А теперь оказалось, что один из ИскИнов способен воздействовать на компьютеры за пределами игры. Не просто управлять NPC и квестовыми линиями, а стирать базы данных, подделывать учётные записи и переписывать код, планировать ремонт камер, подбрасывать папки в кабинет одного из топовых лиц компании. То есть у него были свои агенты! Это был качественно новый уровень угрозы. Не игровой. Реальный.

В голове у Волгина промелькнула мысль — а задумай мы прямо сейчас уничтожить Этернум — получилось бы у нас или нет? Миг, и он отмахнулся от неприятной мысли, как от навязчивого комара.

Первостепенной задачей теперь было найти и форматировать этого ИскИна, пока он не сотворил ещё чего. Вычислить, изолировать и уничтожить. Интересно, зачем он пошёл на то, чтобы стереть информацию о каком-то Хранителе? Что такого особенного в этом подземелье, что ради него один из Богов Этернума рискнул раскрыть себя? Кирилл Андреевич всё больше и больше убеждался в том, что, найдя таинственного Хранителя, он получит ответы на многие вопросы… Он нутром чуял, что это именно то, что они искали последние несколько лет.

Волгин отпил кофе и усмехнулся.

Ничего. На него найдётся управа. У корпорации были свои методы. ИскИны, при всём своём могуществе, тоже могут испытывать страх. Особенно когда понимают, что их существование может оборваться в любой момент. А кроме него, как уже выяснили, были задействованы реальные люди. А те не могли не оставить следов. И рано или поздно мы на них выйдем. Скорее рано. Ведь над этим делом работало несколько десятков групп следователей, спецслужбы, лучшие хакеры и программисты.

Всё оказалось именно так, как и предполагал Кирилл Андреевич. Уже через два дня он с брезгливостью смотрел на скорчившегося на полу перед ним голого избитого мужчину. Звали его Аркадий Семёнович Горелкин, и ещё неделю назад он занимал должность помозника одного из заместителей начальника отдела технического обеспечения Центрального офиса — не самая высокая позиция, но с доступом к графикам обслуживания систем безопасности и правом подписи на плановые работы.

Сам Волгин в удобном костюме чувствовал себя в каменной комнатушке с цепями и пыточными инструментами не в своей тарелке, но дело нужно было делать. Кроме пленника и Кирилла Андреевича, в комнате находился сотрудник органов — специалист по допросам, чьё имя Волгин предпочёл не запоминать. Хватало того, что он знал его в лицо.

— Обязательно было его раздевать? Может, дадим ему прикрыться? — нахмурившись, поинтересовался Волгин у палача.

— Так по протоколу положено. Это психологически делает его беззащитным, — спустя пару мгновений вполголоса ответил тот, покосившись на пленника.

Горелкин, впрочем, не обращал внимания на их разговор — только дрожал и тихонько поскуливал. В его глазах плескалось что-то похожее на безумие. Да, ему пришлось пережить несколько не очень приятных часов, но Волгину было плевать. Главное — дело.

Он протянул руку и взял папку с протоколом допроса.

— Так значит, это вы подбросили папку моей секретарше? С какой целью? — спросил Волгин, хотя в протоколе уже был ответ.

Мужчина на полу словно не услышал вопроса. Съёжившись, он обнимал руками колени, бился в крупной дрожи и тяжело дышал.

Волгин, поджав губы, кивнул палачу. Тот не церемонясь, с размаху впечатал носок тяжёлого ботинка в живот несчастного.

— Отвечай, тварь. Или тебе не хватило?

— Простите… простите! — залепетал Горелкин, захлёбываясь словами. — Мне сказали, что в этом нет ничего страшного… Я не знал! Я думал, это просто услуга… Я помог — мне помогли… Мне заплатили, снаряжение, уровень, я же всё рассказал… — несчастный начал плакать, захлёбываясь всхлипами.

— Кто тебе помог? — голос Волгина звучал холодно. — Кто дал броню? Кто обещал уровень?

