Алхимик четвёртого ранга Гаммадур Малабрис тихо побаивался своего нового ученика.

[И нет Ядра на месте.

Ни рода, ни клана, ни семьи…

Ещё и Небо шлёт молнии, словно крича:

«Скабре, уймись»!]

Ни словом, ни делом, ни мыслью Гаммадур не показывал своих сомнений. Скабре сделал невозможное: очистил тело алхимика от токсинов. Затем восстановил сразу четырнадцать разорванных энергоканалов и увеличил восстановленное Ядро.

[Может, так и надо?] — Малабрис с сомнением глянул на ученика, разогревающего печь-котёл. — [Мой дорогой ученик не знает, что «это невозможно», и потому спокойно разрывает старые шаблоны?]

В первый день полноценного обучения Скабре освоил приём «Сито» — выделил из одного ингредиента сразу два разных вида эссенций. Ученик будто помнил все двенадцать томов «Фармакопеи» наизусть. Он на деле показывал, как обрабатывать ингредиенты, которые ни разу в жизни не мог видеть.

[Может, это я неправильно смотрю на мир?] — думал про себя Гаммадур, наблюдая, как Скабре один за другим осваивает альтернативные рецепты приготовления пилюль. Сбор Духовных Частиц, Бодрствование, Ясность Ума, Очищение.

[Талант алхимика у парня расцветает прямо на моих глазах.]

Гаммадур видел, как ученик семимильными шагами нагоняет его в вопросах мастерства. Алхимик всего раз объяснил Маркусу, как использовать «Полюс» и стихию молнии для работы внутри котла… Кто же знал, что даже таких крупиц знаний хватит для того, чтобы парень уловил суть и начал её применять на деле.

[О, Небо! Почему же ты не дало ему Ядра и других корней стихии? Тогда в Поднебесье появился бы невероятный алхимик, способный делать ещё столь же невероятные препараты!]

Пилюли третьего ранга по-прежнему оставались недоступны. Алхимику и его ученику не хватало плотности духовной энергии для правильной обработки ингредиентов.

Шли дни. Старого алхимика потихоньку начала подъедать совесть. Ученик дал ему в разы больше, чем он мог представить.

[Чем мне отплатить за это?]

На шестой день обучения алхимик начал ощущать тяжесть созданной кармы. Ушёл спокойный сон, пропала тяга к приключениям…

[Раз принял блага на тысячу золотых, отвечать нужно минимум тем же,] — алхимик вспомнил совет, который почти век назад сам получил в Центре Получения Гражданства.— [Кажется, у меня есть внучка его возраста? Ещё пара девиц постарше. Может, отдать их в жены парню?]

Немного подумав, алхимик отмёл идею о браке. Адепту-гению не составит труда найти себе спутницу по любви, а не по расчёту. К тому же такой ход выгоден только роду Малабрис.

[Арр! Не хочу вспоминать этих… Предателей. Они бросили меня умирать, забрав с собой всё, что имелось в доме.]

Долг кармы продолжал давить. Ещё и облака над Ностромо с каждым днём становились всё гуще. Порой Гаммадуру казалось, что вот-вот разразится буря или что похуже. Алхимик связывал всё это со своей судьбой.

В один из дней, вспомнив о мотивах Скабре к проведению операции, Гаммадур вдруг сообразил.

— Тебе нужны «Пилюли Исцеления Меридиан»? — произнёс алхимик как бы между делом. — Прости, ученик. Это то немногое, с чем я не могу тебе помочь. Прямо сейчас у меня нет ни нужных ингредиентов, ни денег.

— Знаю, — Скабре спокойно пожал плечами. — Пилюли мне и впрямь нужны. Три штуки, а лучше пять. Хорошо, если все будут «идеального» качества.

От ТАКОЙ наглости ученика алхимик по привычке потянулся к ближайшей вещи. Хотелось кинуть в Маркуса чем-нибудь тяжёлым. С трудом удержавшись, Гаммадур взревел:

— Ты хоть понимаешь, о чём просишь⁈ Эти Пилюли в сто раз дороже золота того же веса. Их почти не бывает в свободной продаже. Понятия не имею, где ты достанешь целых три… Разве что на Аукционе.

Маркус в очередной раз зевнул из-за недосыпа.

— Там я их и получил. Кстати! Хотел вас попросить об одолжении. Раз уж вы алхимик четвёртого ранга… Пусть и без членства в Гильдии… У вас наверняка высокий уровень гражданства⁈ Выставите от своего имени на аукционе в Ностромо мои пилюли? Качество от «высшего» и до «идеального». Мы их с вами готовили последние две недели. «Талисманы Стабилизации» у меня ещё есть, а пилюль, необходимых для выращивания Ядра, не осталось.

