Не прошло и минуты, как чёрный пот стал покрывать тело старика. В какой-то момент грязи набралось настолько много, что она начала отравлять пациента. Пришлось звать служанку, чтобы срочно помыла Гамму.

— Хосподин! Вы ещё живы? — запричитала кухарка.

Сидя на скамейке, старик обмяк и не мог выдавить из себя ни слова. Прислуга… Роста метр с кепкой, но кряжистая! Тот случай, когда и кость широкая, и коня в узел завязать может. А если конь голый, то вообще прекрасно!

Вот и сейчас… Кухарка молча зашла в барьер, закинула тело старика на плечо и потащила в баню. Причём несла его как мокрое полотенце, а не как могущественного адепта.

— Фух, хосподин! Помыть вас надо, — служанка аж покачнулась, вдохнув запах от благоухающего старика.

— Не смей! — просипел Гамма и попытался стучать кулаками по спине служанке, но той хоть бы хны.

Она добрых полчаса мыла старика, затем вернув его с раскрасневшейся кожей на ту же скамейку. Гамма смотрел на прислугу как на врага народа!

— «Всё, что случилось в бане, останется в бане», — произнёс я, снова закатывая рукава. — Скажете ей потом спасибо. Мы только начали очистку тела.

Отдышавшись, Гамма глянул на кухарку:

— Свободна, — рыкнул он и погрозил ей трясущейся рукой. — Ух! Я тебя…

Кухарка закатила глазки:

— Пфе! Хосподин… Может, я только рада буду такому наказанию?

…

Через полчаса Гамме пришлось снова звать кухарку. Тётка вошла за барьер, молча подняла старика в грязном тряпье и внимательно зыркнула на меня.

— Особые пилюли, — произнёс я, тряся стеклянным флаконом. — Я обещал мастеру Гаммадуру почистить его тело от токсинов в обмен на обучение.

— Ох, Небо! Так он тогда кряхтеть меньше будет? — держа старика на плече, кухарка бодро рванула в баню. — Сейчас мы его почистим. Вы, хосподин, токмо далеко не уходите.

…

К третьему заходу Гамма сидел уже с полузакрытыми глазами. Сил в теле старика не осталось, но работы ещё много. Скормив старику «Пилюлю Бодрости», я выиграл немного времени.

[Лучше закончить очистку за один день. Так организму легче будет переключиться на новый режим работы.]

Сразу после начала действия «Пилюли Бодрости» я приступил к третьей части чистки. За ней потребовалась четвёртая, а следом — и финальная пятая.

Бегающая туда-сюда служанка в очередной раз притащила старика из бани. Тот, красный как рак, сев на скамейку, умудрился заснуть в позе мудреца.

Причём с открытыми глазами!

[Так будет даже лучше.]

Точным воздействием вторичного Телекинеза и Потока я растворял затвердевшие токсины в организме старика. Речь о кропотливой и крайне болезненной для пациента процедуре.

[Понятия не имею, как целители Поднебесья проводят эту процедуру. Я пользуюсь тем, что есть и как сам умею.]

Методично, шаг за шагом, я выводил всю гадость, накопившуюся в теле Гаммы через кожу. Сложность оказалась настолько высокой, что я сам покрылся холодным потом.

[Руки начали дрожать. Хм… Не помню, случалось ли со мной такое раньше от перенапряжения?]

Финальный этап очистки растянулся аж на двенадцать часов. Кожа старика стала красной от крови из множества крохотных ранок. Рядом со скамейкой собралась горсть чёрного как смоль песка. Токсины… Токсины и ещё раз токсины… Уровень отравления ими старого алхимика оказался едва ли не смертельным. Любой другой адепт давно бы помер от такого объёма загрязнений.

[Эту дрянь Потоком не смог растворить. Только разбить на крохотные песчинки и вытащить наружу.]

К моменту завершения очистки я весь обливался потом. Но вот… Последний кусочек затвердевших токсинов в районе позвоночника удалось расщепить и вывести через кожу.

Кряхтя, я разогнулся, разминая затёкшую спину. А когда обернулся, увидел кухарку с тарелкой каши на подносе.

— Хорошая «пилюля», — произнесла служака с неким намёком и улыбнулась. — Я вас, хосподин… Поди уже третий час тут стою жду. А вы всё корпите и корпите. Старик-то уже того! Третий раз сознание потерял. И это токмо пока я тут смотрю.

