— А почему бы и нет? — вопросом на вопрос ответил Грейсон. — Мы муж и жена. Мы живём под

одной крышей. Нам нужно как-то общаться.

— Мы общались вчера, — заявила Аурелия. — Достаточно бурно.

— Вчера был ужин, — мягко произнёс Грейсон. — А сейчас утро и я хочу, чтобы мы узнали друг

друга лучше.

Аурелия посмотрела на него долгим, изучающим взглядом.

— Вы что-то задумали, — сказала она.

— Я всегда что-то задумываю, — ответил он с лёгкой улыбкой. — Это моя природа. Я герцог.

— Герцоги тоже могут быть искренними, — заметила она.

— Я искренен, — произнёс Грейсон. — Я хочу, чтобы мы перестали быть врагами. Я хочу, чтобы

мы стали… Партнёрами.

— Партнёрами в чём? — настороженно спросила Аурелия.

— В расследовании, — сказал он. — В поиске правды. Вы не можете сделать это одна. Вам нужны

мои деньги, мои люди, мои связи. А я… Я хочу узнать правду. Не только потому, что это важно

для нашего брака. А потому, что я не могу жить с мыслью, что меня обманули.

Аурелия молчала. Грейсон видел, что она обдумывает его слова.

— И вы готовы помогать мне? — поинтересовалась она.

— Да, — сказал он.При одном условии.

— Каком?

— Вы не будете меня дразнить, — сказал Грейсон. — Вчера вы вели себя так, будто хотите

свести меня с ума. Я признаю: это у вас получилось. Но если мы хотим работать вместе нам

нужны ясные границы.

Аурелия усмехнулась.

— Вы ставите мне условия, ваша светлость?

— Я предлагаю вам сделку, — поправил Грейсон. — Предлагаю. А не заставляю на неё

соглашаться.

Аурелия подошла к окну и встала спиной к нему. Свет падал на её волосы, делая их

золотистыми.

— Хорошо, — сказала она. — Я согласна. Никаких игр. Только правда. Но вы должны кое-что

сделать для меня.

— Что? — спросил он.

— Вы должны рассказать мне всё, что знаете обо мне. О той Аурелии, которую вы знали. Что я

по вашему любила, чего боялась, о чём мечтала.

Грейсон подошёл к ней и встал рядом.

— Она любила цветы, — сказал он. — Особенно белые розы. Она боялась грозы. Всегда

вздрагивала, когда гремел гром. Она мечтала… Я не знаю, о чём она мечтала. Она никогда не

говорила о своих мечтах.

Аурелия повернулась к нему. В её глазах было что-то похожее на грусть.

— Вы плохо знали свою жену, ваша светлость, — заявила она.

— Плохо, — ответил Грейсон, вынужденный согласиться.

Они стояли у окна, и солнечный свет падал на их лица. Грейсон смотрел на неё, и в груди у

него росло странное чувство. Не ненависть, не желание, а что-то среднее. Что-то, что он не

мог назвать.

— Я найду правду, — сказал он. — Клянусь вам.

— Я не прошу клятв, — ответила Аурелия. — Я прошу действий.

— Вы их получите, — твердо произнёс Грейсон.

Она кивнула и вышла из библиотеки, оставив его одного.

Грейсон стоял у окна и смотрел ей вслед. План завоевания только начинался. Сегодня он

сделал первый шаг — предложил партнёрство. Завтра он сделает второй. А потом третий. И

четвёртый.

Он не отступит. Он не проиграет.

Он завоюет её. И когда Аурелия будет его — он покажет ей, что значит быть женой герцога

Уэстклиффа.

Грейсон улыбнулся своим мыслям и вышел из библиотеки.

День только начинался….

Глава 8

Я вышла из библиотеки, прикрыла за собой дверь и прислонилась спиной к холодной каменной

стене коридора.

Смех подкатывал к горлу, и я с трудом сдерживала его, потому что в любую минуту мимо мог

пройти кто-нибудь из слуг, а герцогине не пристало хихикать в одиночестве, как девчонке. Но

внутри всё клокотало.

Только что этот напыщенный герцог, который вчера стоял передо мной голым в гроте и требовал

наследника, сегодня надел зелёный сюртук с серебряными пуговицами, сапфировые запонки,

надушился терпким одеколоном и начал читать мне стихи Вордсворта.

