— На части.

Я сразу услышала.

— Что значит «на части»?

Адриан помолчал.

— Некоторые разговоры проходили без тебя.

— Какие?

— Старшие обсуждали, насколько долго можно оставлять прямую линию без наследника. Что произойдет, если со мной что-то случится. Кто из боковых ветвей получит право претендовать на управление. Что часть семей может не признать Маркуса временным главой, потому что он не Реваль.

Я смотрела на него.

— Почему я этого не знала?

— Потому что я не хотел, чтобы ты слышала разговоры, где тебя обсуждают как причину политической проблемы.

Я откинулась на спинку стула.

— Адриан.

— Знаю.

— Нет, думаю, ты до сих пор не слышишь, насколько это плохо.

— Сейчас слышу.

— Ты решил, что защитишь меня от разговоров, которые напрямую определяли судьбу моего брака.

— Да.

— И из-за этой защиты я узнала о реальном давлении только тогда, когда решение уже почти было принято.

Он кивнул.

— Да.

Я поставила чашку.

— Продолжай.

— На шестом году совет начал готовить официальное требование. Я его остановил. Тогда у врачей еще не было окончательного заключения. Они говорили, что шанс остается, пусть и небольшой.

— Ты мне об этом не рассказывал.

— Нет.

— Потому что берег.

— Да.

Я рассмеялась без веселья.

— Мы очень много друг друга берегли.

Адриан посмотрел на меня.

— Что ты имеешь в виду?

— Потом. Сначала закончи.

Он кивнул.

— Последний год был хуже. Один из старших домов прямо заявил, что если прямого наследника не будет и я продолжу игнорировать вопрос, они потребуют пересмотра моих полномочий. Не снятия сразу. Но проверки.

— Ты боялся потерять должность.

— Да.

Ответ прозвучал спокойно.

Без оправданий.

— Только должность?

Адриан сжал пальцы вокруг чашки.

— Нет.

— Что еще?

— Дом.

— Ты бы не перестал быть Ревалем.

— Не в этом смысле.

Он немного наклонился вперед.

— Я готовился стать главой с детства. После смерти отца принял дом раньше, чем рассчитывал. Восточные перевалы, воздушная охрана, люди, которые живут там... Я не отношусь к этому как к короне, которую можно снять и положить на стол.

— Я никогда не думала, что для тебя это только статус.

— Но статус тоже был важен.

Я молчала.

Он продолжил:

— Мне нравилось быть главой.

Вот этого я ждала меньше.

Адриан увидел.

— Почему ты удивилась?

— Потому что обычно ты говоришь только об обязанности.

— Именно.

Он усмехнулся очень коротко.

— Обязанность звучит лучше.

— Удобнее.

— Да.

Я смотрела внимательно.

— Ты боялся не только того, что дом окажется в кризисе. Ты боялся потерять то, чем сам хотел управлять.

— Да.

— Власть.

— В том числе.

Он сказал это без раздражения.

Мне стало одновременно легче и больнее.

Потому что эта версия была честнее всех разговоров о жертве ради тысяч людей.

— И когда врачи дали окончательное заключение...

— Оно решило за меня то, чего я сам не хотел решать.

Я нахмурилась.

— Нет.

Адриан сразу остановился.

— Что?

— Опять.

— Я не понимаю.

— Заключение не решило за тебя.

Он несколько секунд смотрел.

Потом медленно кивнул.

— Верно.

— Оно дало тебе основание.

— Да.

— Удобное.

— Да.

— Но решение принял ты.

— Да.

Теперь прозвучало правильно.

Я откинулась на стуле.

— Что ты почувствовал, когда получил диагноз?

Он долго думал.

— Облегчение.

Мне было неприятно даже услышать.

Адриану, судя по лицу, еще неприятнее произнести.

— Продолжай.

— Сначала ужас. Потом облегчение. Потому что врачи сказали: проблема реальна, она не исправляется, продолжение брака почти ничего не изменит. Я смог сказать себе, что не отказываюсь от тебя ради совета или должности. Я просто принимаю медицинский факт.

