– Всем на борт, – приказал командор. – Мы свое дело сделали. Думаю, в десантном отсеке как-нибудь потеснитесь. Вперед. Я прикрою.

Воодушевленные девушки немедленно приступили к выполнению приказания…

– Чего? Спайдермэн? – разинула рот Мойра Слейтор.

На удивленное примечание американки обернулись и остальные. И…

Родимов, словно приклеенный, боком висел на отвесной скале. Вдруг спрыгнул вниз эффектным акробатическим сальто. Выпрямился в полный рост перед линией обороны врага и, казалось, не думал прятаться.

Его мнимые платы на руках и ногах загорелись ярко-рубиновым цветом. Глаза командора, из-за сконцентрированной энергии ПСИ, со стороны смотрелись полностью черными.

Ховер к тому моменту успел развернуть орудие, но выстрелить он не успел. Левая рука Станислава молниеносно выхватила из клапана на штанине загадочный диск. Через долю секунды этот диск, по окружности излучая бело-фиолетовый свет, уже мчался к кабине механика ховера. Спустя еще долю секунды зрители услышали тошнотворный визжащий звук и грохот сильного взрыва.

Верхняя часть бронированной кабины ховера, вместе с головой водителя, попросту испарились. Машина, потеряв управление, съехала по отвесному склону и полетела прямиком в пропасть.

Станислав неожиданно выбросил руки вперед.

– А-а-а! Мама! О, боже, помогите! – в нестерпимых муках от адской головной боли истерически орали десятки людских голосов. Впрочем, вряд ли они были людьми, если учесть, чем они занимались.

Бойцы маленького отряда «ведьм» с отпавшими до земли челюстями наблюдали, как бились лбами об камни, оставляя на тех камнях собственные мозги, как выстрелами сносили сами себе башку или прыгали в пропасть оставшиеся «комиссары».

За считанные секунды не менее сорока боевиков из карательного отряда превратились в покойников. Где-то внизу прогремел мощный взрыв. И, как только стих последний стон, Родимов в изнеможении опустил руки и упал на колени. Попытался подняться, но ноги отказывались слушаться.

Лера и Сара вдвоем дотащили шефа до корабля. Тут тоже пришлось ему помогать. Усадить командира и поддержать, чтобы Стас прислонился к спинке кресла пилота в кабине «Вампира».

– Взлетай, – едва слышно выдавил он.

Пока Кэми запустила маршевые двигатели, герметизировала салон и десантный отсек, пока оторвала корабль от земли и начала набирать высоту, Станислав дотянулся до панели ручного управления системами вооружения и активировал их. Сил для ментального управления не осталось совсем.

– Торпеда? – удивленно воскликнула Кимберли. – А не слишком? Уже никого не осталось.

Но командир не внял голосу капитана. Вытянул руку вперед.

– Пусти ее в «подарок» за Михо и остальных. Отправь послание от нас тем «комиссарским» выродкам, кто остались у подошвы горы. Думаю, души убитых ими сегодня сопротивленцев тоже порадуются.

Глаза Кимберли Уотсон азартно вспыхнули.

– Да, сэр! – Кэми пальцем поддела предохранительную крышку. Задержалась немного, уточняя наводку, и нажала на «пуск». – Это вам за наших ребят, сволочи!

… Тяжелые мысли невидимым прессом сдавили голову Станислава. В данный момент командор не смог бы определить: спит он, или картины, плывущие перед глазами, встают наяву.

Вот опять… Он идет по ухоженным улицам родного Калининграда. Справа и слева монолитные корпуса жилых блоков рабочих кварталов. Высокие. Чем-то напоминавшие многоступенчатые ульи. Впрочем, в народе простые жилища низших социальных слоев так и прозвали – «ульи».

