— Да? — удивился Олейник. — Даже так? Хм! Вы после службы в армии?

— Мне семнадцать лет, — скромно улыбнувшись, сказал я.

— Хм! Мне вас представили иначе. Ну, да ладно. В этом году поступаете? Какой балл в аттестате? Вы школу в том году окончили? Не поступили? Вторая попытка?

Он обстрелял меня вопросами и внимательно ждал, что я отвечу. Мы пока стояли. Наверное, Виктор Петрович ждал, когда с меня стечёт, и стул не предлагал.

— Сдал экзамены экстерном. Аттестат пятёрошный. Золотая медаль.

Я нырнул в портфель и, вынув ещё одну папку со своими документами, передал её ректору.

Виктор Петрович взял папку, открыл и глядя на лежащий сверху аттестат, в задумчивости пошёл за свой стол, сел и, видимо машинально, показал мне на стул перед собой. Я положил на стул вынутое из портфеля полотенце и сел. Виктор Петрович хмыкнул.

— Вы предусмотрительны не по годам. Отец военный?

— Радиомеханик в портофлоте.

— Понятно. Действительно, отличный аттестат. Экстерном, говорите?

Я кивнул.

— На какой факультет подаёте документы? Специальность?

— Механический. Машины-аппараты.

— Хм. Почему не остались в Москве? С таким аттестатом…

— Море люблю, — коротко ответил я.

— Хм. Так вы, м-м-м, как я понимаю, собираетесь совмещать учёбу с ведением секции? У вас есть соответствующий опыт, квалификация?

Вынул из портфеля все свои спортивные документы: разрядную книжку, удостоверение инструктора, грамоту за чемпионство.

— Хм! Внушительный арсенал. И вы собираетесь тренировать в нашем зале не только студентов?

— Не только, — кивнул я. — Будем укреплять граждан-защитников Родины.

— Понятно тогда почему министерство разрешило.

Ректор задумчиво постучал по столу пальцами и посмотрел через стекло на погружённый в дождливую дымку Владивосток: улицу Луговая по которой катились автомобили, еле видимые дома, взбирающиеся по противоположной сопке вдоль улицы Жигура. На стоящую рядом с автобусной остановкой жёлтую бочку с пивом.

— Ремонт в спортзале в этом году мы не собираемся делать, — сказал ректор, тяжело сглотнув слюну. — Вы когда хотите приступить к тренировкам и что вам для этого надо?

— Только зал, маты, может быть атлетические мячи. Но не обязательно. Мы, в основном, работаем с телом.

— Ну да, ну да… Самбо — это же борьба, а боевое самбо — это ещё и бокс, как мне объяснили.

— Что-то типа, — покивал я. — А начать… Я бы уже сегодня начал. Вечером.

— Да? — удивился Виктор Петрович. — С корабля на бал? Тогда пойдёмте знакомиться с коллективом кафедры физической культуры.

Прошли по коридору дальше от «парадной» лестницы, спустились по другой до первого этажа и перешли по переходу в другой корпус, где находились спортивный и актовый залы, военная кафедра.

Зайдя в спортзал, Виктор Петрович первым делом о чём-то тихо переговорил с крепкого телосложением женщиной в спортивном костюме. Она недовольно скривилась и вышла. Мы, студенты, называли эту преподавательницу «мужичка». За её телосложение сначала, а потом на Шикотане она оказалась «своим парнем». Даже в драках против, ненавистных нам, Калининградцев участвовала. Что-то мы с ними не уживались. Амбиции, да-а-а… Гордыня… Юношеский максимализм…

«Познакомились» с преподавателями, с завкафедрой физкультуры. Всех их знал хорошо.

— Чемпион СССР? КМС по самбо? — уточнила завкафедрой. — Будешь учиться у нас?

— Будет, будет, — кивнул головой ректор.

— Нам такие студенты нужны. Баскетбол? Волейбол? Легкая атлетика?

— Кроссы бегаю неплохо. Волейбол — да. Прыгаю высоко.

— Отлично. Посмотрим-посмотрим…

— Вы, Валентина Сергеевна, предупредите коллег. Уже сегодня секция начинает работать. На вахте, я распоряжусь, ключи будут давать.

— Со скольки собираетесь заниматься?

— С семи вечера. Ежедневно.

— Летом вечером вообще нет никого. Во время учёбы иногда волейбол-баскетбол тренировки. Зимой легкоатлеты тренируются.

— Думаю, мы найдём консенсус, — сказал я.

