Полезный человек — остается.

Политический партнер — остается.

Женщина, которая знает, как работают его склады, как успокоить семьи после тяжелой зимы, как объяснить непопулярное решение и как закрыть слабые места дома Альфы, — остается.

Он собирался заменить только ту часть меня, которую хотел видеть в постели.

— Ты думал, что я соглашусь?

— Не сразу.

— А потом?

Кайден посмотрел прямо.

— Да.

Я не знала, что больнее: измена или этот ответ.

Наверное, именно он.

Потому что в нем было восемь лет.

Я всегда оставалась.

Когда он стал Альфой и первые месяцы приходил домой злым на весь мир.

Когда его отец умер и Кайден почти перестал говорить.

Когда Совет требовал решений, которые могли стоить нам поддержки старых родов.

Когда он срывался.

Когда отменял ужины.

Когда забывал обещания.

Я оставалась.

Не потому, что была слабой.

Потому что любила.

Кайден превратил мою верность в гарантию.

— Ты ошибся.

Он нахмурился.

— В чем?

— Я не останусь.

— Сейчас ты зла.

— Да.

— И унижена. И я...

— Не объясняй мне мои чувства.

Он замолчал.

Я встала.

Подошла к письменному столу.

Там лежали чистые листы с гербом Хартов.

Я взяла один.

Кайден наблюдал.

— Что ты делаешь?

— То, что ты собирался сделать через шесть недель.

Достала перо.

Он встал.

— Нора.

— Какой у нас порядок расторжения брака правящего Альфы?

— Ты знаешь.

— Хочу услышать.

— Не сейчас.

— Именно сейчас.

Кайден подошел к столу.

— Ты не обязана принимать решение в ночь, когда узнала.

— Я обязана ждать шесть недель?

— Нет.

— Месяц?

— Я прошу хотя бы до утра.

— Зачем?

— Чтобы ты не делала то, о чем пожалеешь.

Я подняла глаза.

— Четыре месяца ты делал то, о чем, как утверждаешь, уже жалеешь. И почему-то не требовал от себя перенести решение до утра.

Он отступил.

Я положила перо на бумагу.

В Серебряном Хребте развод между обычными супругами оформлялся через суд.

Для правящего Альфы существовал дополнительный порядок, потому что брак затрагивал статус Луны, имущество дома и представительство стаи.

Первым шагом было письменное заявление одного из супругов.

Никакого согласия второго не требовалось.

Вот такой закон.

Странно, что когда-то он казался мне исключительно юридической формальностью.

Я написала дату.

Потом:

«Я, Нора Харт, супруга Альфы Серебряного Хребта Кайдена Харта...»

Перо остановилось.

Фамилия.

Еще моя.

Пока.

Кайден стоял напротив.

— Не делай этого сегодня.

Я продолжила:

«...заявляю о намерении расторгнуть брачный союз и прошу открыть процедуру прекращения статуса Луны и раздела имущества супругов в соответствии с законом стаи».

Рука дрожала сильнее.

Пришлось остановиться.

Не хотела испортить строку.

Кайден тихо сказал:

— Нора, пожалуйста.

Я подняла голову.

Он был бледным.

Вот теперь последствия перестали быть будущими.

— Чего ты просишь?

— Не подавать.

— Совсем?

Пауза.

— Пока.

Я почти улыбнулась.

Все еще выборы.

— Через шесть недель?

— Я не это имею в виду.

— А что?

Он подошел ближе.

— Дай мне время.

— Ты уже взял четыре месяца.

— Чтобы понять, чего хочу.

— Понял?

Он замер.

Точный вопрос.

Если бы сказал, что выбрал Лиссу, спор закончился бы.

Если бы сказал, что выбрал меня, пришлось бы объяснить, почему еще час назад лежал с ней в нашей постели.

— Я не знаю, — сказал Кайден.

Честно.

Наконец настолько честно, что стало почти легко.

— А я знаю.

Я подписала.

Нора Харт.

Последний раз это имя ощущалось моим.

Положила перо.

Кайден смотрел на заявление.

— Ты действительно собираешься разрушить восемь лет за одну ночь?