Поскольку в России, как и во всем мире, давно вступил в силу Закон Строгого Контроля Рождаемости, семья из трех человек имела право на жилой блок в двадцать семь квадратных метров площади. По девять квадратов на душу. И это лишь потому, что Россия обладала огромными территориями. Пусть население государства выросло до трех миллиардов, величайшая в мире страна все еще могла позволить себе увеличенные нормы жилой площади на каждого своего гражданина.

Те, кто были достаточно обеспеченными, жили в более благоприятных условиях. Отдельными квартирами в престижных районах современных городов, не говоря о частных домах, располагали люди богатые, власть имущие.

Были, конечно, и исключения. Особыми привилегиями пользовались те, кто был признан обществом, кто нес благо для всех. Как, к примеру, родители Станислава.

Дед Стаса стал национальным героем, спасшим от неминуемой гибели руководство одного из южных регионов страны в период кровавых Шахидских Войн, за что был награжден личным участком земли с небольшим двухэтажным домом и правом передачи их по наследству.

Если подумать, люди сами повинны в страданиях. Джонатан Картер когда-то в разговоре с Родимовым заметил о примитивном и куцем представлении предками будущего. Конечно же, ресурсы планеты не безграничны. Про бесценную нефть, содержащую в составе большую часть таблицы Менделеева, даже заикаться не хочется. Та же история с газом и с углем. Этим минералам нашлось гораздо более весомое применение чем элементарное топливо.

Острая нехватка древесины стала ощущаться столетие назад. Ошибки и жадность тех, кто безжалостно вырубали леса, привели к новой, куда более опасной проблеме. Недостатку кислорода в воздухе.

Спохватились. Снова саммиты, ассамблеи и прочая бюрократическая ерунда. Слава богу, договорились. Леса по всему миру объявили неприкосновенными. Чтобы исключить коррупцию в любом виде, охрану вели спутники, воздушная разведка, станции наблюдения и специальные международные подразделения, состоявшие из представителей разных структур.

В уголовном аспекте еще проще: самовольно срубил дерево – умер. «Зеленый патруль» сначала фиксировал нарушение, а потом, если предотвратить варварство не представлялось возможным (к примеру, дерево уже было срубленным), виновника вешали или расстреливали без суда. Главное, предоставить видео и документальное подтверждение вины казненного.

Только неправильно думать, будто жизнь человека перестала цениться вообще. Это не так. Просто перенаселение планеты сказалось на всем. На уголовной ответственности тоже, конечно. Наказания в разы ужесточились, и это, между прочим, явилось стопроцентно оправданным. Если при жестком контроле люди умудрялись добровольно идти на риск, что бы случилось в более лояльных условиях?

По той же причине почти повсеместно отменили мораторий на смертную казнь. Кое-где сохранили, там, где успели построить «Казематные Морозильники». Далеко не все страны могли позволить себе подобную расточительность, ибо содержание этих крайне энергоемких комплексов обходилось в копеечку. В большинстве стран преступника, приговоренного к высшей мере, подвергали к быстрой смерти, потому что кормить, содержать, платить охране и убирать за ним то же дерьмо… кому оно сдалось?

Оставим печальное. По причине конечных ресурсов, как и сказал тогда док, гниющей сломанной мебели, металлических изделий, пластмассовых пакетов, емкостей или игрушек, тряпок, листов синтетической бумаги, только внешне напоминавших древние, получаемые из целлюлозы, то есть любых куч мусора и всяческих свалок не может быть по определению. Все сдается на вторичную переработку. К тому же приносит доход.

В тех районах планеты, где дышать становилось совсем тяжело, особенно в жарких странах, начали строить громадные кислородные конверторы. Их активные элементы работали по принципу хлорофилловых зерен растений. Всасывали воздух, поглощали из него углекислый газ. Расщепляли его на углерод и кислород. Углерод уходил в производство, а кислород возвращался назад в атмосферу.

В отношении пищи – вообще! Мировой Океан стал зоной строгого контроля ООН. Страны вроде Японии и Кореи, в которых исторически основными продуктами питания были дары моря, тоже имели квоты на вылов и жесткий контроль, но несколько мягче.