— И это — неправильно, — сказал я.

Молча послушали опускающуюся на Шамору ночь.

— Тебе, если ты хочешь применять свои способности, лучше стать врачом. Я, кстати, видела того Николку, которого ты, хм, оперировал, и говорила с ним. Я, конечно, не поверила. Но и следов, которые бы остались от медвежьих когтей он не показал. Только смеялся. Улыбка у него хорошая.

Она замолчала, ожидая, что я скажу, но я молчал. Думал над её словами.

— Значит, то, что он сказал — правда, — со вздохом сказала Ирина Юрьевна.

— Про медицинский вуз я тоже думаю. И даже не о вузе, а о среднем медицинском образовании.

— О среднем? — удивилась Ирина.

— А зачем мне высшее? Образование мне нужно для изучения анатомии. Чтобы хорошо знать, строение человека. Я это понял, когда Николкой занимался. Лепил, хм, как с завязанными глазами.

— Со средним образованием тебя в какую-нибудь деревню отправят. Фельдшером.

— Ну, и нормально, — сказал я, пожимая плечами. — В Красный Яр уеду.

— Там ты уже всех вылечил, — не весело хмыкнула Ирина Юрьевна.

— Тогда в какое-нибудь другое село.

— Ты такой не амбициозный? Неужели тебе не хочется жить в Москве?

— Зачем? — искренне удивился я. — Чтобы просто жить и Красного яра достаточно.

— Ну… Ходить в театры? Встречаться с интересными людьми…

— Это с кем?

— Странный ты, — сказала Ирина так, что я рассмеялся.

— Что вы говорите? Неожиданный вывод!

Потом я перестал смеяться.

— Я такой странный, Ирина Юрьевна, что мне хочется вернуться в тайгу и жить с волками. Чтобы не демонстрировать свою странность. Ведь вы совершенно правы. Скоро может случится взрыв. Как случилось сегодня, когда узнали Владимира Семёновича. Бах! И все рванут ко мне. Представляете? Я ведь не могу, как вы говорите, не исцелять. А за это, некоторых целителей, на крестах распинали, помните?

— Ты себя позиционируешь с «Ним»? — спокойно спросила Ирина.

— Да, ни Боже мой!

Я перекрестился.

— Скорее, я лжемессия. Правда я не обманываю никого, не объявляю себя ни миссией, ни пророком, но ведь сама моя, хм, э-э-э, «странность» может ввести людей в заблуждение.

— Да ты и о вере иногда высказываешься. Да и пророчишь…

— Я пророчу, если это так назвать мои рассказы о будущем, не о человечестве в целом, а об одной стране.

— Извини. Я попробовала пошутить.

— Неудачное вы выбрали время для шуток, — буркнул я. — Мы же о серьёзном…

— Извини. По-моему, мысль о среднем медицинском образовании здравая.

— И мне всё равно нужна практика прямо сейчас, — сказал я. — Именно в хирургии. Мне кажется, что в ней я смогу научиться контролировать свои действия.

— А мне кажется, что тебе не стоит торопиться.

— Вы не представляете, как чешутся руки, — сказал я. — Мне и раньше нравилось ощущать под пальцами чьё-то тело. Нравилось делать другим массаж. Не знаю, откуда это? От отца, это понятно, но и в…

Я хотел сказать, что и в зрелости, мне нравилось этим заниматься. И многие отмечали, что мои пальцы, вроде, как бы, проникают сквозь кожу. Но тогда я должен буду рассказать Ирине про себя всё. А я этого почему-то не хотел делать. И про чешущиеся руки я не преувеличивал. Как хорошо было с волками. Я мог мять их сколько угодно. Они только «балдели». Но и то, пресыщаясь, уходили. Но волков было много. В конце-концов они все распробовали мой массаж и получили полное исцеление. И Шерхан… На тигра я просто садился верхом и мял его, как тесто. А он в буквальном смысле растекался под моими руками. И я привык к этому. А сейчас. Кого мне мять? Окончить курсы лечебного массажа?

И тут меня осенило. Точно! Получить среднее медицинское образование и пройти специальную подготовку по лечебному массажу, а потом и по спортивному. И работать с нашими спортсменами! Спортивный массаж я «в своё время» изучал, применял и знал, что без него многие наши спортсмены не показали бы таких высоких результатов. И об этом говорили они сами, спортсмены — победители чемпионатов мира и олимпиад.

