— Можно?

Харвен передал.

Форма была старого типа.

В верхней части — номер чрезвычайного сообщения.

Внизу — код отправки.

Пока ничего.

Но сам факт, что кто-то использовал отдельный лист для уточнения времени, которое не совпадало с реальной логистикой, уже требовал проверки.

— Где сейчас караван? — спросила я.

Рейд ответил:

— Поврежденные телеги оставили на месте. Остальное отвели на ближайшую станцию.

— Сопровождающие?

— Там же. Тяжело раненого повезли в городскую лечебницу.

— Старший каравана может говорить?

Офицер ответил:

— Да.

— Тогда самое простое — спросить у него, во сколько они вышли и где находились, когда напали.

Эдрик посмотрел на меня.

— Вы думаете, нападение было в другом месте?

— Пока думаю только, что бумага не совпадает с дорогой.

— Хотите ехать туда?

Вопрос застал немного врасплох.

Я посмотрела на Рейда.

Он не отвечал за меня.

Правильно.

— Да.

— Сегодня?

— Если старший каравана на станции и может говорить, лучше сегодня.

Рейд спросил:

— Ты уверена?

— Почему нет?

— Дорога после вчерашнего обвала открыта только для легких экипажей.

— Значит, едем верхом или на небольшой карете.

— На дороге произошло вооруженное нападение несколько часов назад.

Вот теперь услышала то, чего боялась.

Не приказ.

Но направление.

— И?

Рейд нахмурился.

— Я говорю о риске.

— Я понимаю.

— У тебя нет охраны.

— Я еду не одна.

Он помолчал.

— Я поеду.

Кайден резко сказал:

— В этом нет необходимости.

Все опять повернулись.

Рейд спокойно спросил:

— Почему?

— Потому что есть общая стража. Не требуется лично везти Нору на место нападения.

— Я еду проверять свою границу.

— Тогда тем более твоя задача там не сопровождать консультанта.

Я почувствовала, как внутри поднимается раздражение.

Не на ревность даже.

На то, как быстро двое мужчин начали обсуждать мой маршрут между собой.

— Я все еще здесь.

Кайден замолчал.

Рейд повернулся.

Я продолжила:

— Если комиссия считает, что мне нужно ехать, я поеду. Если нет, останусь. Но давайте не превращать это в вопрос, кто именно меня куда повезет.

Рейд кивнул первым.

— Согласен.

Кайден сжал челюсть.

Потом тоже:

— Да.

Харвен посмотрел на всех нас поверх очков.

— Я уже жалею, что не ушел на пенсию прошлой зимой.

Несколько человек засмеялись.

Напряжение немного ушло.

— Госпожа Вейл едет как специалист комиссии, — продолжил он. — Альфа Морн едет как глава территории. Двое людей общей стражи сопровождают. Все довольны?

— Нет, — сказал Кайден.

Я посмотрела.

Он добавил:

— Но возражений по процедуре нет.

Честно.

— Прекрасно, — сказал Харвен. — Тогда заканчиваем цирк и возвращаемся к нападению.

Выезжали через час.

Рейд успел переодеться в дорожную одежду и привести четыре свежих лошади.

Я выбрала карету.

Не потому что боялась верховой дороги.

Потому что в карете можно читать документы.

Рейд увидел стопку бумаг у меня на коленях.

— Теперь понимаю.

— Что?

— Почему ты отказалась от лошади.

— Я умею планировать.

— Ужасная привычка.

Он сел напротив.

С нами ехали Лана и офицер общей стражи. Двое вооруженных всадников держались по сторонам.

То есть никакой интимной поездки с соперником бывшего мужа.

Если журналисты захотят придумать, справятся и без помощи реальности.

Карета тронулась.

Я снова открыла сводный доклад.

— Рейд.

— Да?

— Кто утверждает внутренние формы пограничных сообщений в Черном Яру?

— Стража.

— Технически кто?

— Начальник связи. Почему?

Я показала лист.

— Я знаю этот шаблон.

Он взял.

— Откуда?

