Келлан, стоявший рядом, ответил:

— Для долгового направления доказательство и так было достаточным. Для спора о том, усиливали ли ваши годы ядро Адриана, сегодняшняя процедура очень важна.

Именно этого я хотела услышать.

Мой организм получил ресурс обратно.

Его искусственная устойчивость уменьшилась.

Не теория.

Не совпадение семи дат.

Физическое изменение после контролируемой передачи.

Представитель Палаты Огненных Союзов появился ближе к вечеру.

Я не знала, что они собираются прислать человека сегодня. Оказалось, после разрешения суда на реституцию отраслевую Палату обязаны были уведомить, поскольку спор затрагивал зарегистрированный драконий брак.

Мужчина лет пятидесяти представился старшим правовым советником Огненных Союзов. Вел себя безупречно вежливо.

И сразу попросил не включать в промежуточное постановление формулировку «незаконное усиление ядра».

Мериса даже не попыталась скрыть раздражение.

— Почему?

— Потому что незаконность происхождения функции еще не установлена окончательно. Технический шаблон будет передан завтра утром в соответствии с судебным распоряжением.

— Информированного согласия Ливии Морен нет.

— В государственном реестре нет отдельной формы.

— И в ежегодных документах нет.

— Да. Однако Палата Огненных Союзов считает, что внутренние функции супружеской поддержки традиционно являлись частью огненного брачного контура и могли регулироваться отраслевыми нормами, действовавшими на момент заключения союза.

Я смотрела на него.

Вот она.

Версия, которую мы ожидали.

— То есть ваша позиция состоит в том, что я согласилась отдавать по году жизни самим фактом брака с драконом?

Советник повернулся ко мне.

— Я не формулировал так.

— Тогда сформулируйте точно.

Он немного помолчал.

— На момент заключения вашего союза существовала правовая концепция взаимной поддержки ядра в рамках брака правящего дракона. Палата должна проверить, считалась ли функция, обнаруженная в вашем контуре, самостоятельной передачей жизненного срока или внутренним стабилизирующим механизмом союза.

— Моя живая нить потеряла семь стандартных единиц.

— Я не спорю с измерениями.

— Стандартная единица жизненного срока является отдельным объектом королевского права.

Мужчина посмотрел на меня внимательнее.

— Вы восстановили лицензию.

— Да.

— Тогда знаете, что отраслевые и гражданские нормы иногда пересекаются сложнее, чем выглядит на первом чтении.

— Знаю. Поэтому и спрашиваю: где документ, который разрешал Палате Огненных Союзов переименовать жизненный срок во «внутреннюю поддержку» и перестать получать отдельное согласие владельца?

Он не ответил сразу.

— Именно этот вопрос и должен решить аудит исторических норм.

Мериса вмешалась:

— До тех пор наша сторона просит использовать нейтральную формулировку: «внешний жизненный ресурс, переданный без обнаруженного отдельного информированного согласия».

Советник подумал.

— С этим спорить не буду.

Адриан до сих пор молчал.

Потом спросил:

— Палата Огненных Союзов знала, что такие функции существуют в брачных печатях правящих домов?

Советник посмотрел на него.

— Господин Реваль, я не уполномочен сегодня отвечать за всю историю технического регулирования.

— Я не спрашивал про всю историю. Я спросил, знала ли Палата.

— Технические шаблоны утверждаются Палатой.

— Значит, кто-то у вас видел эту функцию.

— Мы получим ответ после изучения конкретного шаблона.

Адриан наклонился вперед.

— Он хранился у вас семь лет.

Краст Лейн тихо сказал:

— Адриан.

Тот замолчал.

Я понимала его злость.

Но именно сейчас она нам не помогала.

— Завтра получим шаблон, — сказала я.

Адриан посмотрел на меня.

— Да.

Советник перевел взгляд с него на меня.

Наверное, пытался понять, почему бывшие супруги, которые судятся из-за семи лет жизни, сейчас останавливают друг друга по очереди.