Фактически приняв решение, я облегчённо вздохнул.

— Что-то придумал? — спросила Ирина.

Её голос прозвучал, как шелест накатившейся на берег волны успокоившегося моря.

— То и придумал, что сказал. Поможете сейчас в медучилище поступить? Экзамены вступительные я сдам. Только закончились они.

— Сейчас? — недоумённо спросила Ирина Юрьевна. — Вряд ли у меня получится. Да и представляешь, какая поднимется волна? Оно тебе надо? В Москве может быть и получилось у Юрия Владимировича, но он противник, э-э-э, всего этого. Поступай на следующий год. После десятого класса берут сразу на второй курс. На первом всё равно только общеобразовательные предметы будут. Так хоть нормальный аттестат о среднем образовании получишь. Ты же хорошо учишься. Потом поступай в мединститут. Там и военная кафедра есть. Всё в жизни пригодится. Дар, извини, даром, но жизнь штука не предсказуемая. И встречать тебя в ней будут не по одарённости, а по одёжке. В смысле, по аттестату и другим документам. Это потом люди оценивают человека по его способностям и деловым качествам. А ведь ты мог бы подняться до врача всесоюзного значения. Вдруг тебе удастся разобраться в своём даре и создать новую методику исцеления. Ведь существует же иные способы лечения. Восточная медицина, например…

Помолчали. Резон в словах Ирины Юрьевны был. Я не знал, что первый курс в медучилище посвящён школьной программе.

— Тогда какой смысл дёргаться? — подумал я.

Да. Я именно, что дёргался. Я почувствовал, что могу поддерживать исцеляющий контакт при движущихся руках. Главное — удерживать его мысленно. На пользу пошли массажные процедуры волкам и Шерхану не только им, но и мне. Чуть больше я узнал о своём дале и хотелось узнать ещё больше.

— Не надо торопиться, — мысленно сказал я сам себе.

— А зачем на машине оставили номера Московские? — спросил я, чтобы сменить тему.

— Не оставили, а поставили, — уточнила Ирина. — А зачем тебе эксцессы на дороге? Говорю, же, жизнь такая сложная штука. В ней так много подводных камней. И один из них — чиновничий произвол. А так… Слухи о тебе, как о целителе расползутся всё равно… Ты же, не удержишься. Ребятам-самбистам массаж будешь делать. Я бы тебе посоветовала почитать про точечный массаж китайцев и японцев. Я передам тебе книги. Можно на его эффект ссылаться при исцелении. Главное — «правильные» точки нажимать.

Я знал точечный массаж и практиковал его раньше, но большого проку от него не видел, если честно. Хотя, кое-что у меня получалось. Но Ирина былаправа. Восточной ересью можноприкрыть эффект исцеления. Оставить ложный след, как говорится.

— Согласен. Буду признателен, — сказал я и посмотрел на часы. — Скорее уже закончилось это представление.

— Сам закрутил, — сказала и похихикала Ирина. — Но мне показалось, что ты сам хотел попеть со сцены. Я ведь увезла тебя от вашего фестиваля. У тебя, кстати, очень хорошо получается. У тебя очень приятный тембр и проникновенный голос. Под него, наверное, хорошо засыпать.

— Ха-ха-ха… Вот это комплимент! — рассмеялся я.

— Почему нет? — удивилась Ирина. — Будоражить любой может, а вот успокоить, — не каждому дано. Я, например, рядом с тобой прихожу в состояние абсолютного покоя.

— Не убедила. Зажигательные песни тоже нужны. Но у меня они не получаются.

— Зато у тебя получилось организовать вот это, — Ирина махнула рукой в сторону собравшейся толпы, светящей карманными фонариками и подпевающей песни Владимира Семёновича.

Вдруг песня про «корабли постоят» смолкла и раздалось: «Спасибо, друзья! Выпрекрасные слушатели», а потом голос кого-то другого: «Всё, товарищи! Владимир Семёнович устал. Будем к нему милосердны!».

— Милосердие — поповское слово, — произнёс я, машинально, отмечая, что фонарики задвигались не из стороны в сторону, а поступательно-отступательно.

От нашей палатки отделилась фигура и подошла к нам.

— Вот вы где? — сказал, отдуваясь, словно пробежал двадцать миль, Высоцкий.