его, как в колыбели. Где-то капала вода. Мирно и успокаивающе. Грейсон почти заснул,

расслабившись в тёплой воде, забыв о головной боли, о гостях наверху, о вчерашней ссоре.

И не услышал, как открылась дверь…

Глава 4

Я вышла из библиотеки быстрым шагом, но, оказавшись в коридоре, остановилась и прислонилась

спиной к холодной каменной стене.

Сердце колотилось где-то в горле, и я никак не могла унять дрожь в руках. Разговор с

Грейсоном вымотал меня больше, чем я ожидала. Он смотрел на меня так, будто пытался

заглянуть под кожу, будто искал там ответы на вопросы, которые сам себе боялся задать.

«Кто вы?» — спросил он.

Я не ответила. Потому что правда — что я из другого века, из другой страны, из чужой

жизни,прозвучала бы как бред сумасшедшей. Он бы не поверил. Или поверил бы и запер меня в

комнате с доктором.

Нет. Правду он узнает потом. Когда начнёт доверять мне. То есть если начнёт.

Я прошла по коридору, не зная, куда идти. Дом был огромным, и я ещё не успела его изучить.

Вчера, когда мы приехали, было темно, и Молли сразу провела меня в спальню. Сегодня утром я

спустилась в библиотеку, единственное место, которое показалось мне безопасным.

Теперь мне нужно было найти Грейсона. Я хотела продолжить разговор, задать ему ещё

несколько вопросов о Фэрбенксе, о той ночи, о свидетелях. Но он ушёл из библиотеки сразу

после меня, и я понятия не имела, где его искать.

Я остановила горничную, которая проходила мимо с охапкой свежего белья. Девушка была

молодой, с веснушчатым лицом и испуганными глазами, видимо, новенькая.

— Извините, — сказала я. — Вы не знаете, где его светлость?

Девушка покраснела и присела в книксене.

— Их светлость, кажется, пошли в грот, ваша светлость. Они часто купаются там по утрам.

— В грот? — переспросила я.

— Это бассейн, — пояснила девушка, ещё больше краснея. — В цокольном этаже. Там горячие

источники.

Я поблагодарила её и двинулась в сторону лестницы. Цокольный этаж значил, что нужно

спустится вниз. Я шла по широкой каменной лестнице, миновала несколько дверей, за которыми

слышались голоса слуг и звон посуды, и оказалась в длинном коридоре с низким сводчатым

потолком. Здесь было прохладно и сыро, пахло известью и старой кладкой. Свечи в нишах горели

тускло, отбрасывая на стены дрожащие тени.

Коридор заканчивался массивной дубовой дверью, окованной железом. Я подошла к ней и

прислушалась. За дверью было тихо, и слышался только мерный звук, похожий на плеск воды.

Я толкнула дверь.

Она открылась беззвучно, и я шагнула внутрь.

Грот оказался небольшим, но красивым помещением, вырубленным прямо в скале. Стены были

неровными, с выступами и углублениями, кое-где облицованными тёмно-зелёной мозаикой. Свет

проникал через узкие окна под самым потолком, и в этом приглушённом, рассеянном свете всё

вокруг казалось подводным, нереальным. В центре комнаты находился бассейн. Овальный,

глубиной не меньше двух метров, с водой такого чистого изумрудного оттенка, что я сразу

поняла: здесь действительно бьют горячие источники.

И в этом бассейне, прислонившись спиной к противоположному краю, полулежал Грейсон.

Он был совершенно обнажён.

Я замерла на пороге, и время для меня остановилось. Вода доходила ему до подбородка, но

грудь и плечи были видны. Широкие, мускулистые, с чёткими линиями мышц, которые я не ожидала

увидеть под его сюртуком и рубашкой. Кожа была смуглой, с лёгким блеском от воды. Влажные

волосы прилипли ко лбу и затылку, и несколько прядей падали на глаза, закрывая их. Он

выглядел расслабленным, почти беззащитным. Совсем не таким, как час назад в библиотеке,

когда он сжимал кулаки и сверлил меня взглядом.

Я должна была уйти. Я знала, что должна уйти. Вместо этого я сделала шаг вперёд, и моя нога

зашуршала по каменному полу.

Грейсон открыл глаза.

