— Вы встали? Вы должны это увидеть. Выходите скорей.

Дверь открылась, и Пия удивленно отшатнулась — перед ней стоял вовсе не тот мужчина, которого она ожидала увидеть. Лицо и тело Канаи были отмыты дочиста, он надел лунги и жилетку, которые одолжил у Хорена. Волосы были гладко прилизаны, а выражение лица настолько отличалось от обычной жизнерадостной самоуверенности, что Пия с трудом его узнала.

— Канаи, что случилось? Вы в порядке?

— Да. Просто немного устал. Но я в порядке.

— Тогда пойдемте посмотрим. — Она потащила его на нос и указала в сторону почти неразличимой Горджонтулы.

— А что там такое?

— Погодите.

Огоньки вспыхнули, и Канаи ахнул.

— Господи, что это?

— Просто светлячки, мигающие в едином ритме, — сказала Пия. — Я про это читала — кажется, такое встречается только в мангровых лесах.

— Никогда ничего подобного не видел.

— Я тоже, — призналась она.

Они не отрываясь наблюдали, как огоньки вспыхивают и гаснут, становясь все ярче по мере того, как темнело небо. Канаи откашлялся, и Пия почувствовала, что он собирается с духом, чтобы сказать что-то, но прошло еще некоторое время, прежде чем он заговорил.

— Послушайте, Пия, — начал он, — я хотел сообщить… завтра я возвращаюсь.

— Возвращаетесь куда?

— В Лусибари, а потом в Нью-Дели.

— Вот как? — Пия изобразила удивление, хотя вдруг поняла, что знала, о чем он собирается сказать. — Так скоро?

— Да, пора. Завтра будет уже девять дней, как я отсутствую, а я всем в офисе сказал, что вернусь через десять. Если выехать завтра утром, смогу быть в Дели уже на следующий день. Служащие в моей конторе начнут беспокоиться, если меня не окажется на месте.

Судя по голосу, он что-то недоговаривал.

— И это единственная причина вашего отъезда? Ваши подчиненные?

— Нет, — коротко ответил он. — Но у меня нет особых причин оставаться здесь теперь, когда я закончил с дядиной тетрадью. От меня вам не много пользы. Полагаю, вы прекрасно справитесь и без переводчика.

— Из-за меня вам точно не стоит задерживаться, — согласилась она. — Но, если позволите, все же спрошу: ваше решение никак не связано с тем, что произошло сегодня на острове?

Ответил он с явной неохотой.

— Это не моя стихия, Пия. И сегодняшняя история на острове продемонстрировала мне это.

— Но что там все же случилось? Как вы вообще оказались на том острове?

— Фокир предложил высадиться и посмотреть, а я не смог придумать причины отказаться. Вот так все и вышло.

Несмотря на его очевидное нежелание вдаваться в подробности, Пия рискнула чуть надавить:

— То есть это вина Фокира? Он специально вас там бросил?

— Нет, — решительно возразил Канаи. — Я нечаянно упал в ил и потерял самообладание. Он действительно хотел помочь, а я наорал на него и велел убираться. Его винить не в чем. — Канаи поджал губы, словно давая понять, что тема закрыта.

— Похоже, вы уже приняли решение, — вздохнула Пия, — и мне не стоит пытаться удерживать вас. Но когда именно вы планируете уехать?

— На рассвете. С Хореном договорился. Если отплывем пораньше, он сможет доставить меня в Лусибари и к ночи вернуться. Вы ведь все равно планировали провести весь день на воде, в лодке Фокира?

— Да, верно.

— Ну, тогда неважно, что «Мегха» не будет рядом в течение дня? Скучать по ней вы не станете.

Пия с сожалением вспомнила о времени, проведенном с ним вместе.

— Нет, но буду скучать по нашим беседам. Хорошо, что вы были рядом. Мне понравилась ваша компания.

— А мне ваша, Пия. — Он помедлил, словно собираясь с духом. — Вообще-то я надеялся…

— Слушаю?

— Надеялся, что вы тоже поедете, Пия. В смысле, в Нью-Дели.

— В Нью-Дели? — У нее невольно вырвался смешок.

— Вам это кажется забавным? — насупился Канаи.

— Простите, — поспешно извинилась она. — Просто это было так неожиданно. Нью-Дели так далеко, а у меня здесь так много дел.