Я сама не всегда понимала.

Домой меня отпустили только после семи.

Айра запретила работать вечером и заставила пообещать, что утром я сначала пройду контрольное обследование, а уже потом пойду в Коллегию.

Тея встретила меня у подъезда.

— Ты откуда знаешь, когда я приеду?

— Айра написала.

— Прекрасно. У меня больше нет личной жизни.

— Зато есть суп.

— Это угроза?

— Забота.

В квартире Тея посадила меня за стол и почти силой поставила перед тарелкой.

Я действительно была голодна.

И при этом чувствовала себя странно хорошо.

Не бодро.

После процедуры хотелось спать.

Но внутри исчезла часть привычной пустоты, которую я раньше даже не умела назвать. Я не стала бы утверждать это врачу как объективный симптом. Возможно, дело было в облегчении, в эмоциях, в самом факте уменьшившегося долга.

Поэтому молчала.

Тея сама спросила:

— Ну?

— Что?

— Ты получила год собственной жизни обратно. Можно хотя бы сегодня не изображать судебный протокол?

Я усмехнулась.

— Получила.

— Как себя чувствуешь?

Я подумала.

— Уставшей.

— Это я вижу.

— Но иначе.

— Как?

Я пыталась подобрать нормальные слова.

— Будто раньше организм постоянно экономил, а я не замечала, потому что привыкла. Сейчас пока не стало легко. Просто ощущение другое.

Тея не стала превращать это в диагноз.

— Завтра посмотрим анализы.

— Да.

Она улыбнулась.

— Один.

Я посмотрела.

— Что?

— Один год уже вернулся.

Я кивнула.

— Осталось шесть.

Не семь.

Шесть.

Это имело значение.

Утренние анализы подтвердили вчерашнюю тенденцию.

Не чудесное выздоровление.

Никакого внезапного омоложения.

Но скорость восстановления после стандартной нагрузки снова оказалась лучше предшествующих измерений.

Сон был глубже.

Пульс после магического контура нормализовался быстрее.

Общий показатель живой нити устойчиво держался на одну единицу выше исходного.

Лоран Дейл просмотрел результаты и сказал:

— Теперь можно осторожно утверждать, что возврат ресурса улучшил часть восстановительных показателей.

— Осторожно?

— Еще несколько дней наблюдения.

— Вы с Ореном родственники?

— Нет. А что?

— Ничего.

Айра улыбнулась.

— У Адриана тоже есть изменения.

Я сразу посмотрела.

— Какие?

— Снижение внешней устойчивости сохраняется. Собственное ядро компенсирует нормально. Полное обращение пока запрещено до завтрашнего обследования.

— Он это знает?

— Конечно.

— И как отреагировал?

Айра посмотрела на меня.

— Это его медицинская информация.

Я закрыла рот.

Справедливо.

— Хорошо.

— Но то, что относится к вашему общему долговому делу, будет отражено в совместном заключении.

— Этого достаточно.

Еще несколько недель назад я бы знала обо всех анализах Адриана раньше, чем он сам успевал прочитать заключение.

Теперь приходилось учиться не спрашивать лишнего.

Не всегда приятно.

Но правильно.

В Коллегии меня ждал новый заказ.

Орен положил его на стол и предупредил:

— Клиент придет через час.

— Вы даже не спросите, как прошла процедура?

— Если хотите рассказать, расскажете сами.

Я посмотрела.

Иногда его грубость оказывалась удивительно уважительной.

— Прошла нормально. Одну единицу вернули.

— Хорошо.

— Адриан стал немного слабее.

— Ожидаемо.

— У меня показатели лучше.

Орен кивнул.

— Значит, причинная связь усилилась.

— Да.

— Теперь читайте дело.

Вот и весь разговор.

Я открыла папку.

Через двадцать минут действительно перестала думать о реституции.

А вечером, когда вернулась домой, меня ждало официальное уведомление.