Он допил виски, закусил ещё одной долькой шоколада и поднялся. Голова работала ясно. Мысль была простая, но элегантная: сравнить список тех, кто делал запросы к базе данных за последние две недели, со списком тех, кто имеет доступ к форматированию. Пересечение будет небольшим. Очень небольшим. Возможно — из одного человека.

А от него уже можно будет тянуть ниточку дальше.

Волгин одёрнул пиджак и вышел из кабинета. Впереди была долгая ночь. Но теперь у него был след.

Кирилл Андреевич стремительно вышел из кабинета и направился к лифту. Ключ-карта четвёртого уровня допуска ловко мелькала в его тонких пальцах. Он миновал коридор, отделанный серым пластиком под дерево, и вышел к первому посту охраны. Двое в форме, автоматические турникеты, сканер сетчатки. Охранники узнали его сразу, но протокол есть протокол: ключ-карта, взгляд в сканер, зелёный сигнал. Турникет открылся.

Второй пост — у лифтовой шахты. Здесь было строже: рамка металлодетектора, дополнительный сканер отпечатков, ещё одна проверка ключ-карты. Волгин прошёл и этот рубеж, вошёл в лифт и нажал подвальный этаж с минусовым индексом. Кабина дёрнулась и плавно поехала вниз.

Третий пост. Самый охраняемый. Здесь уже стояли не обычные секьюрити, а бойцы внутренней службы — профессиональные военные в лёгкой броне, с оружием на поясе. Волгин приложил ключ-карту к терминалу, ввёл восьмизначный пароль, приложил большой палец к сканеру и замер, пока система сверяла отпечаток, пульс и рисунок капилляров. Прошло несколько томительных секунд, прежде чем дверь с тихим шипением отъехала в сторону.

Он вошёл в небольшое помещение без окон. Здесь было холодно — система охлаждения работала на полную мощность. Вдоль стен гудели стойки с оборудованием, и в центре, на массивном постаменте, стоял терминал мастер-сервера. Старый монитор, механическая клавиатура, никаких голографических интерфейсов — только проверенное временем железо.

Волгин вставил ключ-карту в приёмник, ввёл ещё один пароль. Экран загорелся. Он быстро сбросил на переносную флешку информацию о тех, кто делал запросы. Полоса загрузки поползла, достигла ста процентов, и он, не теряя времени, вытащил накопитель и тем же путём — через три поста охраны, через лифт, через коридор — вернулся к себе в кабинет.

Дверь закрылась. Замок щёлкнул.

Он вставил флешку в терминал. Вывел на экран список запросов. Мельком пробежался глазами: десятки фамилий, сотни обращений, рутинная работа аналитиков и администраторов. Затем наложил фильтр по тем, кто имеет доступ к форматированию данных.

Экран мигнул и обновился.

Высветилась всего одна фамилия.

Волгин К. А.

Он уставился на экран. Записи в файловой системе утверждали, что именно он, Кирилл Андреевич Волгин, ночью, в 03:47, авторизовался в системе под своей учётной записью и удалил неизвестные данные. Более того — озаботился тем, чтобы восстановить их было невозможно. И не просто стёр информацию, а прошёлся по всем носителям, включая резервные копии, и вручную, довольно тонко изменил код поисковых ИскИнов так, чтобы те игнорировали определённые сектора при сканировании, а также не смогли воспроизвести своих последних докладов. Этим вмешательством и объяснялось их странное поведение.

Волгин откинулся в кресле. Во-первых, подобную работу он сам бы сделать не смог при всём желании — не хватило бы квалификации. Ну, разве что если бы обложился справочниками, литературой, чужой кодовой базой… Может, и смог бы. Но времени это заняло бы очень много. Несколько недель минимум.

Во-вторых — и это было главное — он твёрдо помнил, что в 03:47 он был дома. Спал. Жена подтвердит.

Значит, это сделал неизвестный, авторизовавшись под его учётной записью. И сделал это виртуозно.

Но как? Кабинет заперт. Три поста охраны между ним и любым терминалом с доступом к системе. Логи входа-выхода показали, что в эту ночь в здании никого не было, кроме дежурной смены охраны, а они к терминалам не приближались.