— Процедура болезненная, но вашему хозяину она необходима…

Кивком указываю на старика. Тот умудрялся храпеть, сидя в позе мудреца.

— … Точнее, «уже помогло». Надо его помыть, напоить водой, накормить и дать вволю поспать, — сам зеваю от всей души. — Раньше, чем через сутки… Ням-ням… Мастер Гамма не проснётся.

— Поня-я-ятно, — кухарка кивнула, приглядываясь к чёрному песку под скамейкой. — Давно я этой хадости не видела. Почитай, с того дня, как мастер Ядрышко своё потерял… Тогда этот чёрный мусор из лаборатории приходилось веником убирать.

Подхватив лёгонькое тело старика, кухарка потащила его на последнюю помывку. Проследив за тем, чтобы служанка ненароком не прибила алхимика, я и сам пошёл отсыпаться внутри алхимической лаборатории.

…

Следующие восемнадцать часов я спал как убитый. Пару раз меня будил «Мохреш», сообщая, что служанка оставила поднос с едой у входной двери, но дальше заходить не стала.

[Опытная,] — думал я сквозь сон. — [Сразу видно, что давно служит старику и прекрасно знает правила. В лабораторию алхимика нельзя входить без разрешения.]

Я полностью проснулся только на исходе четвёртых суток от начала лечения Гаммы. Во всём теле ощущалась ломота. Только в этот момент я осознал, что побил собственный рекорд по количеству задействованных ментальных усилий.

[Выходит, вторичный Телекинез и Поток вызывают сильную усталость. Причём такую, что «Пилюлями Бодрости» не снять.]

Добравшись до двери, за пару минут смолотил еду, оставленную кухаркой.

Вззз…

Сфера Восприятия уловила очередной мощный сканирующий импульс. Только в этот раз он пришёл со стороны ближайших деревень, а не Ностромо.

[Хм? Там адепт Заложения Основ [2+] или даже кто-то более сильный. С чего вдруг столько поисков?]

Сегодня девятое февраля. Значит, с нападения орков на Ностромо прошло десять суток.

[Может, люди Валентайна ищут Лилиан? Или кто-то из орков прорвался внутрь империи?]

…

Пока я завтракал, в жилом домике поблизости мелькнул знакомый силуэт. Это кухарка заметила, что гость проснулся.

Прошла ещё пара минут, и служанка вытащила старого алхимика из дома. Затем аккуратно поставила его на ноги у границы барьера.

— Бездна! Уже забыл, как их переставлять…

Кое-как держась на подгибающихся ногах, алхимик смог сделать три шага. Затем, тяжело дыша, рухнул на уже очищенную скамейку. Я же, зевнув, принялся за вторую порцию каши.

— Парень, — произнёс Гамма, пытаясь отдышаться. — Я свои ноги чувствую!

— Фаставелые токсины дафили на нервы в вайоне поясницы, — отвечаю с набитым ртом. — Пфишлось пофстараться, фтобы их офистить… Кхем… Именно они мешали вам ходить. Вы ешьте, ешьте!..

С этими словами я указал на поднос с едой, который кухарка поставила рядом с алхимиком. Гамма глянул на тарелку. Затем на кухарку, скрывшуюся за барьером.

Затем вдруг тихо произнёс:

— Я, как проснулся, схватил её за задницу… Сам не знаю, что на меня накатило.

Даже я перестал жевать.

— Наставник! У вас что, переходный возраст начался?

— Да ты… да ты… — густо покраснел алхимик, завертевшись на месте, ища предмет, который можно в меня кинуть.

— Букет цветов ищете? — произнёс я, продолжая есть кашу. — Раз начали реагировать на женщин, значит, с вами всё в порядке.

Принеся воды, кухарка застала раскрасневшегося старика. Хмыкнув, она молча поставила стакан и пошла обратно в дом. При этом ТАК виляя бёдрами, что только слепой не понял бы намёка.

…

10 февраля

Маркус Скабре (Гринч)

После завтрака мы сразу приступили ко второму этапу лечения. Дождавшись очередного сканирующего импульса, я вышел за пределы защитной формации и остановился недалеко от жилого дома.

Оглядевшись и не заметив лишних глаз, раскрутил Защитную Сферу, собирая духовные частицы со всей округи.