Я почувствовала, как поднимается знакомая злость.

Она уже не была горячей.

Скорее ясной.

— Какое удивительное совпадение.

Кайден нахмурился.

— Не начинай.

— Что именно?

— Ты прекрасно понимаешь, что я говорю о последствиях для стаи, а не только для себя.

— Нет, Кайден. Я как раз пытаюсь понять, где у тебя заканчивается стая и начинается твое желание выиграть выборы.

Он подался вперед.

— Если сейчас объявить о разводе, Рейд Морн получит преимущество.

— Рейд не имеет никакого отношения к твоей измене.

— Я знаю.

— Тогда почему я должна учитывать его кампанию, решая, продолжать ли исполнять роль твоей жены?

— Потому что первый Альфа влияет на безопасность всего Севера!

Голос Кайдена стал громче.

Он сразу снизил его.

— Нора, я не прошу тебя простить. Не прошу вернуться в спальню. Можешь жить отдельно. Можешь вообще не разговаривать со мной вне официальных мероприятий. Я прошу только не обрушивать сейчас работу последних трех лет.

Я смотрела на человека, с которым еще несколько часов назад делила жизнь.

Вот именно это всегда действовало на меня.

Не «сделай ради меня».

Ради работы.

Ради стаи.

Ради людей.

Кайден прекрасно знал, что мое чувство ответственности было сильнее самолюбия.

Наверное, он даже не пытался манипулировать сознательно.

Просто пользовался языком, который много лет работал между нами.

Я спросила:

— Если бы я согласилась, что произошло бы через шесть недель?

Он понял, что вопрос опасный.

— Мы бы закончили процедуру.

— И ты объявил бы отношения с Лиссой?

Кайден помолчал.

— Не сразу.

— Через сколько?

— Не знаю.

— Месяц? Два?

— Нора.

— Я пытаюсь представить твой разумный план. Шесть недель мы играем супругов. Ты выигрываешь выборы. Потом объявляем, что мирно развелись. Еще через некоторое время рядом с тобой появляется Лисса, и все делают вид, будто никто не умеет считать месяцы.

Он сжал челюсть.

— Я не собираюсь лгать о датах.

— Значит, после выборов люди узнают, что ты четыре месяца изменял Луне.

— Возможно.

Я усмехнулась.

— «Возможно»?

— Я не считаю, что Северному Кругу необходимо знать подробности моей постели.

— А подробности моей постели ты четыре месяца обсуждал с Лиссой, рассказывая ей, что между нами ничего нет.

Кайден побледнел.

Судья Нейс снял очки.

— Возможно, эту часть разговора стоит продолжить без меня.

Я повернулась к нему.

— Простите.

— Не за что. Но у меня есть еще семь дел до обеда, и я бы предпочел понимать, принимаю я заявление дальше или становлюсь свидетелем семейного спора.

Кайден посмотрел на стол.

— Заявление пусть остается.

Мне стало почти смешно.

«Пусть».

Он до сих пор не слышал, как формулирует вещи.

Судья спросил:

— Вы возражаете против самого расторжения?

Долгая пауза.

— Нет.

Я не ожидала, что это заденет.

Вчера Кайден сказал, что собирался развестись.

Я знала.

Но одно дело услышать это в спальне, где только что была другая женщина.

Другое — услышать утром перед судьей:

нет, против расторжения не возражаю.

Часть меня, возможно, хотела, чтобы он сопротивлялся.

Не ради возвращения.

Ради доказательства, что восемь лет для него невозможно отпустить настолько легко.

Глупо.

Но боль редко бывает последовательной.

Судья записал ответ.

— Возражения по имуществу?

Кайден посмотрел на меня.

— Какие требования Норы?

Я достала подготовленный список.

Он взял.

Читал молча.

Я ждала.

— Восточная усадьба, — сказал наконец.

— Половина стоимости восстановления оплачена из моего личного наследства.

— Я знаю.

— Поэтому либо она остается мне, либо ты возвращаешь вложения по независимой оценке.

— Оставь усадьбу.

Я удивилась.

Кайден перешел к следующей строке.

— Дом твоей матери в Вейре полностью твой.

