— Со мной не надо.

— Вот именно.

Я подошла ближе.

— Если ты неправ, я хочу иметь право сказать, что неправ.

— Имеешь.

— Публично тоже.

Вот тут он подумал.

— Если это касается твоей работы — да.

— А если касается политики?

— Тоже.

— Даже если ты станешь Первым Альфой?

Рейд выдохнул.

— Особенно тогда.

Я смотрела.

— Запомню.

— Я уже начинаю жалеть.

— Поздно.

Только теперь напряжение немного ослабло.

Не потому, что проблема исчезла.

Мы ее разобрали.

Разница огромная.

Рейд опустился на край стола.

— Я правда не хотел скрывать от тебя что-то личное.

— Это не делает лучше.

— Знаю.

— Почему?

Он посмотрел.

— Потому что работа для тебя тоже личная часть жизни.

Вот.

Понял.

— Да.

Мы молчали.

Я почувствовала усталость всего дня.

Кайден.

Подписи.

Патрули.

Эдрик.

Теперь Рейд.

Хотелось сесть.

Я села в кресло.

Рейд не подходил.

— Ты сегодня останешься? — спросил он через некоторое время.

Не как ожидание секса.

Просто вопрос.

Я могла сказать нет.

Возможно, разумнее было уехать.

Но мне не хотелось заканчивать вечер после тяжелого разговора тем, что мы разойдемся только потому, что боимся перепутать близость с примирением.

Разговор уже состоялся.

Проблема не была стерта.

Я не собиралась использовать секс как доказательство, что простила.

— Да.

Рейд посмотрел внимательнее.

— Уверена?

— Да.

— Из-за того, что не хочешь уходить после ссоры?

Я почти улыбнулась.

— В том числе.

— Это плохая причина.

— Не единственная.

— Какая еще?

Я встала.

Подошла.

— Я хочу тебя.

В его лице появилось знакомое напряжение.

Не новизна.

Теперь я уже знала его.

Знала, как меняется дыхание.

Как он становится тише, когда желание сильнее.

Как руки иногда остаются неподвижными только потому, что он ждет моего движения.

Это было совсем другое, чем первая ночь.

Меньше неизвестности.

Больше доверия.

— И не хочу, чтобы между нами появилось правило: после неприятного разговора нужно разойтись по разным домам, чтобы доказать его серьезность.

Рейд кивнул.

— Согласен.

— Но еще одно.

— Говори.

— Я не хочу сейчас, чтобы секс означал «все забыли».

— Не означает.

— Если завтра снова разозлюсь на тебя из-за отчетов...

— Имеешь право.

— Хорошо.

Он посмотрел с подозрением.

Я улыбнулась.

— Теперь можно.

Рейд тоже улыбнулся.

Потом протянул руку.

На этот раз я сама вложила пальцы.

Мы вышли из кабинета.

В его доме было тихо.

Эдна увидела нас и не задала ни одного вопроса.

Только сказала:

— Ужин в малой столовой. Если не хотите, оставлю холодное позже.

Рейд посмотрел на меня.

— Ты ела?

Я закрыла глаза.

— Нет.

— Тогда сначала еда.

— Все мужчины Черного Яра решили стать моей бабушкой?

Эдна спокойно ответила:

— Нет. Ваша бабушка, надеюсь, была убедительнее.

Я рассмеялась.

Рейд тоже.

Мы действительно поели.

Это оказалось важнее, чем хотелось признавать.

Нормальный ужин.

Суп.

Хлеб.

Запеченное мясо.

Никаких разговоров о расследовании первые десять минут.

Потом я сама сказала:

— Завтра комиссия будет сверять патрульные переводы с нападениями.

— Знаю.

— Тебя снова вызовут.

— Понимаю.

— Не скрывай ничего.

Рейд положил ложку.

— Не буду.

— Даже если плохо выглядит.

— Нора.

— Что?

— Я услышал.

Я кивнула.

— Ладно.

Он посмотрел.

— А ты?

— Что я?

— Если завтра найдешь что-то, что ударит по Кайдену сильнее, скажешь комиссии, даже если тебе его жалко?

