Я открываю ноутбук и начинаю готовить резюме.

Через двадцать минут понимаю, что третий раз пишу дату рождения в строке с образованием.

На четвёртый день Павел Аркадьевич назначает видеовстречу.

Мы подключаемся в семь вечера. Я сижу дома за письменным столом. Маша участвует только первые минуты, потому что должна передать данные по презентации.

Стас появляется на экране последним.

Чёрная футболка, растрёпанные волосы, за спиной светлая стена новой квартиры. Синяк возле скулы стал желтоватым, повязки на руке уже нет. Костяшки покрыты корочками.

Он здоровается со всеми.

Со мной отдельно — нет.

Павел Аркадьевич открывает презентацию.

— Основная проблема сейчас в лимите времени. У вас двенадцать минут. Выступление занимает пятнадцать.

— Я сокращу вводную часть, — говорю я.

— Уберите историю спора, — предлагает Стас. — Комиссия знает материалы.

— Тогда переход к дополнительному соглашению будет резким.

— Добавь один слайд со схемой обязательств.

— Это ещё тридцать секунд.

— Убери определение независимой гарантии. Там сидят юристы.

Голос деловой и спокойный.

Раньше после каждого моего возражения появлялась усмешка. Теперь Стас ждёт ответа, глядя в документы.

— Хорошо, — соглашаюсь я. — Тогда введение сокращаем до минуты.

— Именно, — говорит Павел Аркадьевич. — Станислав, подготовьте схему до завтра.

— Сделаю.

Мы распределяем вопросы. Стас отвечает точно, не перебивает и ни разу не переводит разговор на что-то личное.

Во время моего пробного выступления он смотрит в сторону.

Мне хочется потребовать, чтобы посмотрел.

Глупость.

Я именно этого хотела. Чтобы он слушал слова, а не следил за губами.

— София, медленнее в третьей части, — просит Павел Аркадьевич.

— Хорошо.

— Лебедева, у тебя в таблице неверная дата, — добавляет Стас. — Уведомление получено двадцать седьмого.

— В моей копии двадцать шестое.

— Проверь сорок восьмой лист.

Открываю материалы.

Он прав.

— Исправлю.

Раньше после такого обязательно прозвучало бы «умница» или очередное замечание о том, как красиво я хмурюсь.

Стас просто делает пометку.

Встреча заканчивается через час.

— Полную репетицию проведём в субботу, — говорит Павел Аркадьевич. — Поскольку Станислав не может посещать университет, встретитесь в другом месте.

— У меня, — отвечает Стас.

— София?

Я смотрю на маленькое изображение в углу экрана.

— Мне подходит.

— Тогда в двенадцать. Результат пришлите вечером.

Павел Аркадьевич отключается. Маша тоже прощается и выходит.

Мы остаёмся вдвоём.

Несколько секунд Стас просматривает документы.

Я жду.

Он поднимает глаза.

— Что-то ещё по проекту?

— Нет.

— Тогда до субботы.

— Стас.

Его пальцы замирают на клавиатуре.

— Как рука?

— Заживает.

— Ты ходил к врачу?

— Да.

— Лера сказала, что приезжала.

Лицо становится холоднее.

— Забирала свои вещи.

— Я знаю.

— Тогда зачем спрашиваешь?

— Просто…

Нормального продолжения нет.

Хотела узнать, пустил ли ты её?

Хотела убедиться, что после моего отказа не вернулся к прежней жизни?

— Она сказала, ты никого не собираешься приводить в квартиру.

— Не собираюсь.

— Почему?

Стас долго смотрит на меня.

— Ты знаешь.

Горло сжимается.

— До субботы, Лебедева.

Экран гаснет.

В субботу я прихожу на десять минут раньше.

Возле подъезда стоит мотоцикл. Чистый, отполированный, чёрный шлем висит на руле.

Второго нет.

Раньше Стас всегда привозил его для меня.

Я поднимаюсь на десятый этаж и нажимаю звонок.

Дверь открывается сразу.

Стас одет в тёмные домашние брюки и серую футболку. Волосы влажные после душа, на ногах носки. От него пахнет шампунем и тем самым парфюмом, который теперь узнаю с закрытыми глазами.