Я почувствовала, как внутри поднимается старая злость.

— А меня ты спросил, хочу ли я принимать этот факт?

— Ты тоже слышала заключение.

— Не это. Хочу ли я искать другую экспертизу. Хочу ли я рискнуть вместе с тобой. Хочу ли вообще продолжать брак без ребенка, даже если совет начнет войну.

Адриан молчал.

— Ты пришел ко мне уже с решением, — продолжила я. — Не с вопросом.

— Да.

— Даже когда говорил, что не хочешь развода, ты не спрашивал, что делать нам. Ты объяснял, что собираешься делать ты.

— Да.

— Почему?

Он провел ладонью по лицу.

— Потому что считал, что кто-то должен принять решение.

— Кто-то.

— Я.

— Конечно.

Адриан усмехнулся без радости.

— Это действительно звучит ужасно, когда произносишь вслух.

— Зато точно.

Он посмотрел прямо.

— Я думал, что если оставлю выбор открытым, то просто переложу на тебя половину ответственности за кризис дома.

— А ты решил взять ответственность сам.

— Да.

— Вместе с правом решить мою судьбу.

Он замолчал.

На кухне было слышно, как вода в чайнике остывает и время от времени тихо щелкает металл.

— Да, — сказал Адриан наконец.

Я отвернулась к окну.

За стеклом уже темнело. В соседнем доме зажглись окна. Где-то этажом ниже хлопнула дверь.

Обычный вечер.

А мы сидели и разбирали решение, которое разрушило семь лет нашей жизни.

Не брачная печать.

Не Норн.

Не древний закон.

Наше решение.

Точнее, его.

— Теперь ты понимаешь, почему мне недостаточно узнать, что диагноз мог быть ложным? — спросила я.

— Да.

— Если завтра прокуратура докажет, что Огненные Союзы сознательно истощали меня, это объяснит, почему я не могла забеременеть. Объяснит твою усиленную магию. Возможно, объяснит даже то, почему врачи поставили именно такой диагноз. Но это не отменит того утра, когда ты подписал развод.

— Я знаю.

— Ты не знал о годах.

— Нет.

— Но знал, что жена просит не принимать окончательное решение сразу.

Адриан опустил взгляд.

— Да.

— Знал, что я хотела независимую проверку.

Он поднял голову.

— Ты говорила об этом один раз.

Я почувствовала вспышку раздражения.

— А одного было мало?

— Нет. Я не это хотел сказать.

— Тогда что?

— Я хочу быть точным. Ты спросила, нельзя ли проверить диагноз в Королевской коллегии. Я ответил, что наши врачи уже специалисты высшей категории и повторение только затянет решение. После этого мы к разговору не вернулись.

— Потому что ты сказал, что решение принято.

— Да.

— Именно.

Он кивнул.

— Я не оправдываюсь.

— Хорошо.

— Но хочу помнить это так, как было, а не сделать себя хуже ради удобного раскаяния.

Эта фраза неожиданно меня остановила.

Потому что я сама требовала от расследования ровно того же.

Не удобной версии.

Точной.

— Согласна, — сказала я. — Я не устраивала недельную борьбу за независимую экспертизу. Я спросила. Ты отказал. Потом я тоже решила, что унижаться и уговаривать мужа сохранить брак не буду.

Адриан посмотрел на меня.

— Ты могла настаивать.

— Могла.

— Почему не стала?

Теперь очередь была за мной.

Мне не понравился вопрос.

Но если я требовала от него честности, нельзя было отвечать только там, где удобно.

— Потому что разозлилась.

— Только?

— Нет.

Я взяла чашку, хотя чай давно остыл.

— Когда ты сказал, что считаешь развод необходимым, я услышала не только «дом важнее». Я услышала, что ты уже представляешь жизнь после меня.

— Ливия...

— Дай договорить.

Он замолчал.

— Ты сразу предложил финансовое соглашение. Обсудил, где я могу жить. Сказал, что обеспечишь меня всем необходимым. Ты уже решил, как сделать последствия разумными.

Адриан закрыл глаза на секунду.