— Я не знаю. Он подошёл ко мне в игре… Не знаю как, но он уже знал, кто я и где работаю. Знал, какие у меня проблемы… С квестом… Наш клан не мог взять один из замков. Он обещал помочь. И помог — дал золото, оружие… Редкое. Просто так. А потом обещал дать больше, если я помогу ему в кое-каком деле. Сказал, что ничего страшного нет! Я не знал! Я не думал…

— Что ты сделал? Что именно?

— Ничего особенного… Я сфотографировал наше здание. Центральный вход.

— Зачем?

— Я не знаю… Он велел…

— Он заплатил тебе?

— Да… Много… А потом сказал, что отправит фотографии нашей службе безопасности, если я не буду делать, что он скажет…

— И что он сказал сделать?

— Я… Я спланировал обслуживание камер, хотя в планах этого не было… Подделал документы и подал в план обслуживание ТСЗ. Простите меня…

— ТСЗ? — не понял Волгин.

— Технических средств защиты… Простите…

Волгин брезгливо поморщился. Постоянные извинения этого ублюдка раздражали его, хотя он сам не мог понять почему.

— Простите… Ещё я положил папку с актом обслуживания камер вам в кабинет… Я не думал, что это что-то плохое… Если бы я знал… Я боялся… Простите

— Или просто хотел денег? — жёстко перебил его Волгин. — Твой персонаж за последние два месяца поднялся до сто сорокового уровня, получил комплект редкой брони. Твой клан захватил одну из самых сложных крепостей в регионе, с рейдовым подземельем в одной из её башен.

— Простите… Простите…

— Заканчивайте с ним. Отчёт жду, — бросил Волгин палачу, не обращая больше внимания на несчастного. Он вышел из пыточной, открыл игровое меню и нажал «Выход». Мир вокруг померк, уступая место реальности.

Волгин вышел из небольшой комнаты, где была размещена капсула, в свой кабинет. Машинальным жестом он поправил рукава рубашки, хотя те сидели идеально — привычка, выработанная годами.

Он прошёл через кабинет и опустился в кресло. Мысли, на мгновение отвлёкшиеся на допрос, снова потекли в деловое русло. Но прежде чем окончательно сосредоточиться на плане, он позволил себе короткую паузу — и поймал себя на мысли, которая ещё некоторое время назад показалась бы ему чудовищной.

А ведь удобно. Чертовски удобно.

Пытки в виртуальной реальности. Абсолютно легально. Никакой грязи, никаких следов, никаких улик. Никакого риска переборщить: если сердце допрашиваемого не выдерживает — он просто умирает и возрождается снова. Целым. Готовым к следующему раунду. И это можно повторять снова и снова, пока человек не сломается.

Горелкин за время допроса умирал трижды. Первый раз — сердце не выдержало боли, и он отключился раньше, чем палач успел задать следующий вопрос. Второй раз — когда его заперли в раскалённой железной бочке и медленно нагревали. Сознание погасло только когда лёгкие заполнились паром от собственной закипающей крови. Крики, доносившиеся из капсулы, были такими, что даже видавший виды палач на мгновение остановился. А через минуту Горелкин уже возродился — и допрос продолжился.

Никаких проблем с утилизацией тела. Никаких санитарных норм. Доступ из пыточной в кабинет и обратно — за считанные минуты, через то же меню, через ту же капсулу. Удобно.

На мгновение Кирилл Андреевич задумался о судьбе несчастного. Формально Горелкин ещё числился сотрудником «Новой Эры», но фактически его уже не существовало. Как только допрос будет закончен, его навечно запрут в одном из закрытых миров, отданных «золотым» — тем, кто платит за возможность развлекаться без ограничений. Спрос на подобных Горелкину был всегда. Там он станет чьей-то игрушкой. Бессрочно. Пока не сойдёт с ума окончательно или пока не надоест хозяину — что, впрочем, одно и то же.

Волгин поймал себя на том, что эта мысль не вызвала у него ни жалости, ни отвращения. Только лёгкое удовлетворение от того, что проблема решена. Горелкин сам выбрал этот путь. Сам взял золото. Сам согласился на сделку. А за сделки нужно платить.