И тут Стас впервые с момента появления в зале заговорил полным голосом:
– Прошу прощения, господа. С этим подонком разобрались, тут я не спорю, но если вы еще полчаса промурыжите измученных людей любыми досужими байками, то забирать с собой вам будет некого. Разбегутся.
Невзрачный на первый взгляд, но теперь, когда встал во весь рост, крепкий высокий мужчина, наш незнакомец уверенно шагнул к офицеру и продолжил начатый монолог:
– С тем говнюком вы поступили правильно, как я и сказал, а дальше не нужно затягивать. Вступительные речи говорятся перед началом отбора, чтобы соискатели четко представляли себе среду и место, где им предстоит оказаться. В данный момент, скажем, по моим наблюдениям, среди кандидатов находится больше половины тех, кого быть не должно. Но для того чтобы что-то с кого-то требовать, сначала неплохо бы объяснить нормальным человеческим языком те самые требования, а потом желательно показать образец исполнения личным примером. У вас этого, к великому сожалению, не получится.
Слова никому не знакомого странного типа, сказанные с откровенным упреком, показались ошарашенным представителям военной организации оскорбительными, и, как часто случается, откуда ни возьмись проявляется запоздалая солидарность.
– И кто это вздумал читать мораль старшему по званию? – строгим голосом спросил другой офицер. Его погоны тоже нельзя было видеть.
– А вы не согласны? – спокойно и вежливо ответил Родимов. – Я могу аргументировать свою точку зрения.
– Ну-ну, – с усмешкой сказал офицер и развел руками. – Интересно послушать.
– Пожалуйста. Вот пример первый: форма одежды. Ваша форма одежды. Даже если бы я захотел обратиться к вам должным образом согласно субординации, я не смог бы этого сделать, так как не вижу вашего звания. И не только у вас. Второй пример касается тоже одежды. В воинских Уставах большинства стран мира категорически запрещено смешивать элементы гражданской одежды с форменным обмундированием. У вас же это поголовная эпидемия. Пример третий. Требуя повиновения и строевой дисциплины от новичков, старшие офицеры команды, опять же согласно Устава, должны сами стоять в строю, а не вразвалочку, кто где. И тем более не пинать мяч. Достаточно? Я могу продолжать.
Униженный офицер густо побагровел. Глаза его злобно сверкнули, а в голосе зазвучали первые нотки ненависти.
– Да нет, хватит. На неделю мытья сортиров ты себе уже наговорил. А теперь встань в строй, новобранец! Быстро.
Откровенная улыбка появилась на лице того «новобранца». Станислав взглянул в глаза торжествовавшего офицера и рассмеялся.
– И как же ты можешь мне приказывать, бравый солдат Швейк? Я еще даже не твой подчиненный? Уставов совсем не знаешь? Зато я их знаю достаточно хорошо, а потому по приезду на базу гарантирую вам, господин офицер, крупные неприятности.
– Ты кому угрожать вздумал… – злобно прошипел офицер и потянулся к висевшей на ремне кобуре.
Лицо Родимова стало серьезным.
– А вот это уже не шутки. Похоже, неприятности начнутся раньше.
– И что за шум? – раздался громкий женский голос от входных дверей. – Я слышала выстрел. Что у вас здесь вообще происходит? Мы из графика выбьемся. Мне что, сутки вас ждать?
По залу уверенной четкой походкой шагала довольно миловидная женщина в форме пилота, на покатых плечах ее красовались погоны капитан-лейтенанта. Вошедшая задержалась у трупа.
– Кто это? – спросила она. – Был?
– Мэм! Собирался донести на нас «комиссарам», мэм, – сходу доложил ей ближайший рейнджер охраны.
Брезгливо сморщившись, она шагнула вперед и кивком головы указала на Родимова. Мужчина в данный момент стоял к ней спиной, так как все еще следил за поведением уязвленного офицера.
– А этот? Тоже стучать собрался?
Станислав обернулся. Обернулся, потому что узнал ее голос. Взгляд его встретился со взглядом капитан-лейтенанта. Женщина вздрогнула, словно что-то кольнуло в груди.
– Черт меня побери! Ты?
