— Фокир!

— Ке?[86] — отозвался женский голос откуда-то сзади. Двери распахнулась, и Пия оказалась лицом к лицу с маленькой пожилой женщиной в очках с золотой оправой. — Ке?

Взяв себя в руки, Пия поднялась по ступеням.

— Пожалуйста, извините меня. Я не знаю, туда ли я пришла. Я ищу Машиму, — проговорила она торопливо, не зная, поймут ли ее.

Последовал неловкий момент, в течение которого Пия чувствовала, что ее пристально рассматривают. Очки в золотой оправе приподнялись и опустились, женщина изучала ее покрытое солью лицо и заляпанные грязью хлопковые штаны. Затем, к своему глубочайшему облегчению, Пия услышала мягкий, мелодичный английский:

— Вы пришли по адресу. Но скажите — кто вы? Мы знакомы?

— Нет, — ответила Пия. — Вы меня не знаете. Меня зовут Пияли Рой. Я познакомилась в поезде с вашим племянником.

— Канаи?

— Да. Канаи. Он пригласил меня в гости.

— О, так входите же. Канаи вот-вот спустится. — Она отступила в сторону, пропуская Пию в дом. — Как вы нашли дорогу? Вы ведь наверняка прибыли не в одиночку?

— Нет. Сама я никогда бы вас не нашла.

— Тогда кто привел вас? Я никого не видела.

— Они удалились, едва вы открыли дверь…

Прежде чем Пия успела продолжить, в дверях появился Канаи, удивленно прищурился:

— Пия? Вы?

— Да, она самая.

— То есть вы все-таки решились?

— Совершенно верно.

— Отлично! — Канаи широко улыбнулся. Он не ожидал увидеть ее так скоро и был польщен и рад, это казалось хорошим предзнаменованием. — Итак, поездка, похоже, выдалась насыщенная. — Он оглядел ее с головы до ног. — Но как вы добрались сюда?

— На лодке.

— На лодке?

— Да. Видите ли, вскоре после нашей встречи со мной случилась неприятность.

В нескольких фразах Пия рассказала о событиях, которые привели к ее падению с катера.

— А потом рыбак прыгнул за мной в воду — не знаю, что было бы, если бы не он. Я наглоталась воды, но он сумел втащить меня в лодку. После этого я решила, что возвращаться на катер к этому инспектору небезопасно, поэтому воспользовалась случаем и спросила рыбака, знает ли он Машиму. Оказалось, знает. Я предложила заплатить ему, если он доставит меня на Лусибари. Мы добрались бы раньше, но задержали неожиданные встречи.

— С кем?

— Сначала мы повстречали дельфинов, — сказала Пия, — а этим утром повздорили с крокодилами.

— Господи! — ахнула Нилима. — Никто не пострадал, надеюсь.

— Нет. Но вполне мог. Он отбивался веслом — это было невероятно.

— Боже правый! И кто этот человек? Он назвал свое имя?

— Конечно. Его зовут Фокир.

— Фокир? — воскликнула Нилима. — Вы случайно не про Фокира Мондола?

— Он не назвал своей фамилии.

— С ним был маленький мальчик?

— Да, Тутул.

— Это он. — Нилима устремила взгляд на Канаи: — Так вот где он пропадал.

— Его искали?

— Да, — ответил Канаи. — Жена Фокира, Мойна, работает здесь в больнице, и она с ума сходила от беспокойства.

— О, — огорчилась Пия. — Это, наверное, моя вина. Это я задержала его.

— Что ж, — Нилима поджала губы, — раз уж теперь они вернулись, то ничего страшного.

— Надеюсь, что так, — сказала Пия. — Мне жаль, что из-за меня у него такие неприятности. Знаете, он ведь спас мне жизнь. И не только — он привел меня к заводи с дельфинами.

— Неужели? — удивился Канаи. — Но откуда он узнал, что вы ищете дельфинов?

— Я показала ему картинку, на карточке. И этого оказалось достаточно. Он привез меня прямо к дельфинам. В каком-то смысле падение с катера было самой большой удачей, которая могла случиться, самостоятельно я бы никогда дельфинов не отыскала. Мне обязательно нужно еще раз с ним увидеться. Во-первых, я должна ему заплатить.

