— Я не Кайден.

— Я знаю.

— Тогда не сравнивай.

Голос стал жестче.

Я вспыхнула.

— Я не сказала, что вы одинаковые.

— Но поставила решения рядом.

— Потому что сейчас механизм одинаковый.

Лана тихо встала.

— Я все-таки выйду.

Никто не остановил.

Дверь закрылась.

Мы остались вдвоем.

Рейд оперся ладонями о край стола.

— Я не пытаюсь управлять твоей жизнью.

— Возможно.

— Я отвечаю за контракт.

— Да.

— И могу убрать консультанта с конкретной проверки.

— Можешь.

— Тогда...

— Но не рассказывай мне, что делаешь это ради меня, если не спросил меня.

Тишина.

Вот теперь он действительно услышал.

Я видела по лицу.

Не потому что волшебным образом понимала его мысли.

Просто человек перестал готовить следующую реплику и начал слушать.

— Ты могла бы сказать, что хочешь продолжить, — произнес он наконец.

— Когда?

Рейд замолчал.

— После того как ты сообщил решение?

Он выпрямился.

— Да.

— Вот именно.

— И что ты хотела?

Я почувствовала, насколько легко ответить:

уважения.

Свободы.

Права выбора.

Слишком большие слова.

Нужен был конкретный ответ.

— Чтобы ты сначала сказал: «Есть риск конфликта интересов. Я думаю добавить независимого проверяющего и предлагаю тебе выйти из части расследования. Что скажешь?»

Рейд несколько секунд смотрел.

— И ты бы сказала нет.

— Возможно.

— Скорее всего.

— Да.

— Тогда результат был бы тем же.

— Нет.

— Почему?

— Потому что в одном случае ты спрашиваешь мое мнение, а в другом ставишь меня перед готовым решением.

Он отвел взгляд.

— Понимаю.

Я все еще злилась.

— Правда?

— Да.

Он прошел к столу.

Взял одну из форм.

Положил обратно.

— Я объединил две вещи.

— Какие?

— Чистоту проверки и желание убрать тебя из удара.

Я не ответила.

Рейд продолжил:

— Первое считаю правильным до сих пор. Ты не должна быть единственным человеком, который делает выводы по документам, потенциально связанным с кампанией твоего мужа.

— Бывшего.

— Еще не юридически.

Я прищурилась.

— Сейчас не лучший момент для точности.

— Согласен.

Уголок его рта чуть дернулся, но он сразу стал серьезным.

— Второе было моей ошибкой.

Я ждала длинного оправдания.

Его не последовало.

— Я решил, что тебе лучше не лезть глубже, — сказал Рейд. — Не спросил. Это было неправильно.

Все.

Без «но».

Без рассказа, какой он на самом деле благородный.

Злость не исчезла мгновенно.

И не должна.

Но перестала расти.

— Хорошо.

Он поднял бровь.

— Не начинай.

— Я ничего.

— Это слово меня преследует.

— У тебя с ним личный конфликт?

— Долгая история.

Рейд медленно выдохнул.

— Тогда заново.

Он сел.

Показал на кресло напротив.

Я некоторое время стояла.

Потом тоже села.

— У нас три старые формы, — сказал он. — Все появились в документах по нападениям, которые политически вредят Черному Яру. Один шаблон происходит из твоей бывшей канцелярии, хотя позже распространялся шире.

— Да.

— Если проверка ведет в Серебряный Хребет, твое участие даст Кайдену основание говорить о личной заинтересованности.

— Он может сказать.

— И будет прав хотя бы в том, что личный интерес существует.

Я не стала отрицать.

— Да.

— Поэтому предлагаю назначить независимого проверяющего от Белого Озера. Все документы идут через него. Ты продолжаешь как технический специалист по логистике и происхождению форм. Но итоговое заключение не пишешь одна.

— Это разумно.

— И?

— Согласна.

Рейд ждал продолжения.

— Что?

— Ты не закончила.

— Закончила.

