Прошло четыре года, а потом жизнь закончилась. Поезд тронулся, а Раджену еще не заплатили. Локомотив набирал скорость, Раджен побежал, чтобы не отстать, а потом его больная нога подкосилась, и он оступился. Его затянуло под платформу, прямо под колеса. Что сказать? Его забрали прежде срока. Он сдержал слово — отдал мне всю свою жизнь. Не думала никогда, что он покинет меня вот так, но, в конце концов, у меня был Фокир, сын, его дар мне. Вновь я задумалась о том, чтобы вернуться домой, но теперь, с ребенком на руках, духу у меня не хватало. К кому я там пойду? Кого мне просить о помощи? Что, если я не справлюсь и все станет только хуже? Что, если мне придется упасть в ноги Дилипу?

Наверное, Бон Биби продолжала присматривать за мной, потому что однажды я услыхала про великий поход на восток. Они прошли мимо нас на следующий день, эти люди, — похожие на призраков, покрытые пылью, вытянувшись в цепочку, они брели вдоль железной дороги. Дети сидели у них на плечах, а за спиной висели узлы с имуществом. Куда они направлялись? Из какого города пришли? Они были не отсюда, для нас они были чужаками. Я увидела, как кто-то споткнулся, пожилая женщина возраста моей Ма. Вместе с другими людьми я подхватила ее и отвела к себе домой. Дала им еды и воды; я видела, что им нужен отдых. «Останься, посиди, — сказала я. — Соберись с силами». Вы обратили внимание на слова? Видите, я говорила на хинди, но они отвечали на бенгали. Я поразилась: те же слова, тот же самый язык! «Кто вы? — спросила я. — Расскажите, куда направляетесь?» — «Слушай, сестра, мы расскажем тебе. Вот наша история».

«Некогда мы жили в Бангладеш, в джи́ла[81] Кхулна, мы люди страны отлива, с окраин Шундарбун. Когда разразилась война, нашу деревню сожгли дотла, мы перешли через границу, больше некуда было идти. Нас встретила полиция и арестовала, повезли нас в автобусах в лагерь для переселенцев. Никогда прежде не видали мы такого места, такой сухой пустыни, земля была так красна, что казалось, будто она пропитана кровью. Для тех, кто жил там, эта пыль была дорога, как золото, они любили ее, как мы любили илистые почвы нашей страны отлива. Но, как мы ни старались, не могли обосноваться там: реки шумели в наших головах, приливы кипели в нашей крови. Наши отцы некогда ответили на призыв Гамильтона, они отвоевали поместье у приливов и отливов. Неужели то, что они сделали для других, мы не сможем сделать для самих себя? Ведь в бхатир деш[82] так много островов. Мы отправили людей вперед, и они нашли подходящее место, это большой пустой остров, именуемый Мориджапи. Долгие месяцы мы готовились, продали все, что имели. Но едва мы тронулись, полиция бросилась на нас. Они окружили поезда, поставили заслоны на дорогах, но мы все равно не хотели возвращаться — мы пошли пешком».

Я слушала их, и надежда расцветала в моем сердце, это мой народ, как я могла оставаться в стороне? Мы говорили на одном языке, мы были едины телом, их мечты не отличались от моих. Они тоже тосковали по илу нашей страны приливов, они тоже жаждали увидеть, как вода поднимается до своего предела. Если бы мы остались в Дханбаде, какое нас ждало будущее? Вся жизнь в тяжком труде в городе из ржавчины? Я собрала наши пожитки, одела Фокира, и, с Радженом в сердцах, мы вышли за порог.

Вот и все, Саар. Я рассказала вам свою историю. Вот так мы с Фокиром оказались на Мориджапи.

И мы замолчали, каждый наедине со своими мыслями, Кушум и Фокир, Хорен и я. Мысленным взором я видел, как они идут, тысячи людей, которые хотели лишь вновь погрузить руки в мягкий податливый ил страны отлива. Я видел, как они приближались, молодые и старые, ловкие и неуклюжие, со всей своей жизнью, поместившейся в узлах на их головах, и знал, что это о них говорил Поэт, когда сказал:

ОХОТА

Поутру Фокир по-прежнему не проявлял стремления двигаться дальше, а Пия, со своей стороны, не видела причин торопить его, она рада была провести побольше времени с дельфинами.

Животные оставались в заводи все утро, до момента, когда вода начала подниматься. А затем вновь примерно в течение получаса они исчезли. Все произошло в точности так же, как накануне, за исключением времени начала прилива.