— Я понимаю и вовсе не имел в виду немедленно. Я хотел сказать — после того, как завершите свои исследования. Я надеялся, что, возможно, потом вы приедете.

Тон Канаи встревожил Пию. Она вспомнила их первую встречу в поезде, уверенное поведение, властные жесты. Трудно было соотнести эти воспоминания с застенчивой робостью мужчины, стоящего перед ней сейчас. Пия отвернулась взглянуть в сторону Горджонтулы, где луна медленно поднималась над горизонтом.

— Что у вас на уме, Канаи? — спросила она. — Почему вы думаете, что мне нужно поехать в Нью-Дели?

Канаи пощипал переносицу, будто надеясь, что это поможет найти нужные слова.

— Не буду лгать вам, Пия, — я не знаю, что у меня на уме. Просто хочу увидеть вас снова. И хочу, чтобы вы увидели меня — на моей территории, там, где я живу.

Пия попыталась представить его жизнь в Нью-Дели и сразу вообразила дом, полный прислуги — повар, шофер, лакеи. Это казалось настолько же далеким от ее собственной жизни, как фильм по телевизору. Она не могла отнестись к этому всерьез, однако понимала, что притворяться бесполезно.

— Послушайте, Канаи, — сказала она, касаясь его руки, — я слышу, о чем вы говорите. И поверьте, ценю это, я ценю все, что вы сделали, и желаю вам всего доброго. Уверена, однажды вы встретите подходящую вам женщину. Но не думаю, что я гожусь на эту роль.

Он смиренно кивнул, давая понять, что примерно это и ожидал услышать.

— Мне так много хочется сказать вам, Пия. И, возможно, было бы проще облечь мысли в слова, если бы я хотел этого чуть меньше. Как говорит Мойна…

Пия напряглась, услышав это имя:

— А что говорит Мойна?

— Что слова, они как ветер, поднимающий рябь на поверхности воды. А сама река течет под поверхностью, невидимая и неслышимая.

— Что она этим хотела сказать?

— Она говорила о своих чувствах к Фокиру.

— И?..

— Знаете, он для нее означает буквально все, хотя с виду и не подумаешь. И она в ужасе, что он собирается бросить ее.

— Но почему он собирается это сделать?

— Может, из-за вас? — чуть слышно спросил Канаи.

— Канаи, что за бред, — возмутилась Пия. — Ни у нее, ни у кого-либо другого нет никаких оснований так думать.

— Совсем никаких?

Пия почувствовала, как вскипает раздражение, и постаралась ответить сдержанно:

— Канаи, к чему вы клоните?

— Я скажу вам, что думает Мойна, — мягко проговорил он. — Она считает, что вы влюблены в Фокира.

— А вы? — прищурилась Пия. — Вы тоже так считаете?

— Вы не ответили.

Ее покоробило от его неожиданно резкого тона.

— Вы спрашиваете от ее имени или от своего?

— А это имеет значение?

— Не знаю, Канаи. Я не знаю, что вам сказать, — и не знаю, что сказать ей. Я не знаю ответа ни на один из ваших вопросов. — Вскинув руки, Пия прижала ладони к ушам, словно заглушая звуки его голоса. — Простите — я просто не могу больше об этом говорить.

Луна уже взошла над Горджонтулой, и в ее свете мерцающие искры острова постепенно угасали, становясь почти невидимыми. Пия, глядя на тускнеющие огоньки, думала, какими волшебными они казались всего несколько минут назад.

— Это было прекрасно, пока продолжалось, верно?

Когда Канаи решился ответить, голос его звучал так же сдавленно, как ее собственный:

— Мой дядя сказал бы, что это было похоже на мираж страны приливов.

ПОИСК

Когда на рассвете Пия вышла из каюты, «Мегха» была окутана таким густым туманом, что не различить ни носа, ни кормы. По пути на бак она едва не споткнулась о Канаи, который сидел в кресле с блокнотом на коленях и лампой рядом.

— Уже встали?

— Ага, — устало улыбнулся он. — Вообще-то я уже давно на ногах.

— Отчего?

— Работаю кое над чем.

— В такую рань? — Пия не могла скрыть изумления. — Должно быть, это что-то важное, коли подняло вас с постели среди ночи.