– Многие из вас, оставшихся тут, с дрожью в коленках спешно соображают: узнал ли командор Родимов имена всех, кто подписывал коллективную петицию с жалобой на него в Совет?

После этих слов можно было легко вычислить соучастников. Люди прятали взгляды, заметно нервничали, ерзали, словно их клопы кусали за задницы. И, конечно, молчали.

– Господа, – неожиданно обратился Гросс. – Мой коллега никогда не скрывал от вас природного дара. Неужели кто-то еще не понял простейшей истины? От него невозможно ничего скрыть. Он же видит вас натурально насквозь и легко читает все ваши мысли. Вот только он никогда не использует дар во вред. Командора Родимова долго учили выборочно включать экстрасенсорные способности. В рядовой обстановке он ими не пользуется. Помните, какой он задавал вопрос во время стихийного митинга на переходных площадках? Родимов сказал тогда, чтоименно случится с человеком, умеющим читать и слышать мысли других, если ему не давать отдыхать. Если его мозг будет постоянно в работе. Теперь вы знаете, о ком он тогда говорил. О себе. Как видите, он в добром здравии. Но! Если ему нужна достоверная информация… сами понимаете, каждый, кто поставил подпись под кляузой, нам известен. Целая смена связистов письменно дала показания.

Эрвин Гросс поднялся. Поправил наглаженный китель и подошел к Станиславу.

– Таких много, господа, – продолжил речь администратор. – Больше половины офицерского состава базы. Вы можете не бояться. Касается всех, кто в данный момент потеет от страха. Это чувствую даже я, не обладая никакими сверхъестественными способностями. Репрессий не будет. Пока. Но прибавок к характеристике для себя в частном порядке, так сказать, личностном, подписавшие грязный донос, разумеется, заслужили.

Кое-где среди притихших коллег послышались выдохи облегчения. Основная часть офицеров смотрели на командоров и ждали решения. Даже младенец сообразит: оставить положение дел в таком катастрофическом разваленном состоянии, в каком оно находилось теперь, ни один командир не только не сможет, но и не имеет на это право.

– Вам сказали: «пока», – уверенно произнес Станислав. – …потому что дали время на размышления. Если к восемнадцати часам в пятницу на моем столе не будет лежать рапорт того, кто не сможет мириться с жесткими требованиями, предъявленными вам, или чувствует себя неспособным к службе в строгой, лишенной комфорта и вольностей обстановке, то все вы будете автоматически считаться принявшими новый формат отношений. А тогда любой из вас, кто будет уличен в халатности, панибратстве, сокрытии информации, нечистоплотности или трусости… любой!.. будет подвергнут самому серьезному наказанию. Былые заслуги, у кого они есть, считаться не будут. Предупреждаю об этом сразу. Думаю, трех дней до пятницы вам хватит с лихвой. Тех, кто напишет рапорта, в пятницу «очистят», рассчитают и с партией отпускников увезут на материк…

В медицинском отсеке сектора «Черных Ведьм», закрытого от посторонних глаз, царил настоящий переполох. Складывалось впечатление, что все эти люди в белоснежных халатах, бесконечно сновавшие туда-сюда, энергично готовились к какому-то торжественному событию…

Накануне, сразу после памятного знакомства с новым командиром исключительных «чудо-детищ», Джонатан Картер как глава медиков ведьмачьего отдела собрал весь многочисленный коллектив ученых, ассистентов и лаборантов на экстренное совещание.

В ходе продолжительного и весьма обстоятельного разговора с коллегами док высказал пожелание активизировать работу сотрудников по проекту «ведьм» и, разумеется, сходу столкнулся с массой пессимистических восклицаний, возражений и аргументов, перечислявших давно известные причины, препятствующие ускорению сложнейшего многоэтапного процесса.

