Ева приблизилась к Станиславу. Легонько толкнула его в грудь рукой, от чего Стас снова оказался сидящим в кресле.

– Ты отгородился от меня незримой стеной. Говоришь, я слишком мала для тебя. Ой ли?

– Не начинай, – воспротивился Стас.

– Нет, это ты не начинай! – настаивала девчонка. – Если бы у тебя кто-то был, ты бы о моих чувствах и не узнал, не осмелилась бы я влезать. Но у тебя никого нет, я это знаю. И ты… прости меня, пожалуйста, за прямоту, но ты не голубой. Так в чем же дело? Я приму к сведению лишь одну причину, объясняющую твое поведение: если бы я абсолютно не представляла для тебя интереса как девушка, была не в твоем вкусе. Но ведь это не так.

Ева как-то двусмысленно взглянула Станиславу в глаза.

– Любая женщина затылком чувствует взгляды мужчины. Не все взгляды, конечно, некоторые особенные. Прости еще раз, и я почувствовала там, на строевой площадке перед вышкой дежурного. Почувствовала, как ты смотрел на мою задницу и на мои бедра. Про другие части тела я уже говорила.

И тут она стала серьезной.

– Скажи мне, скажи, что я тебе совсем безразлична. Я поверю, ведь ты врать не умеешь. И тогда мы останемся только друзьями. Клянусь. Я буду по-прежнему любить тебя. Во всяком случае какое-то время. Но больше не стану надоедать…

– Да не пыли ты, хватит! Понеслась! – не дал договорить Станислав. Пристально посмотрел на нее и кивнул. – Ты права, я врать не умею. И ты действительно очень похорошела за прошедшие месяцы. Поправилась. Стала более женственной, что ли. И, что уж там, все верно. Взглянул я на твой девичий зад, не скрою. И личико у тебя смазливое. И сиськи мне нравятся.

Он улыбался, а Ева цвела всеми возможными переливами.

– Так в чем же дело? Ведь это не ты пытаешься соблазнить молодую девчонку. Это мой выбор. Мое решение. Моя воля, понял?

Стас глубоко вздохнул. Ну и дела. Почувствовал жар внутри. Его, как какого-то несмышленого пацана, раскатали подобно тесту для пирога. Вот же. Давно с ним такого не приключалось.

– Сегодня я уволил девчонку из числа новобранцев-разведчиков.

Ева сосредоточилась.

– За что? Не секрет?

– Не секрет, – снова вздохнул Станислав. – За то, что так рьяно желала близости с сослуживцем, так страстно и пылко об этом мечтала, что ее бурные мысли достигли меня против желания. Для нее в тот момент не существовал ни я, ни коллеги, ни начальник разведки, ни тема занятий, конечно.

– Нам этого не грозит, – с уверенностью сказала девчонка. – Я умею контролировать себя. До сего дня мне удавалось…

– Ага! Удавалось ей. Кимберли заметила твой женский интерес ко мне при первой же встрече в баре. Я его тоже видел и чувствовал, но относил не к той части.

– Потому что Кимберли женщина, – не смутилась Полонска. – И она влюблена. Разве тебе неизвестно об их отношениях с Эрвином Гроссом?

Вот тут Стас нешуточно удивился.

– Мне-то известно. А откуда от этом узнала ты?

Девушка негромко захохотала.

– Потому что и я – женщина. К тому же, в маленьком замкнутом коллективе очень быстро скрытое оказывается на виду. Уж я-то знаю. Не забыл, где я росла и воспитывалась?

Ева опять уселась на колени Родимова и смотрела на него с чувством какой-то таинственности.

– Ну давай, продолжай, раз начала, – прищурился Стас.

Она вдруг чмокнула его в гладкую, чисто выбритую щеку и без стеснения подошла к бару. Открыла стеклянную дверцу.

– Не возражаешь?

– Налей, – согласился Стас. – И мне плесни. Выпью за твой диплом.

Пожелание выполнено в лучшем виде. Девушка вернулась на колени к мужчине. В кои-то веки чувствовала себя счастливой, словно в раю.

– После месяцев вынужденной разлуки с любимым мужчиной, неделя прошла со дня моего возвращения, но у нас так и не было случая просто поговорить, а тут такой повод. Кстати, Руслану большое спасибо.

Она громко чокнулась с рюмкой Стаса и отпила глоточек ликера.

Стас не перебивал. Сидел и со смешком в голове фильтровал запутанные мысли Евы, а там был такой мудреный клубок, что впору бы помощь.

Наконец она что-то надумала, как-то собралась и выпалила:

– Утром я тебе еще кое-что расскажу.

– Почему утром? Почему не сейчас?

Не пришлось гадать, отвечая на нелепый вопрос.

– Потому что сейчас есть другое занятие, и я собираюсь ночевать здесь… в общем, пошли в постель. Мне показалось, ты вовсе не против, а впредь возражать, думаю, тоже не станешь… Покажу тебе класс еще кое-в чем.

Ого! Вот так сразу и напрямую? И что теперь? Да ничего!

– Не стану, раз ты действительно этого хочешь, но до утра все равно не останешься. Незачем персонал дразнить.

Ева лишь улыбнулась…

Лера вышла из туалета и спросонья едва не столкнулась в проходе с Полонска:

– Фига себе, ты только пришла? Который час? – заспанный взгляд Голубевой отыскал циферблат настенного таймера. – Ого, без четверти три! И где ты была?

Невероятно счастливые, но слегка мутные глаза польки подсказали Валерии правильный ответ на свой же вопрос, и выражение лица Леры мгновенно переменилось, как и интонация голоса.

– Да ладно! Ух, ты!? Ой, ножки мои, ножки, когда ж вы встретитесь?

– Хорош! – притворно буркнула Ева. – Ну и что? Имею право. То ты не знала?

Валерия хитро поморщилась.

– Все знали, дурочка, и знали давно. Не паникуй, ты! Война – войной, но жизнь продолжается, и правило в этой жизни одно – обязательно ВЫЖИТЬ!

На утро их ожидала работа, тяжелые будни войны. Интенсивная подготовка к проведению задуманной операции «ща как дам!», требующей особенной концентрации и максимальной синхронизации действий подразделений при исполнении. Но все это будет завтра, а пока Лерка сто раз права – жизнь продолжается. Так будем жить!

Конец.