— Кхем. Дай мне немного времени, ученик.

Гаммадур крепко задумался. Если он прямо сейчас появится в Ностромо, о нём могут вспомнить старые враги. Тот факт, что он восстановил Ядро, — а не помер, как все ожидали, — точно наделает переполоха.

[С другой стороны, не помочь ученику в такой малости тоже плохо. Может, Небо так проверяет мою решимость выплатить долг кармы?]

— Завтра съезжу. Ты, главное, из защитной формации не выходи. — Малабрис сразу поднялся и направился к выходу из алхимической лаборатории. — Ученик! Как так получилось, что у тебя, у адепта со столь выдающимся талантом, до сих пор нет ни покровителя, ни высокого уровня гражданства?

Немного подумав, Маркус стал загибать пальцы.

— Пункт первый. Я не состою ни в одной из Гильдий, клане или секте. Пункт второй. Не хочу работать на местного Лорда. Один из его приближённых собирается меня убить. Причём не фигурально. Мы с ним поцапались непонятно из-за чего.

Услышав слова ученика, алхимик расхохотался.

— Вальц? — видя, что Скабре напрягся, старик махнул рукой. — Его все в городе не любят. Будь у тебя с ним хорошие отношения, я бы сказал, что «это ты странный»… Забудем пока про покровителей и гражданство. Я завтра же съезжу в Ностромо и от СВОЕГО имени выставлю на продажу твои пилюли.

…

16 февраля (раннее утро)

Заказав конный экипаж, Малабрис сначала тайно купил себе новый дорогой наряд. Без хорошей одежды его даже на порог Аукционного Дома не пустят. Затем побрился и приобрёл через служанку парфюм и пару аксессуаров.

[О, Небо!] — алхимик посильнее закрыл шторку в карете. — [Что за дикость⁈ Я, алхимик четвёртого ранга, вынужден скрываться в городе, который считал своей новой Родиной. Меня на званые ужины приглашал и прежний Лорд… И нынешний весточки посылал. Хотя зверолюд скорее отдавал дань уважения, чем реально звал. Никто не хочет видеть на празднике жизни алхимика-калеку.]

Наконец, почистив пёрышки, Гаммадур Малабрис поехал в Аукционный Дом.

[Прошло десять лет с тех пор, как я здесь в последний раз появлялся!]

…

В одном из самых престижных заведений Ностромо старого алхимика приняли довольно странно. При упоминании утраченного членства в профильной Гильдии никто и бровью не повёл. Все сотрудники приняли этот момент спокойно. А вот пилюли «высшего» и «идеального» качества вызвали неподдельный интерес.

— Видите ли, господин Малабрис, — смущаясь, произнесла девушка на рецепции. — Не так давно прямо на пороге нашего заведения погиб Брандей, мастер-алхимик третьего ранга. По неподтвержденной информации, он был одним из немногих, кто в Ностромо продавал такие пилюли. Его ученик без вести пропал во время недавнего нападения орков. Вы случайно…

Скрытый смысл таился между строк. Рассвирепев, Гаммадур выпустил ауру и навис над девицей.

— Ещё раз услышу такое завуалированное оскорбление МОЕГО мастерства… И убью на месте! Никто в этом городе меня за это не осудит. Это МОИ пилюли! Я сам их сделал. Если надо… ПРОВЕДИТЕ ЭКСПЕРТИЗУ.

Алхимик со всей дури ударил об стол стеклянной бутылочкой с пилюлями.

— Ну же! — рявкнул Гаммадур так, чтобы его слышали все, включая охранников Аукционного Дома. — Десять лет здесь не появлялся! А вы, я вижу, совсем страх потеряли! Как мастер-алхимик четвёртого ранга, я ТРЕБУЮ экспертной оценки качества моих пилюль.

Малабрис специально раздул до скандала слова, сказанные девицей. Он профессионал, десятки лет оттачивавший своё мастерство. Во всём Ностромо есть только два специалиста, имеющих право бросаться ТАКИМИ обвинениями.

[Брандей?] — алхимик покопался в памяти. — [Кажется, лет десять назад в Ностромо и впрямь трудился такой алхимик. Дамочки из борделя ему даже прозвище дали. Вроде «Восходящая звезда»? Теперь понятно, у кого Маркус учился раньше.]