— Насчет этого не беспокойтесь, — сказала Нилима. — Они живут рядом, в квартале фонда. Завтра утром Канаи вас проводит.

Пия повернулась к Канаи:

— Было бы здорово, если бы вы смогли.

— Конечно, смогу, — заверил Канаи. — Но это подождет до утра. А пока нам нужно устроить вас, чтобы вы могли переодеться и отдохнуть.

Пия не задумывалась, что будет дальше, и теперь, когда эйфория от удачи с дельфинами начала угасать, она ощутила, как наваливается усталость.

— Устроить? Но где?

— Здесь, — сказал Канаи. — Точнее, наверху.

Ей стало неловко, что он подумал, будто она с самого начала рассчитывала остановиться у него.

— А здесь есть какие-нибудь отели?

— Боюсь, что нет, — ответила Нилима. — Но наверху у нас хостел, и три комнаты там пустуют. Можете смело занять одну из них. В хостеле нет никого, кроме Канаи. А если он будет вам мешать, просто спуститесь и пожалуйтесь мне.

Пия улыбнулась:

— Не волнуйтесь, я умею постоять за себя.

Пия была рада, что приглашение исходило от Машимы, его отчего-то легче было принять.

— Спасибо вам. Мне очень нужно хорошенько выспаться. Вы уверены, что я не помешаю, если задержусь на пару дней?

— Оставайтесь сколько пожелаете, — сказала Нилима. — Канаи вам все покажет.

— Пойдемте. — Канаи взял ее рюкзак. — Сюда.

Он повел ее наверх и, показав кухню и ванную, отпер дверь и включил неоновую лампу. Комната ничем не отличалась от его собственной — те же две узкие кровати, накрытые москитными сетками. Заштукатуренные цементные стены в пятнах сырости и трещинах, оставленных последним муссоном. В дальней стене зарешеченное окно, из которого открывался вид на рисовые поля, примыкавшие к территории Фонда Бадабон.

— Годится? — спросил Канаи, опуская рюкзак на кровать.

Пия огляделась. Скромная комната была довольно уютной: простыни чистые, в изножье кровати лежало аккуратно сложенное полотенце, у окна стоял письменный стол и стул с прямой спинкой. Дверь, как она с радостью отметила, изнутри закрывалась на прочный засов.

— Это больше, чем я ожидала, — призналась Пия. — Огромное спасибо.

— Не нужно меня благодарить, — качнул головой Канаи. — Хорошо, что вы здесь. Мне было немного одиноко.

Пия не знала, как реагировать, потому неопределенно улыбнулась.

— В общем, оставляю вас, располагайтесь, — сказал Канаи. — Я буду наверху, в кабинете дяди. Стучите, если что-нибудь понадобится.

ПРАЗДНИК

Любой повод вернуться на Мориджапи сгодился бы, но ни один не мог быть лучше того, что предложил мне Хорен. Я же тем временем устраивал поступление его сына и потому часто натыкался на него неподалеку от школы.

— Саар, — сказал как-то раз Хорен, — у меня есть новости с Мориджапи. Там будет большой праздник. Кушум сказала, вам нужно приехать.

— Праздник? — изумился я. — Что за праздник?

— Они пригласили много людей из Колкаты — писателей, ученых, журналистов. Хотят рассказать им про остров и про все, чего они достигли.

Это все объясняло — и вновь меня поразила деловая хватка руководства поселенцев. Очевидно, они решили, что лучшая защита — заручиться поддержкой общественного мнения, и это должно было стать шагом в нужном направлении. Разумеется, мне необходимо ехать. Хорен сказал, что мы отправляемся утром, и я ответил, что буду готов.

Когда я вернулся домой, Нилима только глянула на меня и тут же спросила:

— Что случилось? С чего это у тебя такое лицо?

Почему я до сих пор никогда не говорил с Нилимой о Мориджапи? Наверное, в глубине души я знал, что она не разделит мой энтузиазм; возможно, я знал, что она расценит мой восторг по поводу их проектов как предательство ее собственных усилий в Лусибари. В любом случае, мои опасения вскоре подтвердились. Я описал, как мог, драму прибытия поселенцев, рассказал о мытарствах, которые привели их из ссылки в Центральной Индии на окраины страны приливов, объяснил их планы, их программу построения нового будущего для себя, их решимость создать новую землю, на которой они смогут жить.