слов.

— Доброе утро, ваша светлость, — сказала я, останавливаясь в дверях.

Она подняла глаза. Её взгляд был холодным и оценивающим.

— Доброе утро, — ответила она. — Я не ожидала вас увидеть. Миссис Хилл сказала, вы плохо

себя чувствовали.

— Мне уже лучше, — ответила я, проходя к столу. Лакей в ливрее тут же пододвинул мне стул,

и я села напротив вдовствующей герцогини. — Спасибо, что разрешили присоединиться.

— Это ваш дом, — сказала она, ставя чашку на блюдце с лёгким звоном. — Пока вы здесь

живёте.

Я взяла чашку, которую наполнил лакей, и сделала глоток. Чай оказался крепким, да ещё и с

молоком. Я чуть не поморщилась. В Москве я пила чай без молока, но заставила себя

сдержаться.

— Грейсон уехал в Блэквуд-Холл, — продолжила вдовствующая герцогиня, и в её голосе

появились нотки удовлетворения. — Вы, вероятно, уже это знаете.

Грейсон. Значит,моего мужа зовут Грейсон. И он уехал в какое-то поместье, оставив меня

здесь.

— Да, — ответила я спокойно. — Миссис Хилл сказала.

— Он не сказал, когда вернётся.

Она ждала. Ждала, что я расстроюсь, или заплачу, или спрошу, почему муж бросил меня сразу

после свадьбы. Но я не знала, что произошло, и не собиралась показывать свою уязвимость.

— У его светлости, несомненно, были важные дела, — сказала я, намазывая масло на тост. — Я

не смею его обсуждать.

Вдовствующая герцогиня посмотрела на меня с каким-то новым выражением. В её глазах

мелькнуло что-то похожее на удивление.

— Вы очень спокойны, — заметила она. — В день свадьбы вы были в истерике.

Я ничего не знала о дне свадьбы. Но если я была в истерике, значит, случилось что-то

ужасное.

— Свадьба уже позади, — ответила я, откусывая тост. — Теперь нужно думать о будущем.

Герцогиня хмыкнула, но ничего не сказала. Мы завтракали в тишине, нарушаемой только звоном

ложек и шорохом юбок.

После завтрака, когда лакеи убрали посуду, вдовствующая герцогиня поднялась и прошла к

окну. Она стояла ко мне спиной, и её голос, когда она заговорила, был тихим, но твёрдым.

— Я не знаю, что произошло в ночь перед свадьбой между вами и моим сыном, — сказала она. —

Грейсон ничего не объяснил. Он просто объявил, что уезжает, и что вы остаётесь здесь. Но я

не слепая, Аурелия. Я видела ваши глаза в церкви. Вы были напуганы. Вы плакали.

Аурелия. Меня зовут Аурелия. Я повторила имя про себя, чтобы запомнить.

— И я видела, как он на вас смотрел, — продолжила вдовствующая герцогиня. — Как на пустое

место. Как на врага. Что вы натворили?

— Я не знаю, что, по мнению вашего сына, я сделала, — сказала я медленно. — Но я знаю одно:

я не заслужила того, чтобы меня бросали в день свадьбы без объяснений.

Вдовствующая герцогиня обернулась и посмотрела на меня в упор.

— Вы отрицаете, что между вами и мистером Фэрбенксом что-то было?

Фэрбенкс. Незнакомое имя.

— Я ничего не отрицаю и не подтверждаю, — ответила я. — Я просто говорю, что у меня не было

возможности объясниться. Меня не выслушали.

Вдовствующая герцогиня долго смотрела на меня. Потом медленно кивнула.

— В вас появилась сталь, Аурелия, — сказала она. — Раньше вы были тенью. Женщиной, которая

боялась собственного голоса. Может быть, это к лучшему.

Она вышла из комнаты, оставив меня одну.

Я сидела у окна и смотрела в сад, где ветер гонял опавшие листья по мокрой траве. У меня

было имя. Аурелия. У меня был муж — Грейсон, который бросил меня сразу после свадьбы, потому

что заподозрил связь с каким-то Фэрбенксом. У меня была свекровь, которая меня не любила.

И у меня было тело, которое мне не принадлежало, и прошлое, которого я не знала.

Я подошла к письменному столу, стоявшему в углу гостиной. На нём лежали бумаги. Счета,

письма, какие-то списки. И карта — старая, нарисованная от руки, с названиями поместий и

дорог.