— Проходи.

Никакой улыбки.

Я снимаю пальто и наклоняюсь к обуви.

Возле стены стоят новые женские тапочки. Светлые, мягкие, моего размера.

Рядом мужские.

— Это мои? — спрашиваю я.

— Да.

— Когда купил?

— До ссоры.

Стас забирает пальто и вешает в шкаф.

— Можешь оставаться в носках, если не хочешь надевать.

— Почему не хочу?

— Не знаю.

Он уходит на кухню.

Я всё-таки надеваю тапочки.

Они сидят идеально.

На кухонном столе уже разложены документы. Рядом стоит чайник, две чашки и коробка из пекарни. Внутри булочки с корицей.

Стас помнит.

Разумеется.

Я сажусь. Он наливает чай и ставит чашку передо мной.

Лимон лежит отдельно.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Я жду комментария о моих губах, языке или пальцах, которыми беру выпечку.

Стас открывает ноутбук.

— Начнём с выступления.

Внутри неприятно сжимается.

— Начнём.

Первые сорок минут мы работаем за столом. Стас включает таймер, следит за презентацией и отмечает каждую лишнюю фразу.

— Двенадцать минут сорок секунд, — сообщает он после первой попытки. — Нужно убрать ещё сорок.

— Я могу быстрее говорить.

— Комиссия перестанет понимать.

— Тогда сокращу вывод.

— Вывод оставь. Убери второй пример.

Я делаю пометку.

— Хорошо.

— Ещё раз.

Мы повторяем.

На середине выступления Стас встаёт, подходит к окну и остаётся там. Раньше он сидел рядом, следил за лицом и сбивал одной улыбкой.

Сейчас смотрит на экран таймера.

— Одиннадцать пятьдесят восемь, — говорит после окончания. — Подходит.

— Ты даже не слушал.

— Слушал.

— Смотрел в телефон.

— Следил за временем.

— Раньше мог делать это и смотреть на меня.

Слова повисают в комнате.

Стас медленно кладёт телефон на подоконник.

— Раньше многое делал иначе.

— Я заметила.

— Ты этого хотела.

— Прекрати повторять.

— Что именно?

— Будто я потребовала исчезнуть.

Он возвращается к столу, но садится напротив.

— Ты сказала, что тебе нужен человек, который уважает выбор.

— Да.

— Я уважаю.

— Холодом?

— Расстоянием.

— Это разные вещи.

— Для тебя.

— А для тебя?

Стас отодвигает ноутбук.

— Если буду рядом, захочу прикоснуться. Если прикоснусь, ты решишь, что снова давлю. Если назову крошкой, начнёшь думать, что пытаюсь вернуть всё одной фразой.

— Можно просто разговаривать нормально.

— Я не умею с тобой нормально.

— Умеешь.

— Нет.

Его взгляд опускается к моим губам.

Первый раз за всю встречу.

— Я три дня не видел тебя вживую и сейчас думаю только о том, как посажу на этот стол, раздвину ноги и узнаю, насколько сильно ты успела по мне соскучиться.

Щёки вспыхивают.

Вот.

Несколько секунд мне даже становится легче.

Стас отводит взгляд.

— Поэтому лучше обсуждать проект.

— Я не просила перестать говорить пошлости.

— Ты постоянно просила.

— Раньше.

— Что изменилось?

Я открываю рот.

Не знаю, как ответить.

Скучаю?

Хочу снова чувствовать его руки?

Поняла, что от тишины становится хуже?

Ни одна фраза не выходит.

Стас ждёт.

Потом кивает.

— Вот поэтому, Лебедева.

— Не называй меня так.

— Как называть?

Ответ очевиден.

Я должна произнести одно слово.

Попросить.

Он бы сразу понял.

Но язык не поворачивается выпрашивать «крошку» после того, как столько раз возмущалась этим прозвищем.

— Соней, — говорю я.

Взгляд становится ещё холоднее.

— Хорошо, Соня.

Это тоже звучит неправильно.

Стас встаёт и собирает чашки.

Я смотрю, как он подходит к раковине, включает воду и начинает мыть посуду. Футболка натягивается на спине, влажные волосы касаются шеи.

Раньше он уже заметил бы мой взгляд.