Волгин задумался. Мысль была простой, но била точно в цель: если злоумышленник физически не входил в здание, значит, он сделал это удалённо. Но удалённый доступ к системе такого уровня невозможен извне… если только нет сообщника внутри.

Или есть ещё что-то, чего он не учитывает.

Камеры. Точно. Камеры видеонаблюдения. Они фиксируют всё, что происходит в здании, и записи хранятся за последние несколько лет. Если кто-то входил в его кабинет — камеры это покажут. Если кто-то подключался к его терминалу — камеры покажут и это.

Волгин уже тянулся к интерфейсу системы безопасности, когда в дверь кабинета тихо постучали. Он бросил взгляд на часы. Половина второго ночи. Кого там чёрт принёс? В здании в такое время — только дежурная смена охраны. Но охрана по кабинетам не ходит. В случае необходимости у них есть прямой канал связи.

— Войдите, — произнёс он, сворачивая окно с данными.

Дверь отворилась. На пороге стояла Людмила — его секретарша. Та самая, что приносила виски. Она была всё в той же строгой мини-юбке и белой блузке. Волгин мысленно хлопнул себя по лбу. Точно. Секретарша. У неё в контракте отдельно прописано, что она не имеет права уходить позже шефа без отдельного на то разрешения. Он задержался — она задержалась тоже. Всё логично.

— Простите, Кирилл Андреевич, — произнесла она тихо. — Я хотела спросить: у вас будут для меня какие-то отдельные указания?

Секретарша заманчиво облизнула губы.

— Нет, — отмахнулся Волгин. Ему было понятно, на что намекает девушка — именно для этого он, собственно, и выбрал секретаршу такой внешности, и неоднократно этим пользовался. Но сейчас было не до того. — Люда, вы можете быть свободны на сегодня.

— Спасибо, Кирилл Андреевич, — склонила голову секретарша. — Тут вам… передать… — она шагнула вперёд и положила на край стола тонкую пластиковую папку.

— Что передать? Кто? — удивился Волгин.

Обычно передача документов происходила совсем иначе. Утром, на ежедневном совещании, один из замов докладывал о срочных вопросах, требующих подписи, после чего бумаги через референта перекладывались в специальную папку с грифом «На подпись». Эта папка дожидалась Волгина на его столе к началу рабочего дня. Никто не носил документы ночью. Никто не передавал их через секретаршу. Тем более — без ходатайства.

— Не знаю, — Люда замялась и, кажется, была немного смущена. — Она как-то оказалась на моём столе. Сама. Я только на минуту вышла, возвращаюсь — лежит. Последние, кто заходили… — она на мгновение задумалась. — Зам по безопасности Грачёв заглядывал дважды — говорил, сверяет график дежурств. Из аналитического отдела Рябинин приносил какой-то отчёт, но не тот, что обычно, а в другое время. И ещё Штерн из юридического — у него была встреча с кем-то из ваших замов, но он, кажется, просто ждал в приёмной и ушёл, не дождавшись. Может, кто-то из них подбросил.

— А как ты поняла, что это именно мне? — Волгин приподнялся и с опаской взял папку за уголок. — А… понятно.

Он сам ответил на свой вопрос, увидев на обложке надпись: «Волгину К. А. Срочно». Чёрным маркером. Крупно. Без подписи.

— Я не смотрела, что там, — предвосхищая вопрос шефа, быстро добавила девушка.

— Ладно. Идите, Людмила. На сегодня вы не нужны, — повторил Волгин.

Девушка улыбнулась, кивнула и, развернувшись, вышла в коридор, тихо притворив за собой дверь.

Кирилл Андреевич открыл папку и почувствовал, как по спине пробежал уже знакомый холодок. Внутри лежала всего одна бумага. Акт о том, что вся система видеонаблюдения в этот день находилась на плановой профилактике и видео не вела. Дата. Подпись начальника службы безопасности. Печать.

Некто только что ясно дал понять, что Волгин не один в этом здании. И что тот, кто стёр данные, знает о каждом его шаге. О каждом запросе. О каждом намерении. И, судя по тому, с какой лёгкостью этот некто управлял ситуацией, он находился куда ближе, чем мог предположить Кирилл Андреевич.