— Мы покупали совместно.

— Мне он не нужен.

— Это не аргумент.

— Нора.

— Я не возьму имущество просто потому, что тебе стыдно.

Он резко поднял глаза.

— Я не пытаюсь откупиться.

— Тогда делим по закону.

Судья Нейс кашлянул.

— Это разумно.

Кайден недовольно посмотрел на него.

— Сегодня все решили помогать?

— Я судья. Мне платят именно за это.

Я впервые за утро почти улыбнулась.

Кайден снова посмотрел в список.

— Личные счета и жалование Луны — твои без обсуждений. Украшения Вейлов тоже. Подарки моей семьи можешь оставить.

— Родовые вещи Хартов верну.

— Не обязательно.

— Обязательно для меня.

— Хорошо.

Его голос стал тише.

— Карета?

— Та, которой пользуюсь постоянно, куплена из общих денег.

— Забирай.

— Половину стоимости вычтем из моей части.

Кайден положил список.

— Ты действительно собираешься считать каждый стул?

— Нет. Именно поэтому составила перечень крупных вещей.

— Я могу обеспечить тебя так, что тебе вообще не придется думать о деньгах.

Вот оно снова.

Я откинулась на спинку кресла.

— Почему тебе так важно меня обеспечить?

— Потому что ты моя жена.

— С которой ты собирался развестись.

— Это не отменяет восьми лет.

— Для меня тоже. Поэтому я не отказываюсь от своей доли.

Кайден молчал.

Я добавила:

— Но мне не нужна пожизненная выплата за то, чтобы развод выглядел благороднее.

— Я ничего не покупаю.

— Тогда перестань предлагать больше, чем дает закон.

Ему не понравилось.

Но спорить не стал.

Судья сделал пометку.

— Я назначу независимого оценщика. Если оба согласны, имущество можно будет разделить без отдельного заседания.

— Согласна.

Кайден кивнул.

— Я тоже.

— Теперь временный статус госпожи Харт...

— Вейл, — снова поправила я.

Судья посмотрел на бумагу о фамилии.

— После регистрации этой формы в гражданском реестре можно использовать Вейл в повседневных и рабочих документах, пока старое имя сохраняется в брачном деле.

— Тогда Вейл.

Он записал.

Кайден не сказал ничего.

Но я увидела, как изменилось его лицо.

Вероятно, до этой минуты развод для него тоже оставался бумажной процедурой, которую можно контролировать сроками.

Фамилия оказалась понятнее.

Нора Харт существовала восемь лет.

Теперь я сама просила вернуть Нору Вейл.

Судья открыл последнюю форму.

— Полномочия Луны.

— Складываю сегодня.

Кайден повернулся ко мне.

— Нора.

— Мы это уже обсуждали.

— Нет. Мы обсуждали шесть недель. Если ты не хочешь участвовать в кампании как жена, хотя бы сохрани работу Луны до назначения временного управляющего.

— Нет.

— У тебя сорок семь текущих дел.

— Сорок девять.

Он замер.

— Два пришли вчера.

Конечно, я помнила.

— Тем более.

— Именно поэтому передам их правильно.

— Кому?

— Управляющей канцелярии и Совету. Все дела с личными семьями распишу по ответственным. Резервы Северного Круга не относятся исключительно к Луне, там останусь до передачи отчетов, если закон позволяет.

Судья сказал:

— Позволяет как специалисту, но без права представлять Серебряный Хребет от имени Луны.

— Вот так и сделаем.

Кайден смотрел на меня.

— Ты уже все решила.

— Да.

— Когда?

— Между пятью и семью утра.

— Ты почти не спала.

— Правда.

— И считаешь это хорошим состоянием для решений?

Я наклонилась немного вперед.

— Перестань.

— Что?

— Делать вид, будто проблема в том, достаточно ли я поспала.

Он замолчал.

— Я не подписываю отказ от имущества. Не продаю дом за половину цены. Не передаю кому-то деньги. Не уезжаю на другой край Эймара. Я открываю процедуру развода после того, как муж признался в четырехмесячной измене и сообщил, что сам собирался развестись со мной через шесть недель.