— Это не замок, это дворец, — сказала она, проводя рукой по идеально ровной стене. — Господин, наверное, сам себя не узнает.

— Господин пока не видел, — ответила Анна. — Он к себе в лабораторию заперся и носа не кажет. Говорит, у него какой-то важный эксперимент.

— Ну, тем лучше, — хмыкнула Марта. — Меньше ворчать будет.

Второй месяц Анна потратила на западное крыло — самое запущенное, с протечками, плесенью и разбитым окном. Здесь пришлось повозиться: сначала заделать трещины в кладке, потом укрепить перекрытия, потом уже браться за отделку. Она освоила новый состав — водоотталкивающую пропитку на основе лунной пыли и какого-то редкого масла, которое ей посоветовала Линнет. Состав оказался настолько эффективным, что даже в самых сырых углах западного крыла перестало капать.

В середине второго месяца случилось важное событие: её сын начал ползать. Анна назвала его Николасом — Ником, для краткости. Имя пришло само собой, когда она в очередной раз перебирала старые книги в библиотеке и наткнулась на историю о святом Николе-покровителе детей. Ей показалось это добрым знаком.

Ник рос крепким и любопытным. Пока Анна работала, Марта присматривала за ним на кухне, усадив в плетёную корзину с мягкими одеяльцами. Но как только малыш научился передвигаться самостоятельно, корзина перестала быть надёжным укрытием. Он выбирался из неё с упорством, достойным лучшего применения, и отправлялся исследовать мир.

Больше всего Ника привлекали скелеты. Возможно, потому что они были повсюду, а возможно — потому что они забавно щёлкали челюстями и гремели костями при ходьбе. Однажды Анна, закончив очередной участок стены, обернулась и увидела такую картину: её сын сидел на полу посреди коридора, а вокруг него стояли три скелета и по очереди щёлкали челюстями. Ник хохотал в голос — заливисто, от души, колотя ладошками по каменному полу.

— Вы что делаете? — опешила Анна.

Скелеты синхронно повернули черепа к ней. Челюсти замерли. Ник, лишившись развлечения, недовольно загулил.

— Они ему погремушки устроили, — пояснила Марта, выглянувшая из кухни на шум. — Ты посмотри, он же в восторге.

Действительно, Ник смотрел на скелетов с выражением абсолютного счастья и требовательно тянул ручки. Костик — тот самый, что теперь был старшим отделочником, — неуверенно протянул ему костяной палец. Ник вцепился в него и радостно засмеялся.

С тех пор каждый перерыв на кормление превращался в небольшой концерт. Скелеты, которым выпадало оказаться поблизости, замирали и начинали издавать звуки: кто-то щёлкал челюстью, кто-то постукивал костяшками пальцев о стену, кто-то гремел инструментами. Ник ползал среди них, смеялся и ловил убегающие тени. Анна смотрела на это и чувствовала, как в груди разливается тепло. Её сын не боялся скелетов. Они были частью его мира с рождения, его первыми игрушками и первыми друзьями. И от этого почему-то становилось легче.

Третий месяц Анна посвятила бальной зале. Это был её личный вызов — огромное помещение с колоннами, которое она мечтала привести в порядок с того самого дня, как впервые в него заглянула. Здесь пришлось работать самой: скелеты не могли справиться с тонкой отделкой, требующей художественного чутья. Анна расписывала колонны вручную, смешивая краски с лунной пылью, чтобы узоры мягко светились в темноте. Гобелены она отдала в городскую чистку — Грегор посоветовал хорошего мастера, который специализировался на старинных тканях. Люстру очистили до хрустального блеска, и теперь, когда в залу проникал солнечный свет, по стенам разбегались сотни радужных зайчиков.

На четвёртый месяц пришла очередь жилых комнат. Анна обновила гостевые покои, сменила обивку на мебели, заменила истлевшие портьеры. В одной из комнат она обнаружила старинное зеркало в резной раме, покрытое таким слоем пыли, что оно казалось мутным стеклом. Она отчистила его и ахнула: зеркало оказалось магическим. Отражение в нём показывало не то, что было сейчас, а то, что было когда-то — или могло быть. В зеркале комната выглядела так, будто в ней только что закончили уборку, горели свечи и лежали свежие цветы. Анна решила оставить его как ориентир — образец того, к чему она стремилась.