— Правда?

— Ты предложил профессиональное решение. Я согласилась.

— Теперь моя очередь привыкать.

Почти улыбнулась.

— Похоже.

Он постучал пальцами по столу.

— Второй вопрос. Ты хочешь продолжать именно эту проверку, если она приведет к людям Кайдена?

Вот теперь вопрос был поставлен правильно.

Мне понадобилось время.

Не потому что не знала.

Потому что хотела убедиться, что ответ мой.

Если расследование приведет к Серебряному Хребту, больно будет не только Кайдену.

Там работали люди, которых я знала много лет.

Некоторые были моими друзьями.

Мои бывшие помощники.

Управляющие.

Члены Совета.

Возможно, Эдрик.

Если выяснится, что кто-то из них сознательно манипулировал нападениями, я окажусь не рядом с чужой политической проблемой.

Внутри старой жизни.

Но именно поэтому уходить сейчас казалось неправильным.

— Да.

Рейд не спрашивал зачем.

Я сама объяснила:

— Я заметила первое несоответствие. Нашла форму. Знаю, как она создавалась. Если выйду сейчас только потому, что мне может не понравиться фамилия в конце цепочки, это тоже будет личным решением, а не профессиональным.

— Согласен.

— Но если независимый проверяющий решит, что мое участие мешает конкретному эпизоду, отступлю.

— Договорились.

Я посмотрела.

— И еще.

— Говори.

— Если снова решишь, что мне что-нибудь «лучше» ради моего же состояния, сначала скажи, что это твое мнение.

Он усмехнулся.

— У меня много мнений.

— Уже заметила.

— Некоторые очень правильные.

— Это мы будем проверять отдельно.

На этот раз он улыбнулся.

Недолго.

Но напряжение наконец ушло достаточно, чтобы снова видеть перед собой не мужчину, с которым только что спорила, а работодателя, с которым можно работать.

Это было странно приятно.

Не потому что Рейд извинился.

Потому что конфликт не уничтожил разговор.

Мы поспорили.

Оба раздражались.

Он признал конкретную ошибку.

Я не обязана была делать вид, что теперь все прекрасно.

И работа продолжилась.

С Кайденом я слишком часто считала хороший финал ссоры возвращением к тому состоянию, будто ссоры не было.

Здесь никто не пытался стереть ее.

Независимого проверяющего нашли к обеду.

Альма Дейн.

Пятьдесят два года.

Заместительница главы резервной комиссии Белого Озера.

Я знала ее давно и уважала настолько, насколько можно уважать человека, который однажды вернул мне сорок страниц расчета с подписью:

«Все правильно, но читать невозможно».

Альма приехала в тот же день.

Первым делом спросила:

— Кто из вас уже успел обвинить Серебряный Хребет?

— Никто, — ответила я.

Рейд сказал одновременно:

— Пока никто.

Она посмотрела на него.

— Очень политический ответ.

— Я кандидат на выборную должность. Иногда случается.

— Со мной не нужно.

Альма сняла дорожные перчатки.

— Показывайте.

Мы разложили четыре формы:

мой старый образец;

три подозрительных.

Альма проверила поля.

Порядок.

Типографскую метку.

Внизу каждой бумаги находилась маленькая цифра.

На первой:

На второй:

На третьей:

На моей:

без номера.

— Это номера экземпляров? — спросила Лана.

— Нет, — сказала я.

— Уверена?

— Первый тираж не нумеровали.

Альма поднесла лист ближе к лампе.

— Типографская серия?

Я посмотрела.

Цифры напечатаны другим шрифтом.

Позже.

— Возможно, внутренние номера отправителей.

Рейд спросил:

— Почему на трех формах они находятся в одном месте?

Хороший вопрос.

Все три цифры стояли на нижнем левом поле.

Не в официальной графе.

Альма сказала:

— Нужно проверить другие документы, которые приходили через те же отделы.

Мы запросили.

Работа заняла два часа.

Первые два ничего не дали.