Вот зеркало.

Я не обиделась.

— Да.

— Даже если он сделал сегодня правильные признания.

— Да.

— Тогда договорились.

После ужина мы поднялись наверх.

Не торопясь.

В спальне я остановилась возле окна.

Рейд закрыл дверь.

На этот раз никакого волнения от самой комнаты.

Я уже знала кровать.

Знала, где лежит проклятый «Корсар Северного моря».

Знала, что левый ящик шкафа плохо закрывается.

Знала, что ночью Рейд иногда раскрывается и потом замерзает, хотя утверждает обратное.

Появлялись обычные мелочи.

И они пугали сильнее страсти.

Потому что близость начинала становиться не событием.

Частью жизни.

Рейд подошел сзади.

Не коснулся.

— О чем думаешь?

— О том, что знаю, где у тебя плохо закрывается ящик.

— Очень интимно.

— Именно.

Он понял.

— Тебе страшно.

— Немного.

— Из-за чего?

Я повернулась.

— Из-за того, что мне здесь становится знакомо.

Рейд смотрел.

— Хочешь, чтобы не становилось?

Я подумала.

— Нет.

Вот честный ответ.

— Просто хочу замечать.

— Что?

— Как быстро начинаю встраивать человека в свою жизнь.

Он кивнул.

— Тогда замечай.

— Ты не боишься?

— Боюсь другого.

— Чего?

Рейд некоторое время молчал.

Вот теперь он сам должен был говорить неприятное.

— Что однажды ты решишь, что я слишком похож на Кайдена в чем-то важном.

Я удивилась.

— Сегодня уже заметила.

Он напрягся.

— И?

— Ты тоже умеешь решать, что неприятную информацию лучше выдать позже.

Рейд поморщился.

— Спасибо.

— Ты спросил.

— Продолжай.

Я подошла.

— Но ты не Кайден.

— Потому что пока не изменял?

Я резко посмотрела.

— Не шути так.

Он сразу стал серьезным.

— Прости.

— Разница не в списке грехов.

— Тогда в чем?

Я коснулась его рубашки у груди.

— В том, что мне не нужно искать мужчину, который никогда не сделает ничего похожего на моего бывшего мужа.

Рейд слушал.

— Мне нужно видеть, что ты делаешь, когда узнаешь, что ошибся.

— Сегодня я признал не сразу.

— Да.

— Тебя это разочаровало.

— Да.

Он принял.

— И ты все равно осталась.

— Потому что разочарование не означает конец.

Вот, наверное, самое новое для меня.

В браке с Кайденом я слишком долго боялась открытого конфликта именно потому, что хотела сохранить отношения.

С Рейдом начинала понимать:

отношения сохраняет не отсутствие неудобной правды.

Способ выдержать ее.

Он коснулся моей талии.

— Можно поцеловать?

Я улыбнулась.

— После всего ты снова спрашиваешь?

— Сегодня хочу.

— Почему?

— Потому что мне важно услышать да после разговора, в котором ты злилась.

Это было не формальное разрешение.

Не проверка безопасности.

Смысл.

Я обхватила его шею.

— Да.

Рейд поцеловал.

Медленно.

Без той первой жадности.

Я знала его губы.

Он знал, как я отвечаю.

Но сегодня именно знакомость делала сильнее.

Я прижалась.

Ладони прошли по его плечам.

Рейд расстегнул мое платье без остановки на каждом крючке.

Вот тоже изменение.

Не потому, что перестал уважать границы.

Потому что уже знал:

если мне не нравится, я скажу.

Это и было доверием.

Я сама сняла платье.

Рейд посмотрел на старый брачный шрам.

Раньше он почти всегда обходил его.

Сегодня я поймала его руку.

Поднесла к плечу.

— Можно.

Он коснулся.

Пальцем.

Очень осторожно.

Я вздрогнула не от боли.

— Точно?

— Да.

Рейд провел по краю белого следа.

— Я никогда не попрошу его скрыть.

— Знаю.

— И не хочу ставить свой поверх.

— Знаю.

— Но иногда он мне не нравится.

Я посмотрела.