Сейчас мой высокопоставленный в прошлом «родственник» работал начальником опытно-производственного конструкторского бюро на авиационном заводе в Подмосковье. От политических дел отошёл, но активно защищал украинскихнационалистов и ругал Брежнева нещадно и даже матерно. А в девяносто первом году, когда Украина «получила независимость» ездил в Киев и выступал там с пламенными речами. Тот ещё был, хе-хе, родственничек. С укро-нацистским душком. Да с таким, что я грешным делом подумал, не собираются ли мои комитетские друзья подвести меня к украинскому подполью.

— И чему ты нас будешь учить? — спросил один из старших учеников Штурмина.

— Конкретно вас, молодой человек, правильно драться ногами. С руками у вас более менее впорядке, а вот ноги… гуляют сами по себе.

— Я призёр Москвы и Московской области по боксу. Кандидат в мастера спорта.

— Я тоже кандидат в мастера спорта по самбо. Стал чемпионам СССР в этом году. Правда, по юношам. Но кандидат он и в Африке кандидат. И бокс у вас, молодой человек, действительно неплох.

— А у тебя? То есть, у вас? — спросил кто-то. — Хороший бокс?

— У меня бокс хороший, но я не боксирую.

— Почему? — спросили и засмеялись в толпе. — Ссыкотно?

— Боюсь, что нечаянно на рефлексе может нога вылететь противнику в голову. Да и удар у меня для бокса несколько тяжеловат.

— В голову ногой? Это не страшно, — сказал кто-то. — Мы тоже бывает, что попадаем. У нас головы крепкие.

— Не пойму, вы предлагаете спарринг по правилам кикбоксинга? — спросил я. — Без перчаток?

— Почему без перчаток? — спросил первый жёлтопоясник. Это был довольно высокий парень с длинными боксёрскими руками.

— Не люблю боксёрские перчатки. Вы же не в них по улице ходите?

Тот покрутил головой.

— Зачем тогда они вам? Выходите вперёд. Другие, пожалуйста, образуйте круг и сядьте на пол.

Пустой круг быстро образовался. Длиннорукий вышел вперёд.

— Предупреждаю, что в кикбоксинге практикуется удар, называемый «лоукик». Это удар по бедру.

— А-а-а! Мы знаем! — сказали из толпы зрителей. — Но это херня, а не удар!

— Готов побиться об заклад, что этим ударом я выиграю у десятерых бывших боксёров.

— Прямо сейчас? — удивился кто-то.

— Прямо сейчас, — кивнул я и пробил своему партнёру низкий «маши» в бедро. Он рухнул на пол.

— Следующий, — сказал я.

Вышел следующий и после нескольких подскоков тоже рухнул как подкошенный. Впрочем, так и было. Третий боксёр долго держался на дистанции, но его товарищи стали посвистывать и подзуживать. Он изменил стойку на левостороннюю и попал под мой левый лоукик, который я выполнил передней ногой. Не стал бить маваши в печень, хотя, момент был прекрасный. Обещал же.

Десятерых лоукиками я вынес из спонтанно возникшего турнира. Следующих стал расстреливать по-разному. Уровень каратэ у ребят был ниже низшей планки, да и стоило ли рассчитывать на большее? Когда в СССР считались мастерами те, кто, прозанимавшись год, знал только базу. Удары я контролировал и бил сильно но аккуратно. И ногами и руками. Руками, в основном, бил по корпусу. В голову лишь намечал, останавливая в миллиметрах от цели.

Но и такие удары соперников и зрителей впечатляли. Хотя, после серии акцентированных ударов в голову, я пробивал или в печень, или в «солнышко» и «противник» выбывал из турнира. Их было тридцать пять. Однако человек двадцать были совсем «зелёные» и драться со мной отказались, сославшись на то, что они новички. Хотя один из них, по повадкам тоже боксёр, порывался выйти в круг, но кто-то его остановил.

Я даже не запыхался.

— Вопросы по спаррингу есть? — спросил я, обводя круг глазами. Вопросов не было.

— Желающие могут собраться и попытаться что-нибудь сделать сообща. Готов посмотреть, как у них это получится. Есть желающие? Но сразу предупреждаю. В корпус буду бить сильно. Хотя-я-я… Нет не буду бить. Вы совсем не умеете держать корпусом удар. Вас дышать правильно учили?

— Как это, правильно? — спросил кто-то, уже отдышавшийся.

— А вот так.