Оставалось выяснить, куда они отправились, когда покинули заводь, и Фокир, возможно, знал ответ. Посредством комбинации жестов Пия сумела донести до него мысль, что хочет проследить за дельфинами — возможно ли последовать за ними на лодке? Он с готовностью кивнул и быстро вытянул якорь.

Они вышли из заводи, когда прилив еще продолжался, и течение чуть добавило им скорости. Оставив позади Гарджонтолу, они вышли в мохону. Наблюдая с носа лодки, Пия видела, как окрестные острова с приливом постепенно погружаются под воду.

Глядя вперед в бинокль, она заметила пару плавников, довольно далеко по курсу. К тому моменту, как они пересекли мохону, плавники уже исчезли. Но Фокир, похоже, знал маршрут, потому что без колебаний свернул в узкую протоку, а затем в другую, еще более узкую. Вскоре он опустил весла и указал на берег. Оглядывая местность в бинокль, Пия увидела трех крокодилов — она пропустила их, потому что все внимание ее было сосредоточено на поверхности воды. Фокир, должно быть, видел их раньше, ровно на этом отрезке. Крокодилы лежали на виду, но покрытые коркой ила тела сливались с окружающей средой, так что оценить размеры было трудно. Один из них раскрыл пасть, и Пии показалось, что туда запросто поместится человек — примерно такого роста, как она.

Протока была относительно узкой, и будь прилив ниже, им пришлось бы пробираться почти вплотную к крокодилам, но вода стояла высоко, и рептилии оказались довольно далеко на берегу. Крокодилы никак не подали виду, что заметили приближение лодки, но чуть позже, когда Пия еще раз повернула бинокль в их сторону, она увидела только двух животных. Третий скользнул в воду, и вмятина в илистом берегу, оставшаяся от его тяжелого тела, уже начала затягиваться. За считаные минуты неровность сгладилась, и берег обрел прежнюю лакированную гладкость.

А потом Тутул невнятно вскрикнул и вытянул руку вперед. Пия повернула бинокль как раз вовремя, чтобы успеть засечь хвостовые плавники дельфина. Они почти мгновенно исчезли, и она досадовала на себя, что отвлеклась на крокодилов. Но минутой позже плавники появились опять, вертикально вытянувшись над водой, как будто животное стояло на голове. А потом рядом с первыми вынырнули еще две пары плавников, тоже торчком, и Пия узнала мать с детенышем, за которыми наблюдала раньше в заводи. Прилив создал десятки крошечных ручейков, которые тянулись вглубь берегов и островов. В одном из таких дельфины и охотились, добывая пропитание в канаве, определенно слишком мелкой даже для лодки Фокира.

Пия точно знала, что делают дельфины: они загнали стаю рыб на мелководье, и преследуемая добыча зарылась в ил в тщетной попытке ускользнуть от преследователей. А сейчас, прямо как кролики, выкапывающие морковку из грядок, дельфины выдергивали рыбу со дна реки.

Однажды на Иравади Пия уже наблюдала вариации на тему этой сцены. В ходе экспедиции она нашла время навестить двух рыбаков, живших в маленькой деревне к северу от Мандалая. Поездка состоялась по настоянию коллеги — цетолога, который утверждал, что эти двое покажут ей нечто, во что трудно поверить.

Рыбаками оказались мужчина средних лет и его сын-подросток. В одиннадцать утра вместе с Пией и переводчиком они вышли на реку в своей рыбацкой лодке. Лодка была примерно такого же размера, как у Фокира, но без навеса. Жара стояла такая невыносимая, что даже вода как будто впала в ступор, не показывая ни малейших признаков движения. Пия с облегчением выяснила, что плыть им недалеко. Метрах в двадцати от берега взрослый рыбак достал деревянную палку и начал колотить ею о борт лодки. Спустя несколько минут косой спинной плавник прорезал поверхность воды, а вскоре за ним еще несколько. Потом молодой парень подхватил рыболовную сеть и принялся греметь металлическими грузилами, привязанными к ее краю. Звук вынудил пару дельфинов отделиться от стаи. Пока остальные держались позади, эта пара приблизилась к лодке. В нескольких метрах от носа они начали плавать кругами, как будто бы гоняясь друг за другом. Рыбаки через переводчика объяснили, что дельфины загоняют стаю рыб к лодке.