Пятый месяц ушёл на коридоры и лестницы. Анна заменила стёртые ступени, укрепила перила, а заодно придумала систему освещения: небольшие магические светильники, которые автоматически загорались, когда кто-то входил в коридор, и гасли, когда никого не было. Скелетам это было безразлично — они видели в темноте, — но Марта оценила.

— Хоть не спотыкаюсь теперь, — сказала она, поднимаясь по лестнице с подносом.

Шестой месяц Анна провела на чердаке и в подвале. На чердаке она навела порядок, рассортировала старую мебель и сундуки, а заодно обнаружила несколько ящиков с книгами, которые, видимо, когда-то не поместились в библиотеку. Среди них оказался потрёпанный фолиант по садовой магии — тот самый, который позже подтолкнул её к решительным действиям.

В подвале было сложнее. Там царила вековая сырость, и водились крысы — или кто-то похожий на крыс, но размером с кошку. Анна потравила их специальным составом, а потом укрепила стены и наладила вентиляцию. Когда подвал просох, она обнаружила, что он гораздо больше, чем казалось: несколько помещений уходили глубоко под землю, и в одном из них даже был старый винный погреб с пустыми стеллажами. Анна мысленно сделала пометку: когда-нибудь, если господин разрешит, здесь можно будет хранить припасы.

К седьмому месяцу замок сиял. Буквально. Магические покрытия, которые Анна использовала повсюду, создавали ощущение, что стены сами излучают тёплый, уютный свет. Полы блестели, окна были чисты, коридоры больше не пахли сыростью. Замок ван Дерра снова выглядел так, как, наверное, выглядел столетия назад — когда в нём жили не только некромант и пара слуг, а целый двор.

Но именно тогда, стоя на ступенях главного входа и оглядывая свою работу, Анна поняла, чего не хватает.

Сад.

Внутренний двор замка, окружённый зубчатыми стенами, представлял собой печальное зрелище: заросший бурьяном, с кривыми мёртвыми деревьями, затянутый паутиной, сквозь которую едва пробивались солнечные лучи. Дорожки, вымощенные булыжником, давно заросли мхом, а фонтан в центре — огромная каменная чаша, которую поддерживали фигуры каких-то мифических зверей, — был сух и покрыт трещинами. Анна пыталась навести порядок своими силами, но быстро поняла: скелеты не годятся для садовых работ. Они могли вырвать сорняки — но вместе с редкими растениями. Могли подстричь кусты — но после их стрижки кусты напоминали обглоданные палки. А уж сажать что-то живое они и вовсе не умели. Им нужен был садовник. Живой. С руками, которые чувствуют землю.

Она отправилась к хозяину.

Элиас ван Дерр сидел в своём кабинете, как обычно, заваленный книгами и свитками. За те месяцы, что Анна работала в замке, он почти не изменился — всё тот же худой старик с крючковатым носом и прозрачными глазами. Но теперь, когда замок был отремонтирован, его траурное чёрное одеяние смотрелось особенно дико — как мрачное пятно на фоне сияющих стен.

— Господин, — Анна остановилась перед столом, уперев руки в бока. — Нам нужен садовник.

Некромант поднял глаза от книги.

— Зачем?

— Затем, что у вас сад в ужасном состоянии. Я могу отремонтировать замок, могу покрасить стены, могу вымыть окна. Но я не умею выращивать розы. А скелеты — тем более. Мне нужен кто-то, кто разбирается в растениях.

Старик помолчал, потом издал свой обычный сухой смешок.

— Требуешь, — констатировал он. — Что ж, ты права. Сад действительно пришёл в запустение. Я подумаю, кого можно нанять.

Но Анна не собиралась ждать, пока он «подумает». Она уже успела изучить своего хозяина: если не давить — ничего не добьёшься.

— Я знаю, что вы можете найти кого угодно, — сказала она. — Вы же призываете людей из других миров. Неужели нельзя призвать садовника?

Некромант отложил книгу.

— Призвать садовника — это не то же самое, что призвать служанку. Здесь нужен кто-то, кто понимает магию растений. А это дар, который не у каждого есть.