— Врёшь.

— Проверь.

Они стояли друг напротив друга — дракон и человек, бывшая служанка и наследник древнего клана — и сверлили друг друга взглядами. Вокруг шумел бал, смеялись гости, играла музыка, но Анна вдруг поняла, что весь этот шум отошёл на задний план. Всё, что она видела, — это серебристые глаза и нахальную улыбку.

— Потанцуем? — неожиданно предложил Торвальд.

Анна растерялась.

— Что?

— Танец. Ты умеешь танцевать? Или только штукатурить стены?

— Я умею танцевать, — оскорбилась Анна. — Просто не ожидала, что ты пригласишь меня.

— Я полон сюрпризов, — Торвальд протянул ей руку. — Ну же, Смирнова. Покажи, что ты не только мастерок в руках держать умеешь.

Анна секунду поколебалась, а потом вложила свою ладонь в его. Пальцы у дракона были горячими — даже через перчатку она чувствовала жар, исходящий от его кожи. Вот что значит — драконья кровь.

Они вышли в центр зала. Музыка сменилась — заиграла плавная, тягучая мелодия, и пары закружились по паркету. Торвальд положил руку на талию Анны, и она вдруг осознала, как близко он стоит. Слишком близко.

— Ты хоть раз в жизни танцевала? — поинтересовался он, ведя её в такт музыке.

— Танцевала, — ответила Анна. — На балу у лорда ван Дерра. С Мартой.

— С поварихой? — Торвальд издал короткий смешок. — О, это многое объясняет.

— Что именно?

— То, что ты танцуешь, как будто месишь раствор.

— А ты танцуешь, как будто пытаешься взлететь, — не осталась в долгу Анна. — Слишком резкие движения. Ты дракон или воробей?

Торвальд прищурился, но уголки его губ дрогнули.

— Острая на язык. Люблю таких.

— Ты это уже говорил.

— Потому что это правда.

Они сделали ещё несколько па, и Анна неожиданно поймала себя на том, что улыбается. Торвальд вёл уверенно, и, несмотря на все её подколы, танцевал он прекрасно. Она вдруг вспомнила их первую встречу, когда он вошёл в аудиторию и сел рядом с ней. Как они цапались на каждом занятии, как он разбил колбы, когда она прошла мимо. И как потом, после совместной работы, предложил научить её драконьим приёмам. Это было… мило? Нет, не мило. Торвальд не был милым. Он был вредным, высокомерным, невыносимым. Но что-то в нём изменилось. Или, может быть, изменилась она сама.

— О чём ты думаешь? — спросил Торвальд, наклоняясь чуть ближе.

— О том, что ты всё ещё стоишь у меня на пути, — мгновенно ответила Анна.

— А ты всё ещё не хочешь признать, что я тебе нравлюсь.

— Ты слишком много о себе воображаешь, дракон.

— А ты слишком мало о себе думаешь, Смирнова.

Она не нашлась, что ответить. Музыка закончилась, и они остановились посреди зала, глядя друг на друга. Вокруг аплодировали — не им, конечно, а музыкантам, — но Анна вдруг почувствовала себя так, будто они одни в целом мире.

— Может, ещё один танец? — спросил Торвальд.

— Может, хватит? — парировала Анна, но руку не убрала.

— Значит, ещё один.

И он снова повёл её в круг, и Анна, сама не зная почему, не сопротивлялась.

Ближе к полуночи, когда гости уже вдоволь натанцевались, наелись и напились (вампиры — своим вином, люди — травяными настойками), Лионелла взошла на небольшую сцену в центре главного зала и попросила внимания. Шум стих. Вампиры, эльфы, гномы, люди — все обернулись к ней.

— Дорогие гости! — начала Лионелла звонким, но чуть дрожащим от волнения голосом. — Сегодня особенный вечер. Не только потому, что мы празднуем возрождение Мортегар-холла. Но и потому, что мы хотим поблагодарить человека, который сделал это возможным. Вернее, не человека, а волшебницу.

Анна, стоявшая у колонны, чуть не поперхнулась травяным отваром. Волшебницу?

— Анна Смирнова, — продолжала Лионелла, ища её глазами, — пришла в наш замок полгода назад. Она увидела то, что другие видели веками: мрачные стены, холод, запустение. И она сказала: «Я сделаю это место домом». И она сделала. Вы все сегодня ходили по этим залам, вы видели лунный сад, усыпальницу, бар. Вы чувствовали этот уют. Всё это — её рук дело.

