в восемьсот гиней, и пятьсот гиней стали платой Фэрбенксу. Эдмунд получил деньги незадолго

до свадьбы. Кто-то заплатил ему за услугу.

Не просто так. Не из дружеских побуждений.

Он отложил письмо, подошёл к окну. В саду начинало светать. Розоватые лучи скользили по

голым ветвям, иней на траве сверкал, как рассыпанные бриллианты.

Кто мог дать Эдмунду тысячу гиней? У кого были причины желать Аурелии зла?

Грейсон не знал. Но он знал, что скоро узнает.

*****

После завтрака он спустился в кабинет и застал там Аурелию. Она сидела в кресле у камина,

поджав под себя ноги, которую леди не должна была принимать в присутствии мужчин, но они уже

давно отбросили условности.

— Вы рано, — произнёс он, закрывая дверь.

— Мне не спалось, — ответила она, не глядя на него. — Я всё думала.

— О чём?

— О том,что я ничего не помню. О том, кто мог желать мне зла. О том, что будет дальше.

Грейсон сел напротив, протянул ей письмо Уилсона.

— Прочитайте. Мой поверенный нашёл кое-что любопытное.

Она взяла письмо, пробежала глазами.

— Тысяча гиней, — произнесла она тихо. — Кто-то заплатил вашему брату.

— Кто-то, кому выгодно разрушить наш брак, — добавил он. — И этот кто-то имеет деньги.

Аурелия вернула письмо.

— Эдмунд не был бы так глуп, чтобы оставить следы, — сказала она. — Но он их оставил.

Слишком много следов для одного человека.

— Вы думаете, его подставили? — спросил Грейсон.

— Я думаю, он был пешкой, — ответила Аурелия. — Кто-то использовал его слабости — долги,

зависть, желание быть значимым. Пообещал деньги, может быть, даже долю в будущем наследстве.

А он согласился.

— И теперь все улики ведут к нему, — закончил Грейсон. — А настоящий заказчик остаётся в

тени.

Аурелия посмотрела на огонь.

— Вы знаете, что я не помню ту ночь, — сказала она. — Совсем. Но мне кажется, я чего-то

боялась.

— Чего вы боялись?

— Не помню. Но я знаю, что это было сильнее меня. Сильнее чувства долга, сильнее любви к

вам. Кто-то держал меня на крючке.

Грейсон встал, подошёл к камину, опёрся рукой о каминную полку.

— Записка, которую нашла Молли, — сказал он. — «Я расскажу ему всё». Что значит «всё»?

Какая у вас была тайна?

— Я не знаю. Не помню…-ответила Аурелия. — И это пугает меня больше всего. Что моё прошлое

скрывает нечто настолько страшное, что я готова была опозориться, лишь бы оно не всплыло.

— Мы узнаем, — пообещал Грейсон. — Я найду тех, кто знал вас до свадьбы. Ваших друзей,

старую няню. Кто-то должен знать.

Аурелия кивнула, но ничего не сказала.

******

После полудня Грейсон снова пошёл в оранжерею. Ему нужно было пересмотреть место, где всё

произошло, с холодной головой. Аурелия осталась в доме,сказав, что хочет написать письма.

Солнце стояло высоко, но не грело. Оранжерея выглядела ещё более заброшенной, чем вчера:

стёкла пыльные, рамы покосились, дверь болталась на одной петле.

Он вошёл внутрь. Сырость ударила в нос, смешанная с запахом гнилой древесины и старой

краски. Простыни на мебели пожелтели от времени, кое-где на них выступила плесень.

Грейсон прошёл к тому месту, где стоял мольберт. Аурелия забрала портрет, и теперь там

осталась только пустая подставка. Он опустился на корточки, осмотрел пол. Ничего нового.

Пыль, сухие листья, осколки стекла.

Он уже собирался уходить, когда заметил в дальнем углу, под рваной простынёй, что-то

блеснувшее. Подошёл, отодвинул ткань. Старый, пыльный секретер, с выдвижными ящиками. Один

был не заперт.

Грейсон выдвинул его. Внутри лежали бумаги — счета, наброски, несколько писем. Он взял

верхнее, развернул. Почтовый штемпель был датирован днём за неделю до свадьбы. Адрес — на

имя Фэрбенкса.