Как предисловие к основной технологической цепочке предстояла интенсификация воспроизводства уникальных клеток, а выращивание в очень нестабильной среде трианита – дело тонкое, деликатное, требующее особой концентрации, выдержки, точности в расчетах и простого времени. Растущую клетку приказами не подгонишь. И все-таки Картеру удалось убедить подчиненных максимально сосредоточиться на работе и временно отказаться от отпусков.

Надо ли говорить, какой необузданной радостью воспылал профессор, проведший очередную бессонную ночь у операционного стола лаборатории, когда к полудню его разбудили сообщением об удаче!

Удача! Это слово набатным колоколом звенело в голове Джонатана Картера. Наконец! После стольких провальных экспериментов привитый трианитами субъект выжил. Процедура завершена. Но пока идет пассивная адаптация организма, пациент продолжает находиться в состоянии сна.

Насладившись вдоволь долгожданным эффектом, как и простым наблюдением за спящим подопытным, доктор Картер решил обязательно пригласить командора Родимова на пробуждение очередной потенциальной «ведьмы».

Станислав в настоящий момент сидел на диване в рабочем кабинете адмирала и сосредоточенно изучал данные профтестирования, статистику прогресса и послужной список Мойры Слейтор.

Вечером, очень уставший и вымотанный известными нам трагическими событиями, он пригласил подчиненных к себе. Поминутно распланировал завтрашний день, то есть в том, разумеется, случае, если никто или ничто не внесет неожиданные коррективы.

После утренних физических упражнений, моциона и завтрака, Станислав наметил отработать с девушками несколько вариантов десантирования и посадки на борт «Вампира» с условным раненным или с воображаемым ВИПом, с ценным грузом, «похищенным» у пришельцев.

Этот этап необходимого тренинга мог выполняться в ангаре. Для Кимберли Уотсон, лишь начинавшей знакомство с новой машиной, подобный вариант групповой подготовки был вообще идеален. Помимо того, что пилот изучала технические возможности и управление кораблем, Кэми совершенствовала собственные отношения с «ведьмами». Несмотря ни на что, она все еще их побаивалась.

Однако выполнить первый же пункт намеченного плана Станиславу не удалось. Едва он сам покончил с завтраком, как получил распоряжение командующего прибыть к нему по важному вопросу.

Станислав очень расстроился. Оставалось лишь откомандировать «ведьм» на шестой полигон. Помещение небольшое, но вполне пригодное для тренировки эксклюзивных способностей девушек, не рискуя при этом заполучить что-то из области случайных жертв.

По той же причине капитан-лейтенанту Кимберли Уотсон пришлось в одиночестве штудировать технические описания, инструкции по эксплуатации и много-много другой необходимой макулатуры…

Сама же «причина», приведшая командора Родимова в адмиральские покои, сидела на том же диване и терпеливо ожидала окончания ознакомления Станиславом впечатляющих (по мнению той «причины) цифр в колонках стандартных параметров.

Генерал американских военно-воздушных сил Джордж Слейтор прилетел рано утром вместе с адмиралом Накамурой и своей племянницей, стоявшей в форменном обмундировании академии «Вест Пойнт» возле стены, справа от входной двери.

Довольно симпатичная темнокожая девушка, отдать ей должное, строго придерживалась воинского кодекса чести. Пусть дядя ее генерал, и беседа частная, но она всего младший капрал. Сидеть в присутствии высшего офицерского состава для нее недопустимо.

– Что вы скажете, майор? – спросил Слейтор после того, как Стас закончил ознакомление. Вынул флэш-чип из гнезда переносного планшета и вернул его генералу. – Мойра все свое время, даже свободное, посвящала учебе и специальным тренингам. Она просто бредит спецназом. В кругу сокурсников по военной академии давно всех переросла, а как только случайно прознала о вас, ни мне, ни моей сестре нет покоя. Как не отговаривали – ни в какую. Хочу, говорит, в отряд «ведьм».

Станислав незатейливо улыбнулся. Еще раз мимоходом взглянул на нежданную гостью. Скромная девушка покраснела под взглядом кумира, что стало заметным даже сквозь природный молочно-шоколадный цвет ее кожи.