Я встал в стойку киба дачи. Низкую, качественную. Подтянул таз, выдохом диафрагмы втянул низ живота и придавил его прессом. Потом снова расслабил низ живота и втянул диафрагмой, а потом грудью воздух. Снова выдохнул, начиная с диафрагмы.

— Можете попытаться пробить меня хоть рукой, хоть ногой.

Так, дыша только верхней частью лёгких, я мог стоять или более-менее двигаться минут десять. Потом всё-таки надо было делать полноценный вхох-выдох. Но зато мышечный корсет вместе с рёбрами становился настоящей бронёй. Плавающие рёбра переставали плавать и даже удар по печени, фатально на печени не отражался.

— И по печени можно? — спросил кто-то.

— Можно, — сказал я, дыша свободно.

— Неожиданно?

— Как угодно, — сказал я и приподнял локти, чтобы облегчить попадание.

— Так может и ребро лопнуть, — сказал кто-то.

Я промолчал. Встал мой самый первый соперник. Его нога уже отошла, но он слегка похрамывал. Подойдя ко мне, он, вроде как, обернулся посмотреть на ребят что сидели слева и сзади, но резко развернулся ко мне и нанёс, как казалось ему, сокрушающий мою печень удар. Что-то хрустнуло у него в руке и он закричал.

Его рука повисла плетью, но он подхватил её, словно грудного ребёнка и… Из его глаз полились слёзы.

— Что ж ты так? — сочувственно спросил я его. — Чтобы кирпичи ломать, надо готовить тело. И не только кулаки, между прочим. Вы знаете, что каждый ваш удар в твёрдую поверхность, отдаётся в вашем позвоночнике и голове? И растренированный человек может сломать себе не только руку, но и позвоночник. Ну и сотрясение мозга боксёр получает не только от прилёта ему в голову ударов от противника, но и от своих ударов, выполненных неправильно.

Я смотрел, как у парня синела рука. Куртку он кое как снял.

— Вот пожалуйста, — показал я. — Обычный перелом со смещением. А всё почему. Потому, что… Как тебя зовут?

— Иван, — сказал пострадавший.

— Да… Иван… Потому что Иван подумал, что встретит мягкую человеческую плоть, а встретился с бетонной поверхностью. Поэтому правильно надо делать как?

Я сделал паузу, наблюдая, как на лицах ребят бушуют эмоции: у кого-то испуг, у кого-то суматоху мыслей, у кого-то растерянность.

— Правильно надо делать так, чтобы при ударе всё тело вело себя так, словно встречается с бетонной поверхностью. Всё тело. Можно ведь и случайно попасть кулаком противнику в лоб. А это, скажу я вам очень неприятная вещь. Дробятся пястные кости кисти. Как, кстати, и у вашего товарища в добавок к перелому костей предплечья.

— Что вы нам лекцию читаете⁈ — крикнул кто-то. — Скорую вызывать надо.

— Скорая не приедет, — сказал другой кто-то. — Скажут, если ходить может, пусть сам добирается до травмпункта.

— Вы, ребята, собирайтесь домой. Тренировка окончена. А мы с пострадавшим задержимся. Кто-нибудь ещё пострадал так, что собирается в травмпункт идти? А, впрочем… Останетесь ты, ты, ты и ты. Остальные свободны!

Все постепенно из зала вышли. Остались не только те, кого я попросил остаться, но и ещё два человека, которые насупившись рассматривали травмированную руку товарища.

— Так! Садись на пол, — скомандовал я. — Все отошли подальше. Или, лучше, сели круг. Сел? Ложись на спину. Я придержал ему травмированную руку и сразу включился в процесс исцеления.

Обезболивание происходило мгновенно и я не опасаясь его реакции взялся за «лепку костей» предплечья.

— Длинные руки у тебя, хорошие руки, — говорил я успокаивающим тоном. — Скоро снова сможешь ими махать. Не бойся. Всё будет хорошо. Ни болит нигде, Иван?

— Не болит, — покрутил головой пострадавший, косясь левым глазом на свою руку.

— Лежи спокойно, Иван, не волнуйся. Сейчас мы тебе руку починим.

Кости «встали» на свои места, синева исчезла. Наступила очередь кулака. Там всё было сильно хуже. И костей было больше, и сломаны они были во многих местах. Однако под моими пальцами они послушно вставали на место и собирались как магнитный конструктор. Собирались и склеивались. Минут десять на всё ушло, да.