Ага! Тигрица оказалась тигром. Он очнулся, как происходит со всеми, кого я излечивал, раньше полного исцеления. Очнулся и лежал спокойно, словно прижатый моей рукой. А я все десять минут убеждал его, меня сразу не есть.

То, что это был хозяин этих мест, а не хозяйка, стало понятно, когда тигр после исцеления, лизнув мне руку, ушёл прочь, повернувшись ко мне задом.

Вскоре собачий лай прекратился. И я спокойным шагом к вечеру достиг того Бикинского притока, где видел лося, спустил лодку на воду и вскоре уже спрятался в следующем притоке. Умотался я капитально, поэтому перекусил тем, что было в рюкзаке.

Мой костюм из крашенного парашютного шёлка выдержал жёсткие испытания и нигде не порвался. Значит, надо будет сшить ещё пару костюмов и особенно зимние. А ещё надо попробовать покрасить под камуфляж. Краска на этом, добытая на типографии и закреплённая раствором уксуса, лежала ровно и практически не смывалась.

Ночью я снова спал и видел сон про окружающую меня природу. Там же во сне я увидел, как ко мне приближается Шерхан и за ним следом Ракша.

— И почему он её так и не сожрал? — сквозь сон подумал я, имея ввиду волчицу. — Наверное, от неё мной пахнет? И от волчат…

Шерхан лёг в стороне, а Ракша прямо у меня под спиной.

— Вот, же! — подумал я во сне и отключил, чтобы не мешали спать, ночное и фасеточное зрение. — Маугли, блин! Кому рассказать, не поверят. Хотя… Те кому надо поверят.

Когда Шерхан через пару километров встретился мне на пути, моё сердце дрогнуло, но ломать темп было нельзя, и я просто, почувствовав тигриное дыхание, пробежал мимо. Потом тигр некоторое время бежал параллельным курсом, то исчезая, то появляясь в поле обычного зрения. Бежать и уворачиваться от веток с включённым ночным зрением было, всё-таки, не очень удобно. Потом исчез совсем. Оказалось, он пристроился в хвост Ракше, которая совсем его не боялась. Так и бежали.

Волчата остались на попечении стаи, которую Ракша привела со мной познакомиться. Для этого она и уходила, оставив меня у костра. А может, она привела стаю, чтобы расправиться с тигром, да не успела? Похоже, в стае она была альфа-самкой, а её супруг вожаком. Почему я так решил?

После того, как тигр исцелился и ушёл, помахивая достоинством, а я, оглядевшись, увидел стаю из не менее двадцати взрослых и молодых волков, Ракша подошла ко мне, сунула морду в руки и заскулила. Подошли и другие волки и стали меня обнюхивать. Сначала издалека, потом всё ближе и ближе.

Кто-то из нежелающих знакомиться демонстрировал клыки, но стоило Ракше рыкнуть и они тоже подошли и ткнулись носом в мои открытые ладони. Я в это время «смотрел» в долину Бачелазы и не особенно обращал внимание на волков, но увидел главное. Всё как один волки после обнюхивания меня, принимали позу покорности, оседая на передние лапы. Мне даже смешно стало, когда я обратил на это внимание.

Тогда-то я и вспомнил знаменитый мультфильм и обозвал себя «Лягушонком»[1]. Уже потом, на бегу вспомнилось имя защитившей малыша от тигра и приютившей его волчицы. Так и сложилась моя стая. Которая, кстати, тоже бежала за нами, только сильно поодаль и гораздо медленнее. Вслед за спецназовцами.

Утром я убил лося. Не того лося, которого хотел, а другого. Понял, что стаю надо было кормить. Они же думали, что мы на охоте. А зачем ещё так далеко бежать? Только за лосем. Остального зверья и в долине Бачелазы было сколько угодно. Лось вышел на стаю сам и стая могла бы и сама «взять» волка, но они ждали, промахнётся вожак стаи Акела или нет. Волки часто выгоняют зверя в реку, чтобы лишить его подвижности. А тут лось в реку зашёл по своей, хм, доброй воле. Вот и встала стая на обоих берегах в ожидании моих решительных действий.

Я не промахнулся. Лося стая выволокла на берег и в ожидании меня, от добычи отступила. Волчата повизгивали от нетерпения. Шерхан лежал на берегу со стороны сопки, снисходительно наблюдая за охотой, словно цезарь с трибуны амфитеатра.