Он увидел меня. Я увидела, как его лицо изменилось. Расслабленность тут же исчезла,

сменившись сначала изумлением, потом чем-то ещё, что я не успела распознать. Он не сделал

попытки прикрыться, не нырнул под воду, не отвернулся. Он просто смотрел на меня, и вода

вокруг него чуть колыхалась от движения его тела.

— Ваша светлость, — сказал Грейсон, и в его голосе не было ни смущения, ни гнева. Только

лёгкая насмешка. — Вы не постучались.

— Дверь была не заперта, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — И я не знала,

что вы… Принимаете ванну.

— Это не ванна, — поправил он. — Это бассейн. Купальня. Мой отец построил её по образцу

римских терм. Вы, вероятно, заметили мозаику на стенах.

Грейсон говорил о мозаике. Он находился голым в бассейне и говорил о мозаике, словно это

было самым обычным делом в мире.

— Я заметила, — сказала я, делая ещё один шаг вперёд. — Очень красиво.

— Вы покраснели, — заметил он.

— Вам показалось.

— Мне не показалось. — Грейсон чуть приподнялся, и вода спустилась ниже, открывая его

ключицы и верхнюю часть груди. — У вас щёки розовые, и вы смотрите куда угодно, только не на

меня.

Он был прав. Я смотрела на мозаику, на потолок, на свои руки… Куда угодно, но только не на

него. Потому что если бы я посмотрела на него, я бы, кажется, забыла, зачем пришла.

— Я пришла поговорить, — сказала я, делая над собой усилие и переводя взгляд на его лицо. —

А не купаться.

— Я вижу, — ответил он. — Вы полностью одеты. Это несколько несправедливо, вам не кажется?

— Я не собираюсь раздеваться, ваша светлость!

— Жаль, — сказал Грейсон, и в этом коротком слове прозвучало столько наглой

самоуверенности, что у меня перехватило дыхание.

— Вы невыносимы! — гневно выпалила я.

— Я герцог, — поправил он. — Мне позволено быть невыносимым.

Он оттолкнулся от бортика и поплыл ко мне. Медленно, мощными гребками, и я видела, как

движутся его плечи, как вода стекает по его спине, когда он приближается. Я сделала шаг

назад, но споткнулась о порог и чуть не упала.

Грейсон остановился у края бассейна, в двух шагах от меня, и посмотрел на меня снизу вверх.

Вода доходила ему до пояса.Теперь я видела это отчётливо, потому что он стоял, а не лежал. И

я видела его торс. Широкий, с чёткими мышцами, с тёмными волосками на груди, с тонкой

полоской, уходящей вниз, под воду. На груди, чуть ниже ключицы, белел старый шрам. Длинный,

похожий на след от удара.

— В библиотеке вы смотрели на меня, — начал он, — как на врага. А теперь вы смотрите на

меня, как на… На что?

— Как на наглеца! — ответила я, стараясь не смотреть ниже его подбородка.

— Неправда, — возразил он. — Вы смотрите на меня, как женщина смотрит на мужчину. Впервые с

тех пор, как мы знакомы.

— Вы ошибаетесь, — сказала я, но голос мой дрогнул.

— Я никогда не ошибаюсь, — парировал он. — Особенно когда дело касается женщин.

Грейсон опёрся локтями о край бассейна и чуть приподнялся, так что вода спустилась ещё

ниже, открывая его живот и верхнюю часть бёдер. Я сделала ещё шаг назад и упёрлась спиной в

дверной косяк.

— Зачем вы пришли, Аурелия? — поинтересовался он, и насмешка исчезла из его голоса. — Вы

хотели что-то сказать? Говорите.

Я глубоко вздохнула, стараясь унять дрожь.

— Я пришла сказать, что если вы мне не верите,если вы по-прежнему считаете меня лгуньей и

предательницей, — то нам лучше расстаться. Я прошу развода.

Грейсон замер. Его лицо, ещё секунду назад насмешливое и расслабленное, окаменело.

— Развода? — переспросил он тихо.

— Да, — утвердительно сказала я. — Развода. Или раздельного проживания. Я не собираюсь жить

с мужчиной, который смотрит на меня как на врага и каждую ночь пьёт бренди с сомнительными