— Я лично забрал после задержания.

Двое стражников подписали как свидетели.

Только после этого Альма открыла.

Первым лежал основной журнал.

Темно-красная кожа.

Тот самый.

Я почувствовала облегчение.

Не все потеряно.

Книга была обожжена по одному краю, но страницы внутри выглядели целыми.

Под ней лежали еще три тонкие папки.

Пачка отдельных листов.

Маленькая записная книга.

И конверт с несколькими банковскими поручениями.

Альма не стала ничего читать на месте.

— Все опечатать.

Я посмотрела на верхнюю папку.

На ней рукой Эдрика было написано:

«Запад. Итог».

Вот.

Слишком легко было захотеть открыть сразу.

Но если сейчас выдернуть лист из сумки, а завтра адвокат заявит, что он появился после задержания, мы сами подарим защите лучший аргумент.

— Везем в Ренвар, — сказала Альма.

Рейд посмотрел на крепость.

— А там?

— Сначала осмотр после полной зачистки.

Капитан Рост ответил:

— Верхняя часть безопасна. Остался пожар в одной комнате. Людей внутри больше нет.

— Тогда идем.

Я уже сделала шаг.

Рейд посмотрел.

— Ты остаешься...

Он остановился сам.

Я подняла бровь.

— Договаривай.

Он выдохнул.

— Хотел сказать: до подтверждения Роста не входишь.

— Это разумно.

— Ненавижу, когда ты так легко соглашаешься.

— Не привыкай.

Кайден рядом усмехнулся.

— Осторожнее. Потом начнешь ждать.

Рейд посмотрел на него.

— Не помогай.

Впервые их короткий обмен не был похож на попытку друг друга задеть.

Наверное, сегодняшний день окончательно уничтожил роскошь мелкой ревности.

Капитан Рост разрешил войти через десять минут.

Эдрика и Сайра уже увозили под охраной.

Я видела, как Кайден проводил глазами карету дяди.

Не подошел.

Не сказал ничего.

Просто смотрел, пока экипаж не исчез за деревьями.

Мне хотелось коснуться его плеча.

Не стала.

Он должен был прожить этот момент без того, чтобы бывшая жена снова превращалась в человека, который знает, чем закрыть любую боль.

Мы вошли в крепость.

Варт пах гарью, мокрым камнем и старым деревом.

Когда-то здесь размещалось почти пятьдесят человек. Теперь половина помещений пустовала, крыша над западным крылом протекала, а в стенах возле бойниц рос мох.

Эдрик выбрал место не случайно.

Крепость хорошо держала оборону.

И плохо выпускала человека, если оба выхода уже перекрыты.

Верхнюю комнату, где жгли бумаги, почти потушили.

Каменный очаг был забит обугленными листами.

На полу валялись раскрытые папки.

Кто-то рвал документы быстрее, чем успевал бросать в огонь.

Альма не позволила никому сразу собирать.

Архивисты начали снимать все послойно.

Я стояла у двери и смотрела.

Кайден вошел последним.

Увидел стол.

Остановился.

На нем лежала старая серебряная печать Хартов.

Не Кайдена.

Его отца.

Я узнала.

Она много лет хранилась у Эдрика в кабинете как память о старом Альфе.

Кайден медленно подошел.

— Он привез ее сюда.

Я не знала, что сказать.

Рейд тоже молчал.

Кайден взял печать.

Провел пальцем по волчьей голове.

— Отец подарил ему после моего первого собрания Совета.

Восемь лет брака научили меня слышать то, чего он не говорил.

Для Кайдена Эдрик был не просто советником.

Частью отца.

Частью дома.

Частью представления о том, как нужно быть Альфой.

Сегодня рушилась не только кампания.

— Положи в личные вещи Эдрика, — сказала я.

Он посмотрел.

— Не хочешь забрать?

— Нет.

Кайден помолчал.

Потом кивнул.

— Да.

Отдал судебному служащему.

На другом конце комнаты архивист позвал:

— Госпожа Дейн.

