Первые кареты начали подъезжать к воротам замка, когда солнце только начинало клониться к закату, окрашивая небо в оттенки розового и лилового. И каждая карета, каждый экипаж, каждый всадник, миновав арку главных ворот, замирали в изумлении. Возницы придерживали лошадей, пассажиры высовывались из окон, а некоторые и вовсе выходили, чтобы убедиться, что им не мерещится.
Замок сиял.
Анна постаралась на славу. Фасад, ещё недавно серый и мрачный, покрытый вековой копотью и пятнами сырости, теперь мягко светился — она покрыла камень тончайшим слоем люминесцентной глазури, которую изобрела сама, смешав лунную пыль с эльфийским перламутром. Глазурь впитывала дневной свет, а с наступлением темноты начинала испускать тёплое золотистое сияние, которое пульсировало, словно живое. Окна были распахнуты, и из них лился свет сотен свечей, которые зажгли самые расторопные скелеты — Костик лично проверил каждый подсвечник, отсчитывая их по пальцам (своим и чужим), и ни один не уронил. На башнях развевались штандарты с гербом ван Дерров — серебряный дракон на чёрном поле, — и лёгкий ветерок колыхал их, заставляя драконов словно парить в воздухе, готовых вот-вот сорваться и улететь в темнеющее небо.
Внутренний двор, который гости видели, проезжая к главному входу, напоминал райский сад. Элара превзошла саму себя: розы цвели, несмотря на осень, увивая колонны ажурной арки; их лепестки переливались в свете фонарей от нежно-розового до глубокого алого, и каждый цветок источал тонкий аромат, который, казалось, проникал прямо в сердце. Фонтан струился светящейся водой, и струи его складывались в причудливые фигуры — то в танцующую нимфу, то в парящую птицу, то в распускающийся цветок. Вдоль дорожек покачивались цветы, которые раскрывали бутоны при приближении гостей и закрывали их за их спинами, создавая ощущение, что сам сад приветствует каждого входящего. Скелеты-садовники — да, Элара всё-таки приручила нескольких, облачив их в зелёные передники поверх ливрей, — чинно подстригали кусты, делая вид, что так и надо. Один, правда, стриг уже пятый раз одно и то же место, превратив шарообразный куст в нечто, напоминающее грустного ёжика, но это заметила только Анна, и то лишь потому, что знала каждый куст в лицо.
Главный вход украшала гирлянда из живых огоньков — Линнет одолжила заклинание из ведьминского арсенала, — которые складывались в слова «Добро пожаловать» на трёх языках: общем, эльфийском и драконьем. У дверей гостей встречали скелеты в ливреях.
Вот тут Анна постаралась особенно. Она заказала для костяных слуг особую униформу в лучшей портновской мастерской Мейнхолла: тёмно-синие камзолы с серебряными галунами, белые перчатки (чтобы не смущать гостей видом голых костей) и высокие цилиндры с крошечными магическими огоньками на полях. Выглядели они одновременно нелепо и величественно, словно почётный караул какого-то потустороннего королевства. Каждый скелет получил строжайшую инструкцию: «Улыбаться, кланяться, принимать плащи, не ронять, не скрипеть, не пугать». Инструкцию зачитывала Анна лично, трижды, и потом ещё Марта повторила для особо забывчивых. Костик, назначенный старшим лакеем, выучил свою роль назубок и теперь стоял у doors, вытянувшись по стойке смирно и сверкая пустыми глазницами с таким достоинством, что ему позавидовал бы любой королевский мажордом.
Гости входили в холл и замирали. От былой мрачности не осталось и следа. Свет сотен свечей отражался в начищенных полах, и казалось, что под ногами у гостей расстилается жидкое золото. Хрустальная люстра переливалась радужными искрами, отбрасывая крошечные зайчики на стены. Стены сияли мягким лунным светом — та самая краска, которую Анна впервые опробовала в своей комнате над колыбелью сына, теперь покрывала весь холл, создавая ощущение, что гости идут по лунной дорожке. Вдоль лестницы, ведущей в бальную залу, стояли скелеты-музыканты — настоящий оркестр из двенадцати костяков, которые по команде начинали играть. Анна не была уверена, что они умеют играть, но Линнет помогла встроить в их пальцы простенькие магические артефакты, и теперь скелеты извлекали из скрипок и флейт вполне сносную мелодию. Для надёжности за ними присматривал один живой музыкант, нанятый в городе, который дирижировал и подсказывал такт.