— Похожую форму моя канцелярия разработала два года назад для быстрых запросов по резервам Серебряного Хребта.

— Похожую или эту?

— Не знаю.

— Ты можешь проверить?

— У меня остались личные рабочие копии шаблонов в восточной усадьбе.

— Они принадлежат Серебряному Хребту?

— Часть официальных — да. Но мои черновые схемы полей и старые образцы, которые выдавались межстайной комиссии, у меня законно.

Он вернул лист.

— Посмотрим после поездки.

Я кивнула.

Это было направлением для следующего шага.

Но сегодня главная задача проще:

узнать, где и когда на самом деле произошло нападение.

Через час дорога стала хуже.

Карету качало.

Пришлось закрыть бумаги.

Рейд держался за кожаный ремень возле стены.

— Все еще считаешь, что обоз мог пройти двадцать семь миль за два часа?

— Нет.

— Даже если возница сумасшедший?

— Тогда доехали бы две телеги из шести.

Он усмехнулся.

— Убедительно.

Лана спросила:

— А если время выхода тоже неправильное?

— Тогда выясним.

— Ты говоришь так, словно надеешься, что все просто ошибка.

Я посмотрела.

— Конечно надеюсь.

— Почему?

— Потому что альтернативы хуже.

Рейд не вмешивался.

Я продолжила:

— Если секретарь неправильно перенес время, исправим отчет. Если начальник каравана задержал выход и не сообщил, это нарушение. Если нападение произошло в другом месте, проверим маршрут. Все неприятно, но понятно.

— А хуже?

Я посмотрела на форму.

— Хуже, если кто-то специально сделал отчет таким, чтобы он показывал то, чего не было.

Карета снова сильно качнулась.

Лана ухватилась за сиденье.

— Зачем?

Я не ответила сразу.

Потому что уже существовал слишком удобный политический результат:

нападение на территории Рейда;

неадекватная охрана;

вывод о необходимости усилить центральное командование;

именно программа Кайдена.

Но произносить это сейчас означало обвинять людей без доказательств.

— Не знаю.

Рейд встретил мой взгляд.

Он, вероятно, думал о том же.

И тоже промолчал.

Мне это понравилось.

Старшего каравана звали Оллен Тарс.

Он сидел в маленькой комнате дорожной станции с перевязанным плечом и огромной кружкой горячего бульона.

Увидев Рейда, попытался встать.

— Сиди, — сказал тот.

Оллен послушался.

Рядом находился лекарь.

Я представилась.

Мужчина кивнул.

— Знаю.

Конечно.

— Нам нужно восстановить маршрут.

— Я уже рассказывал стражникам.

— Я прочитала.

Показала доклад.

— Но там есть несоответствие по времени.

Оллен нахмурился.

— Какое?

— Во сколько вы вышли из Равена?

— Около четырех.

— Четыре десять?

Он задумался.

— Может. Мы собирались в четыре ровно, но последняя телега задержалась.

— Почему?

— Лопнула ременная стяжка.

— Кто фиксировал выход?

— Складской писарь.

— Хорошо. До какой станции доехали первой?

— До Хорена.

Я посмотрела на карту.

Первая нормальная остановка через одиннадцать миль.

— Во сколько?

— Уже светало.

Я замерла.

— Насколько?

— Не знаю. Шесть с чем-то.

Вот.

Если в шесть с чем-то они находились только на первой станции, нападение у Дальнего перевала до рассвета невозможно.

— Вы меняли лошадей?

— Нет. Только напоили.

— Сколько стояли?

— Минут двадцать.

— Потом?

Оллен потянулся за бульоном.

— Прошли еще мили четыре, может пять. Там на повороте лежали деревья.

Рейд нахмурился.

— Где именно?

Оллен показал на карту.

Совсем не там, где официальный доклад ставил нападение.

Примерно в пятнадцати милях южнее.

— Вы уверены? — спросила я.

Он посмотрел как на сумасшедшую.

— Мне там плечо распороли. Уверен.

— Тогда почему в сообщении указан участок возле Дальнего перевала?