«Я бродил одиноким облаком», — процитировал он.

Боже мой. Грейсон пытался быть романтичным. Он пытался быть утончённым. Он пытался быть тем

идеальным джентльменом, которого женщины любят в романах. Он пригласил меня в библиотеку,

чтобы показать книги, и всё это время смотрел на меня так, будто я была не женой, которую он

бросил, а незнакомкой, которую он хотел покорить.

И это было так смешно, что у меня заболели щёки от сдерживаемой улыбки.

Я поднялась к себе на второй этаж медленным шагом, стараясь успокоиться, но стоило мне

закрыть за собой дверь спальни, как я рассмеялась. Тихо, но от души.

— Ваша светлость? — Молли подняла голову от вязания, которое она коротала время в моём

отсутствии. — Вы чему-то радуетесь?

— Радуюсь, Молли, — ответила я, вытирая выступившие от смеха слёзы. — Я радуюсь тому, что

мой муж — самый предсказуемый мужчина на свете.

Молли ничего не поняла, но вежливо улыбнулась. Она уже привыкла к моим странностям.

Я подошла к окну и отодвинула портьеру. Сад был залит холодным осенним солнцем, деревья

стояли голые, но в этом была своя строгая красота. И в этой красоте, прямо на дорожке,

ведущей к конюшне, вышагивал Грейсон.

Я узнала его сразу. Даже отсюда, с высоты второго этажа, я разглядела зелёный сюртук,

который так шёл к его глазам, и высокую шляпу-цилиндр, и трость с серебряным набалдашником,

которую он держал в руке с такой грацией, будто родился с ней. Он выглядел так, будто

собрался не на прогулку по собственному парку, а на приём к королю.

— Молли, — сказала я, не оборачиваясь. — Помогите мне переодеться. Я тоже пойду гулять.

Но, ваша светлость, вы только что вернулись, — удивилась она.

— Я хочу подышать свежим воздухом, — ответила я. — И, возможно, увидеть кое-что интересное.

*****

Парк Блэквуд-Холла оказался огромным. Я ещё не успела его изучить, но сегодняшнее утро

казалось подходящим временем для знакомства. Молли помогла мне надеть тёплое платье из

тёмно-зелёной шерсти, не такое нарядное, как вчерашнее, но удобное для ходьбы, и я вышла на

крыльцо.

Воздух был холодным и прозрачным, пахло мокрой землёй, и чем-то ещё, неуловимым, от чего на

душе становилось легко и свободно.

Я пошла по главной аллее, усыпанной опавшими листьями, которые шуршали под ногами, и через

несколько минут увидела Грейсона.

Он стоял у пруда, спиной ко мне, и смотрел на воду. Его поза была идеальной. Прямая спина,

чуть согнутая в локте рука с тростью, шляпа, чуть сдвинутая на затылок. Он напоминал героя

старинной гравюры. Такого же неподвижного, такого же красивого и такого же ненастоящего.

Я подошла тихо, остановилась в нескольких шагах и сложила руки на груди.

— Вы кого-то ждёте, ваша светлость? — спросила я.

Грейсон обернулся. В его глазах мелькнуло удивление. Он не ожидал меня увидеть, но быстро

взял себя в руки и чуть приподнял шляпу в приветствии.

— Аурелия, я не ожидал вас здесь встретить. Вы решили подышать воздухом?

— А вы решили устроить модный показ, — ответила я, кивнув на его наряд.

— Что вы имеете в виду? — спросил он с лёгкой настороженностью.

— Зелёный сюртук, — начала перечислять я, загибая пальцы. — Сапфировые запонки. Цилиндр.

Трость. Вы выглядите так, будто собираетесь на бал, а не на прогулку по собственному парку.

Грейсон посмотрел на меня с лёгкой обидой. Такой искренней, что мне стало почти жаль его.

— Я всегда так одеваюсь, — хмурясь произнёс он.

— Не всегда, — возразила я. — Вчера вы были в тёмно-синем сюртуке. И без трости. И без

шляпы. Вы меняете гардероб каждый день?

Грейсон молчал. Я видела, как на его скулах заиграли желваки. Он злился, но сдерживался изо

всех сил.

— Вы наблюдательны.

— Я внимательна, — поправила я. — Это разные вещи.

Я подошла ближе к пруду. Вода была тёмной, почти чёрной, и на поверхности плавали последние