Мы подошли.

Из-под полусгоревшей пачки он достал толстый лист.

Край обуглен.

Большая часть текста цела.

Вверху:

«Маршрутные приоритеты».

Ниже таблица.

Даты.

Номера караванов.

Участки дорог.

Количество охраны.

Время ожидаемого прохождения.

Я почувствовала, как все внутри сжалось.

Первое нападение.

Дата совпадала.

Второе.

Третье.

Последнее до сегодняшнего.

На правом поле стояли короткие пометки:

«слабый эффект»;

«усилить потери груза»;

«после второго вывести тему общей стражи»;

«Черный Яр — недостаточная реакция».

Никто не говорил.

Вот не платеж.

Не широкий приказ.

Не случайное совпадение.

План.

Альма спросила:

— Почерк?

Кайден ответил слишком быстро:

— Эдрика.

Сразу остановился.

— Но проверяйте независимо.

— Конечно.

Я смотрела на строки.

Возле второго нападения:

«место для сводки — севернее фактической точки».

У меня пересохло во рту.

Вот оно.

Не просто изменение на бумаге после ошибки.

Заранее.

Эдрик планировал, как перенести место в сводке.

— Нора?

Альма заметила.

Я показала.

Она прочитала.

Лицо стало ледяным.

— Писарь. Отдельный акт на этот лист.

Кайден подошел ближе.

Увидел.

Мне хотелось убрать документ.

От него.

Глупость.

Он должен был видеть.

— Это его почерк, — повторил Кайден.

Теперь голос звучал тише.

— Он писал так же в моих первых политических планах.

Рейд спросил:

— Уверен?

— Да.

— Все равно экспертиза.

— Конечно.

Вот как изменилась наша жизнь.

Даже узнавая почерк почти отца, Кайден теперь добавлял:

проверьте.

Альма перевернула лист.

На обороте находилась еще одна таблица.

Не маршруты.

Проценты.

«После первого инцидента: поддержка единого командования +3–4».

«После второго при правильной подаче: +6».

«Если Морн требует расследования до усиления охраны — использовать как доказательство нерешительности».

Я почувствовала тошноту.

Не метафорическую.

Настоящую.

Двое погибших сегодня.

Четверо раненых раньше.

Люди Тарса.

Испуганные возчики.

И здесь кто-то считал:

плюс три.

Плюс шесть.

Политический эффект.

Кайден взялся за спинку стула.

— Он считал голоса.

Никто не ответил.

— После нападений, которые сам...

Он не договорил.

Альма закончила:

— Если документ подлинный и относится к планированию заранее, это будет одним из ключевых доказательств организации.

Кайден смотрел на цифры.

— Я выступал на следующий день.

Я вспомнила.

Его речь о сильной координации.

Он использовал официальные отчеты.

Верил Эдрику.

— Ты не знал, — сказала я.

Кайден повернулся.

В его лице появилась такая боль, что я пожалела о фразе почти сразу.

Не потому, что была неправдой.

Потому что звучала как утешение, которого он не искал.

Он сказал:

— Но говорил именно то, что ему было нужно.

Я не стала спорить.

— Да.

Рейд тоже не стал.

Это было частью ответственности Кайдена.

Не преступной.

Политической.

Он позволил своей кампании пользоваться страхом, не проверяя, откуда настолько удобные факты.

Мы продолжили поиск.

В маленьком шкафу возле стены нашли еще одну книгу.

Черную.

Небольшую.

Без официального названия.

Внутри были фамилии.

Псевдонимы.

Суммы.

Даты.

Харс Дол.

Сто двадцать серебряных.

Совпадало с Тарсом.

Еще пять имен.

Некоторые из тех, кого он назвал на допросе.

Другие неизвестные.

Возле каждой выплаты стояла пометка:

«КиВ» или «СТ».

«Керн и Восс».

«Северный тракт».

Иногда:

«через В.Д.».

Вальт Дерн.

Альма сказала:

— Журнал выплат.