруг входная дверь с грохотом распахнулась. На пороге стоял Сергей.