— Это невероятно, — прошептала госпожа Тремейн, жена главы гильдии ткачей, оглядывая холл широко распахнутыми глазами. Она была женщиной немолодой, многое повидавшей, но такого великолепия не ожидала. — Я ожидала увидеть склеп, паутину и запах тлена, а тут…
— … дворец, — закончила за неё Линнет, которая пришла одной из первых, чтобы поддержать подругу. На ней было ярко-фиолетовое платье, а в волосах запуталась пара светлячков — то ли часть образа, то ли результат очередного эксперимента. — Я же говорила. Анна — чудо.
— И кто такая эта Анна? — тут же заинтересовалась другая гостья, эльфийка в струящемся серебристом платье, которое, казалось, было соткано из лунного света. Она склонила голову к плечу, и её удлинённые уши чуть дрогнули. — Новая хозяйка замка? Родственница лорда ван Дерра?
— Служанка, — с удовольствием сообщила Линнет, наслаждаясь произведённым эффектом. — Просто служанка.
По залу прокатился шепоток. Слухи о чудо-служанке, которая превратила логово некроманта в сияющий дворец, распространялись быстрее, чем магический огонь по сухой траве. Кто-то говорил, что она — могущественная волшебница, скрывающая свой дар под личиной простолюдинки. Кто-то — что она из другого мира, призванная самим некромантом. Кто-то даже утверждал, что она — потерянная наследница какого-то древнего рода, сосланная в услужение по трагической случайности. Анна, которая как раз спускалась по лестнице, чтобы проверить, всё ли в порядке, услышала обрывки этих сплетен и только хмыкнула. За семь месяцев она привыкла и не к такому.
Сама она сегодня была не в форме служанки. На ней было то самое платье, которое она купила когда-то в лавке полуфейри, — глубокого винного цвета, струящееся, с серебряной вышивкой по подолу, которая повторяла узор ветвей и листьев. Волосы она уложила в простую, но изящную причёску, закрепив их парой серебряных шпилек, а на шею надела тонкую цепочку с крошечным светящимся камнем — подарок Элары, который мягко пульсировал в такт её сердцебиению. Она выглядела как хозяйка бала, хотя сама себя таковой не считала. Для неё это был просто ещё один проект, который нужно довести до совершенства.
— Анна! — Линнет подбежала к ней и схватила за руку, её светлячки испуганно заметались. — Ты только посмотри! Даже те, кто боялся, теперь улыбаются. Скелеты-лакеи имеют бешеный успех. Госпожа Тремейн только что спросила, нельзя ли арендовать парочку для её званого ужина.
— Лишь бы не роняли подносы, — пробормотала Анна, но в душе ликовала. Она окинула взглядом зал: гости смеялись, пробовали закуски, восхищались убранством. Никто не выглядел испуганным. Никто не жался к стенам. Даже пожилой маг-теоретик из Академии, известный своим скептицизмом, с интересом разглядывал магическую глазурь на колонне, водя по ней пальцем и что-то бормоча себе под нос.
Гости прибывали. Зал наполнялся смехом, музыкой, шелестом платьев. Марта превзошла себя: столы ломились от угощений. Миниатюрные пирожки с мясом и травами, запечённые фазаны в медовой глазури, фрукты из сада Элары — яблоки, которые светились изнутри, и виноград, каждая ягода которого напоминала драгоценный камень, — горы сладостей, к которым было страшно притронуться, потому что они выглядели как произведения искусства, и, разумеется, огромный торт, который Марта соорудила при помощи магии и трёх скелетов-помощников. Торт представлял собой точную копию замка — с башенками, бойницами и крошечным сахарным драконом на вершине. Анна, увидев его, даже прослезилась. Один из скелетов, помогавших Марте, кажется, упал в крем, но это было уже не важно — его отправили отмываться, а торт всё равно получился великолепным. Напитки лились рекой — лёгкое эльфийское вино, мерцающее золотом, травяные настойки, от которых становилось тепло и уютно, и искристая вода из фонтана во дворе, которая, как утверждала Элара, прибавляла здоровья и хорошего настроения.