«Сэр, — прочитал он. — Во исполнение нашей договорённости вы получите остальную сумму после

того, как всё будет сделано. Пятьсот гиней уже переведены через третье лицо. Ещё пятьсот,

когда я увижу результат.

Что касается обещанных мною сведений о мисс Блэквуд, они достоверны и будут вам переданы в

условленный час.

Действуйте».

Подписи не было. Только инициалы внизу, нацарапанные торопливо: «Э.Х.».

Эдмунд Хоторн.

Грейсон сжал письмо в кулаке. Вот оно — прямое доказательство, что брат был не просто

пешкой, а одним из заказчиков. Инициалы его. Обещание денег. Сведения о мисс Блэквуд,

которые должны были помочь шантажу.

Но кто стоял за Эдмундом? Откуда у него взялись пятьсот, а потом ещё пятьсот гиней? И кто

знал тайну Аурелии, которую можно было использовать против неё?

Ответов не было. Но теперь у Грейсона появилась новая нить, и он намеревался потянуть за

неё.

******

Вечером, когда свечи в столовой уже горели, а за окном сгущалась темнота, Грейсон сидел за

столом напротив Аурелии. Ужинали они в полном молчании, оба думали о своём. Только изредка

их взгляды встречались.

После ужина, когда слуги убрали посуду, Грейсон вытащил из кармана письмо и положил на

стол.

— Я нашёл это в оранжерее, — сказал он. — В секретере. Письмо от Эдмунда к Фэрбенксу.

Аурелия взяла письмо, прочитала. Её лицо побелело, но голос остался ровным.

— Ваш брат, — произнесла она. — Он заплатил художнику. Он обещал ему сведения обо мне.

— Да, — ответил Грейсон. — Но откуда у него взялись деньги? Пятьсот гиней это не шутка.

— Кто-то дал их ему, — сказала Аурелия. — Кто-то, кому выгодно разрушить наш брак.

— И этот кто-то знает вашу тайну, — добавил Грейсон. — Тайну, которая была сильнее вашей

любви ко мне.

Аурелия опустила глаза.

— Я не помню, — сказала она. — Но я знаю, что это было достаточно страшно, чтобы я

подчинилась.

— Мы найдём того, кто это сделал, — пообещал Грейсон. — И вы узнаете свою тайну. И я узнаю.

Она подняла на него взгляд. В её глазах блестели слёзы, но она не плакала. Только смотрела,

как смотрят на человека, от которого зависит жизнь.

— Вы верите мне, Грейсон? — спросила она. — Верите, что я не изменяла вам?

— Не знаю, — ответил он честно. — Но я хочу верить. И я докажу вашу невинность.

Он взял её руку, сжал пальцы. Она не отняла.

— Спасибо, — тихо сказала она.

Грейсон отпустил её руку, встал.

— Идите спать, — сказал он. — Завтра будет новый день.

Аурелия кивнула и вышла.

Он остался один в пустой столовой, глядя на огонь в камине.

Правда была где-то рядом. Он чувствовал это, как запах грозы перед ливнем. Оставалось

только идти вперёд.

Глава 14

Утро началось с шума в холле. Я сидела в библиотеке с книгой, которую не читала, когда

сквозь закрытую дверь донеслись женские голоса. Громкие, требовательные. Молли, подававшая

мне чай, замерла с чашкой в руках.

— Ваша светлость, — прошептала она, — кажется, приехали гости.

Я отложила книгу и вышла в коридор. С лестницы открывался вид на холл, где Харрис стоял у

входной двери, вытянувшись в струну. Перед ним — две дамы. Дворецкий, заметив меня, произнёс

с обычной невозмутимостью:

— Ваша светлость, леди Маргарет Блэквуд и мисс Летиция Грейвз пожаловали с визитом.

Старшая — высокая, седая, с острым птичьим лицом — оглядывала холл так, будто оценивала, не

ободрали ли здесь стены после её последнего визита. Её платье из тёмно-синего шёлка было

дорогим, но не новым, на рукавах виднелись следы переделки. Младшая, белокурая, с кукольным

лицом и капризно поджатыми губами, вертела головой, рассматривая люстру.

Я никогда не видела этих женщин. Но теперь я кажется понимала, кто они — мачеха Аурелии и

её сводная сестра. При виде их внутри шевельнулось смутное беспокойство. Не знание, не

память, а просто ощущение: эти две женщины явились не с добром.