Человек улыбнулся. На глазах притихших, изумленных донельзя присутствующих преспокойненько взял ее руку, приподнял и коснулся пальцев губами с таким неподдельным изяществом и шармом, что у очевидцев диковинного явления отвисли челюсти.
– Ну наконец-то! – искренне сказал Станислав. – Теплый лучик спасительного света в царстве холодной тьмы… Рад. Очень рад тебя видеть, Кимберли.
«Кимберли?» – пронеслось эхом в мозгу каждого военного в зале.
Нет надобности описывать красочное многообразие всевозможных предположений, возникших в головах утомленных людей. Ясно одно – эти двое знакомы и явно давно. Стало быть, настаивать на дальнейшем выяснении отношений с дерзким новобранцем… ну да, новобранец ли он?!
– Мы тут не привыкли к светским манерам, – заговорила впечатленная женщина. – Сам знаешь, какова наша жизнь… Я тоже безумно рада встрече с тобой… Кстати, я ведь так и не спросила твоего имени.
– Стас, – коротко ответил мужчина. – Для тебя и наедине. Об остальных поговорим позже… И, Кэми, наведи тут порядок, очень прошу. Иначе я его наведу. Беда будет.
Секунду она раздумывала. Очевидно, припомнила некоторые детальки собственного знакомства с Родимовым, давшие весьма красноречивое объяснение его сверхъестественным способностям, еще и впечатляющий наглядный пример.
– Нет уж, лучше не надо! – с лукавой улыбкой сказала Кэми.
Она шагнула к столу и взяла обновленные списки рекрутов из рук офицера по кадрам.
– Вы закончили?
– Так точно, мэм! – отрапортовала ей младший лейтенант.
Теперь воинские звания всех представителей организации-нанимателя были видны. Факт знакомства угрюмого типа со старшим офицером команды тому объяснением.
– Если закончили, даю три минуты на то, чтобы справить нужду. Затем погрузка в монибус. Садиться строго по распределению офицеров. Во время пути через населенные пункты не разговаривать. Окон не открывать. Время пошло.
Капитан-лейтенант завершила краткую речь и собиралась уже отойти, но поднялась рука девушки из глубины строя рекрутов.
– Простите, мэм.
– Слушаю, – отозвалась Кимберли.
Молодая русоволосая девушка вышла вперед, недоумевая пожала плечами и обвела периметр зала худенькими руками наряду с потерянным взглядом.
– Справить нужду? Где?
– Прямо тут, – вместо офицера ответил Родимов. – И не удивляйся, привыкай с первого дня. Эти развалины давненько заброшены, и мы сюда никогда не вернемся, но не это главное. Поймите, выходить и искать себе персональное место слишком опасно, нас могут случайно заметить. Кто тогда поручится за успех важной миссии? А за ваши же жизни? Никто. Мало того, потому что опасно и тут. Вы сами видите, все прогнило до основания, того и гляди – что-нибудь рухнет, придавит кого или провалишься к дьяволу, пока будешь искать темный угол.
Он ненадолго умолк. Видимо, о чем-то раздумывал. Все же продолжил наставления новичкам.
– И еще. Там, куда вы попадете, туалеты, конечно, имеются. И кабины в них тоже, только по малой нужде кабины не занимают. Увидите и поймете. Так что, господа, «по легкому» и в походных условиях привыкайте, как это ни печально, но не стесняться, если только у вас не особые дни. И душевые на базах на мужские и женские не подразделяются. Место под морским дном само по себе для строителей не образуется. И, как вы понимаете, пресная вода не из речки бежит. Время помывки ограниченное и для всех одно, но спальные помещения делятся. Персональными каютами располагают лишь старшие офицеры. Офицерский состав рангом до капитана живет в четырехместных кубриках. За время пути, я так думаю, ваши инструкторы подробно вам все объяснят.
Он еще не закончил, а та самая нагловатая «зечка», успевшая уже отличиться не в лучшую сторону, шагнула из строя, демонстративно задрала подол ветхого платья, спустила вязанные из синтетической шерсти штаны и наделала лужу прямо в том месте, где и стояла.
– Подумаешь, – вызывающе усмехнулась она, обращаясь к другим новичкам. – Что вылупились? Диво увидели, что ли? Чистоплюи. Куколки бархатные. Что с вами дальше будет? За ручку вас нужно водить?