По залу прокатился одобрительный гул. Анна почувствовала, как к щекам приливает кровь.

— От имени клана Мортегар, — Лионелла кивнула родителям, и те величественно выступили вперёд, — я хочу вручить нашей дорогой Анне скромный подарок. Это знак нашей благодарности. И не только нашей — но и всего ночного народа.

Леди Мортегар подняла руку, и откуда-то сверху, из теней, спикировало маленькое существо. Оно было размером с крупную летучую мышь — чёрное, с бархатистой шёрсткой и перепончатыми крыльями. Крошечная головка с большими ушами и блестящими глазами-бусинками вертелась по сторонам, с любопытством разглядывая собравшихся. Анна ахнула.

— Это не просто летучая мышь, — пояснила Лионелла, и существо послушно опустилось на её протянутую ладонь. — Это магическое создание. Днём оно спит и выглядит как обычная мышь. Но если его хозяину угрожает опасность, оно превращается в гаргулью — каменного стража, который будет защищать вас до последнего. Такие существа — большая редкость. Эту малышку вырастили наши летучие мыши, те самые, которых вы переселили в пещеру. Они хотели отблагодарить вас за то, что вы не выгнали их, а дали им новый дом.

Лионелла протянула руку, и мышь, чуть помедлив, перепорхнула на плечо Анны. Та замерла, боясь пошевелиться. Существо было лёгким, почти невесомым. Оно устроилось у неё на плече, обернуло хвостик вокруг её шеи и тихо пискнуло.

— Она признала вас, — улыбнулась леди Мортегар, и впервые в её голосе прозвучала теплота. — Это высшая честь.

— И это ещё не всё, — добавила Лионелла, доставая из складок платья кожаный мешочек, который она вручила Анне. — Здесь оставшаяся часть оплаты за ремонт и небольшой бонус. За то, что вы сделали наш дом живым.

Анна взяла мешочек. Он был тяжёлым — гораздо тяжелее, чем она ожидала. Она знала, что не стоит открывать его при всех, но даже на ощупь было ясно: золота там больше, чем она могла мечтать.

— Спасибо, — сказала она, и голос её дрогнул. — Я не знаю, что сказать. Я просто… просто делала свою работу.

— Нет, — произнёс лорд Мортегар, и его глубокий голос прозвучал на весь зал. — Вы делали больше, чем работу. Вы вернули нам гордость. За это не благодарят золотом. Но больше у нас ничего нет. Примите хотя бы это.

Анна прижала руку к сердцу, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. Маленькая мышь на её плече тихо заурчала, напоминая о себе, и Анна вдруг рассмеялась — тихо, счастливо.

Гости захлопали. Лионелла обняла её, Марта кричала «ура» откуда-то из бара, Костик от избытка чувств уронил поднос, но никто не обратил внимания. Торвальд, стоявший в стороне, поймал взгляд Анны и медленно, одними уголками губ, улыбнулся.

— Поздравляю, Смирнова, — произнёс он, подходя к ней, когда гости снова зашумели и разбрелись. — Ты теперь не просто маляр-штукатур. Ты теперь повелительница гаргулий.

— Это не гаргулья, это мышь, — поправила Анна, поглаживая зверька по головке. Мышь благодарно пискнула.

— Которая превращается в гаргулью, — напомнил Торвальд. — Кстати, как ты её назовёшь?

Анна задумалась. Она смотрела на маленькое создание, доверчиво прижавшееся к её плечу, и думала о том, как далеко она ушла от той отчаявшейся девочки на вокзале.

— Мисти, — сказала она наконец. — Пусть будет Мисти. Как туман.

— Подходит, — согласился Торвальд. — И что теперь, Смирнова? Какой замок ты будешь ремонтировать следующим?

— Пока не знаю, — Анна улыбнулась. — У меня есть дом, сын, работа. И теперь — собственная гаргулья. Думаю, я пока отдохну.

— Отдых — это не для тебя, — покачал головой Торвальд. — Ты через неделю заскучаешь и начнёшь искать новый проект.

— Посмотрим.

— Посмотрим, — согласился он.

Бал продолжался до самого рассвета. Гости танцевали, смеялись, восхищались замком. А когда небо на востоке начало светлеть, вампиры стали расходиться, благодаря хозяев и обещая вернуться снова. Лионелла, уставшая, но счастливая, обняла Анну на прощание.