Злость вернулась мгновенно.

— За одну?

Он понял.

— Я неправильно сказал.

— Нет. Очень правильно. Только это не моя одна ночь. Это твои четыре месяца.

— Наш брак не состоит только из моей измены.

— Конечно нет.

Я встала напротив.

— В нем было восемь лет. Дом. Работа. Смерть твоего отца. Моя мать, которая жила у нас два месяца после болезни. Та зима, когда мы почти не спали, потому что в северных деревнях заканчивалось зерно. Твой первый год Альфой. Наши поездки. Наши ссоры. Секс. Любовь. Все это было.

Голос начал дрожать.

Я позволила.

Не обязана была выглядеть спокойной.

— Именно поэтому ты должен был сначала сказать мне, что хочешь другого. Не после четырех месяцев. Не после выборов. До нее.

Кайден смотрел.

— Я был трусом.

— Да.

Он вздрогнул.

Видимо, ожидал, что я смягчу.

Не стала.

— И эгоистом, — добавила я. — И очень самоуверенным человеком, если действительно думал, что после этого я останусь рядом и буду помогать тебе выигрывать Северный Круг.

— Я не думал, что это будет легко.

— Нет. Ты думал, что это будет возможно.

Он не ответил.

Я сложила заявление.

— Завтра утром передам судье.

— Ты не можешь снять статус Луны за один день.

— Я знаю закон.

— Есть имущество. Канцелярия. Совет. Представительство.

— Все оформим.

— Выборы.

Я посмотрела.

Кайден закрыл глаза.

Понял.

Но слово уже прозвучало.

— Вот теперь все правильно.

— Нора.

— Не волнуйся. Я не пойду завтра на площадь рассказывать людям, как застала Альфу голым с представительницей Зеленой Реки.

Он напрягся.

— Я не прошу тебя лгать.

— Пока нет.

— И не попрошу.

Я взяла футляр с документами.

— Посмотрим.

— Ты уедешь сейчас?

— Да.

— Ночь.

— У меня есть кучер и охрана.

— Я поеду с тобой.

— Нет.

— Нора.

— Ты останешься здесь.

— С Лиссой?

В его голосе появилось почти возмущение.

Я посмотрела.

— Это уже не моя забота.

Он отшатнулся так, будто я ударила.

Мне стало больно от собственной фразы.

Не приятно.

Не победно.

Больно.

Потому что еще утром его вечер был моей заботой.

Его здоровье.

Его расписание.

Его еда.

Его настроение перед заседанием.

Его безопасность.

Я знала, когда Кайден устал до состояния, где начинает принимать плохие решения. Знала, какой чай он пьет при простуде. Знала, что перед важным выступлением ему нужно десять минут одиночества, хотя вся команда пытается что-нибудь уточнить.

Восемь лет невозможно выключить одной подписью.

Но можно перестать действовать так, будто привычка заботиться обязывает оставаться женой.

Я пошла к двери.

Кайден сказал:

— Я люблю тебя.

Остановилась.

Не повернулась сразу.

Потом все же посмотрела.

— Тогда тебе придется однажды объяснить самому себе, почему этой любви оказалось достаточно, чтобы удерживать меня рядом, пока ты выбирал, кого хочешь больше.

Он ничего не ответил.

Я вышла.

Дарен стоял внизу.

Он увидел футляр в моих руках, потом лицо.

— Госпожа...

— Моя карета готова?

— Да.

— Хорошо.

Он открыл входную дверь.

Я остановилась.

— Дарен.

— Да?

— Давно?

Парень побледнел.

Я не уточнила.

Не требовалось.

— Я...

— Не спрашиваю, что происходило в спальне. Сколько раз Лисса приезжала сюда?

Он смотрел на пол.

— Я дежурю не каждую неделю.

— Сколько видел ты?

— Пять.

Пять.

За какой срок?

Не спросила.

Хватило.

— Спасибо.

Он поднял глаза.

— Простите.

— Не за что тебе извиняться.

Я вышла.

Холодный ночной воздух обжег лицо.

Возле лестницы стояла карета Лиссы.