Я отделил от трёхсоткилограммовой туши левую заднюю конечность и вернулся к месту, где спал. Там развёл костёр, нарезал мяса на очень маленькие кусочки, посолил, поперчил, завернул в фольгу и положил рядом с костром запекаться. Любил я использовать для таких целей фольгу. Её ведь можно многократно использовать, помыв и разровняв. Главное — в огонь не класть. Прогорит фольга.

Вскипятил воду, попил чай с печеньем. Подошёл Шерхан. Выдерживал марку. Думал, мясо поднесут. Ага…

Прямо при нём отрубил от ляжки голяшку и предложил тигру. Тот подошёл и, взяв угощение, отошёл в кусты. Вскоре оттуда раздался хруст перегрызаемых костей.

Полдня я отдыхал, а после обеда, «законсервировав» лодку, тронулся в обратный путь. От этого притока до деревни староверов было тоже, примерно, четыре километра и их я преодолел, не торопясь и не особо напрягаясь, хоть и весел у меня за плечами рюкзак с пятидесятикилограммовым лосиным окороком.

Спецназеры встретили меня на спуске с плато в долину сидя в секрете, но не вышли, а только сопроводили. Я их словно бы и не заметил, а потому и стая прошла мимо них, не трогая, но обходя стороной. Только Шерхан и Ракша шли рядом. Ракша бежала впереди, Шерхан сзади. Меня не заботило, что по этому поводу скажут или подумают гэбэшники. Да и не мог я запретить моим новым «друзьям» отстать от меня. Пусть сами решают, что делать.

По деревне староверов мы, прошли вместе. Взрослые селяне здоровались со мной издали, ребятня таращилась на неожиданно прибывший «зоопарк» из-за спин взрослых или из-за плетней-заборов. Но никто особо не удивлялся нашему тройственному союзу волка человека и тигра.

А вот в лагере старателей при нашем появлении возникла нездоровая суета. Кроме Владимира и Ирины там находились закамуфлированные вооружённые люди и нас, похоже, ждали, так как на поляне между домов находились все. Причём, вооружённые люди целились в моих друзей.

— Если кто-то выстрелит, сильно пожалеет, — сказал я. — Это мои друзья.

Ко мне с восхищением на лице подошёл Высоцкий.

— Ну, ты брат, даёшь! — сказал он громко и продолжил совсем тихо. — Тут такая суета! Это — атас!

С опаской подошла Ирина. И было чего, или, вернее, кого опасаться. Шерхан был большим тигром. Так как был уже стар. Это я определил по клыкам. Он сегодня, пообедав, подошёл ко мне и, лапой отогнав Ракшу, прилёг рядом. Сначала мы лежали спокойно, потом я начал гладить его и мы с ним немного, э-э-э, «повозились». Тигр добродушно скалился и я замети, что все четыре клыка у него обломаны, а это значит, что ему явно за десять лет, что для тигров, живущих в дикой природе, срок максимальный. Наверное, он и напал на меня, как на лёгкую добычу, по этой причине.

— Зачем ты привёл их? И откуда они?

— В тайге встретил, — сказал я. — Пришлось и тигра и волчицу вылечить. Они и привязались. Помогли мне лося завалить. Владимир, примите рюкзак, пожалуйста.

— Лося⁈ Ух ты! Лося я давно не ел.

Он взялся за лямки, и мы осторожно поставили рюкзак на землю.

— Тяжёлый, — сказал и мотнул головой Владимир. — Мы не слышали выстрелов.

— Я не здесь его стрелял. У Бикина.

— Это же далеко! — сказала Ирина.

— Десять километров, — пожал плечами я. — Для охотников это не расстояние.

— Но ты же не, — начала говорить Ирина, глянула мне в глаза и осеклась.

Я улыбнулся.

— Помыться бы.

— Банька греется, — сказал Владимир. — Я тоже вчера не парился. Тут так пропарили, что не до бани было.

— А я предупреждала, — нахмурилась Ирина.

— Связалась с Юрием Владимировичем, — спросил я Ирину, почему-то переходя на «ты».

— Связалась. Сказал, что подумает, но эвакуацию придержал. Ты прав был.

— Ладно, пойду сразу в баню, там и разденусь. Присмотрите за моими друзьями. Чтобы не обидел никто. И пусть к ним не подходят близко. Вас они точно не тронут. Вы теперь в моей стае, а других — не уверен.

— В твоей стае? — удивился Высоцкий.