— Что найдём? — спросила Валентина Сергеевна.

— Согласие.

Завкафедрой физкультуры переглянулась с ректором. Виктор Петрович сказал:

— Согласие — есть продукт непротивления сторон.

Олейник хоть и был ректором, но когда-то давно окончил факультет судовождения и поработал какое-то время штурманом и капитаном на рыбодобывающем флоте. П оэтому я не удивился его, хм, эрудиции, а кивнув, согласился.

— Точно.

— Нормальный дядька, — подумал я. — Надо будет познакомиться с ним ближе.

— Ну, и ладненько, — сказал ректор, потерев ладони. — Вы тут присматривайтесь, Михаил, а я к себе.

— Да-а-а… Пивка и я бы сейчас выпил. Но за рулём, так за рулём.

Надо было ставить мотоцикл в гараж и ехать в аэропорт за машиной.

— Жаль, что меня не двое, — подумал я со вздохом.

Машину прислали не ту же самую и без телефона, но на месте бардачка, куда я сразу посмотрел, стояло нечто, похожее на воздухонагнетательный нагревательный прибор. Этакая коробка с прорезями для воздуха. На нём было написано: «Прохлада-1».

— Чего? — не понял я, но вдруг сердце у меня учащённо забилось в предвкушении чуда. И это оказалось оно, — чудо-чудное. Кондиционер!

Я простил Ирине Юрьевне и Юрию Владимировичу всё. Даже то, что меня записали в штат «фирмы» фактически без моей воли. Нет, я думал о том, чтобы начать служить уже сейчас. Всё равно хрен от них отделаешься. Будешь бегать как бобик за палкой за просто так. А сейчас хоть «срок» будет капать и зарплата. Выслуга лет, мать её ети. Но без моего согласия? Абидно, слушай…

Кондиционер дул даже на стекла и это меня совсем умилило. Поэтому к Дальрыбвтузу я приехал в благожелательном настроении и гораздо раньше семи. Однако, в спортзале никого не было, только в преподавательской сидела крепкая женщина. Её тоже звали Валентина, только не Сергеевна, а Петровна.

— О! — обрадовалась она. — Хорошо, что ты рано пришёл. Раз ты наш, то я на тебя всё и оставляю. Там ребята в настольный теннис играют. Вот студенческий. Они взяли две сетки и четыре ракетки с шариками. Шарики тоже заберёшь. Дефицит.

— Какой же они дефицит? — спросил я удивлённо.

Валентина, женщине было лет тридцать, посмотрела на меня укоризненно.

— У нас всё — дефицит. Если для тебя не дефицит, тащи сюда.

Она глянула на меня испытывающе.

— Ладно, — сказал я. — Притащу. У нас игровые тренировки именно в настольный теннис в плане и в бюджете.

Глаза Валентины алчно прищурились. На что у вас ещё бюджет предусмотрен?

Я широко, как только мог любезно, улыбнулся.

— Мы это потом трезво обсудим.

— Хм. Трезво? Лады!

Она засуетилась, вспомнив, что собиралась уходить.

— Всё, я убежала. Хорошо, что ты пришёл.

Она мне как-то совсем по-дружески улыбнулась.

— Мы с тобой, чувствую, сработаемся!

— А-то! — улыбнулся я и остался в кабинете один. В большом, надо сказать, кабинете. О четырёх столах. А был ещё один кабинет, «мужской». Но мужчин-физруков в институте не было, а женщин, я знал, пока только двое. Или трое? Третья как-то смутно помнилась. А в штате должно быть четверо. Может совсем прописаться здесь. Всё равно ведь не буду вылазить из института и спортзала в частности. На полставочки, хе-хе… Тот же волейбол вести. Его я хорошо знаю. Сам играл за этот самый лучший в мире вуз, наш любимый… Да-а-а…

Всё помню. Валентина Сергеевна и тренировала. Но на ней ещё и лёгкая атлетика и баскетбол. На Валентине Петровне гимнастика и ОФП. Она гимнастка бывшая. Прикол, да? Разнесло девушку после родов, она загрузилась гантелями пока в декрете сидела и… Ту-ду-ду-дум… Семь на восемь, восемь на семь… Шпагат делает запросто. Мы с парнями рты пораскрывали, когда она на пол задницей «ахнулась» в поперечном шпагате. Или чем там получилось ей «приземлиться»? Это мы шпагат тянули с пацанами, а она над нами прикололась и мы ей проспорили плитку шоколада. Да-а-а… Сейчас я уже на этот развод не поведусь.