Я нашла Хоторн-хаус — он был отмечен жирной точкой. И нашла Блэквуд-Холл — красный крестик

в сорока милях к северу.

Я не собиралась сидеть здесь и ждать. Я не знала, что произошло, но я знала одно: если меня

в чём-то обвиняют, я имею право защищаться.

Я позвонила в колокольчик, стоявший на столе.

Вошедшая Молли смотрела на меня с любопытством.

— Прикажите подать карету, — сказала я. — Я еду в Блэквуд-Холл.

******

Карета тряслась на ухабах уже третий час. Дождь, начавшийся сразу после полудня, барабанил

по крыше, и стёкла затянуло мутной пеленой. Молли сидела напротив меня, прижимая к груди

саквояж и испуганно оглядываясь по сторонам.

— Ваша светлость, — сказала она в сотый раз. — А если его светлость прикажет нас выгнать?

— Тогда мы вернёмся, — ответила я терпеливо. — Но сначала я скажу ему всё, что о нём думаю.

Молли ахнула.

— Вы не можете так говорить о герцоге! Он же ваш муж!

— Именно поэтому я имею все права, — сказала я.

Карета свернула на просёлочную дорогу, и дождь усилился. Я смотрела в окно на серое небо,

на мокрые поля, на деревья, которые теряли последние листья. Вдалеке показались тёмные крыши

и высокая башня, окружённая запущенным парком.

Блэквуд-Холл.

Карета остановилась у массивных дубовых дверей. Я откинула капюшон плаща и толкнула дверцу.

Дождь хлестал по лицу, холодный и колючий. Подол платья сразу намок, прилип к ногам. Я

смотрела на дом, в котором мне предстояло жить.

Блэквуд-Холл оказался старым, сложенным из серого камня, с узкими окнами и массивной

дверью, окованной железом. Плющ, потемневший от времени, полз по стенам. В нескольких окнах

горел свет — тусклый, жёлтый. Из трубы поднимался дым.

Я подошла к двери и подняла тяжёлое кольцо-молоток.

Удар получился громче, чем я ожидала.

Молли стояла рядом, дрожа от холода и страха.

— Ваша светлость, — прошептала она. — Может, не надо?

— Уже поздно,Молли, — ответила я, не собираясь отступать.

Дверь открылась.

На пороге стоял мужчина в чёрном сюртуке. Высокий, худой, с лицом, похожим на старую маску.

Его седые волосы были гладко зачёсаны, а глаза смотрели на меня без всякого выражения.

— Ваша светлость, — произнёс он негромко. — Мы не ожидали вашего приезда.

— Это очевидно, — хмурясь ответила я. — Где герцог?

Дворецкий на секунду замялся.

— Его светлость… Принимает гостей.

За его спиной, из глубины дома, донёсся звук. Женский смех, громкий и неестественный, а

следом мужской голос, что-то неразборчиво прокричавший.

Я перевела взгляд с дверей на свет в окнах, снова на дворецкого.

— Проводите меня к его светлости, — потребовала я.

И шагнула через порог.

Глава 2

Я шагнула через порог, и дом принял меня.

Внутри было тепло — слишком тепло, словно зажгли все камины не жалея дров. Пахло дымом,

воском, дорогими сигарами и ещё чем-то сладковатым, приторным, от чего у меня защекотало в

носу. Этот запах витал в воздухе, оседал на шторах, на коврах, на кожаных переплётах книг,

которые я заметила в маленькой библиотеке слева от входа.

— Ваша светлость, — раздался за спиной голос дворецкого. — Я должен доложить его светлости

о вашем прибытии.

— Не утруждайтесь, — ответила я, не оборачиваясь. — Я сама доложу о себе.

И пошла на звук.

Коридор был длинным, с высоким потолком, с канделябрами на стенах, в которых догорали

свечи. Половики глушили шаги, но я слышала собственное дыхание. Ровное, спокойное, хотя

сердце колотилось где-то в горле. С каждой секундой шум становился громче. Фортепиано,

женский смех, мужские голоса, звон бокалов… Всё это сливалось в один пьяный, разгульный гул.

Я повернула за угол и оказалась в большой гостиной.

Свет свечей и камина заливал комнату жёлтым, дрожащим светом. На стенах висели охотничьи