– Твое имя случайно не Джульетта из рода Капулетти?

И тут девушка неожиданно поняла причину негодования командора. Прикрыла покрасневшее до предела лицо и заплакала навзрыд.

– Поздно плакать, любвеобильная наша. Повтори-ка мне, пожалуйста, чем я закончил объяснение разницы между разведкой и диверсантами?

Конечно же, несчастная не смогла повторить. Собственно, поэтому командор разозлился. Нет! Не из-за уколотого тщеславия. Из-за причины, вызвавшей пробел в памяти.

– На какой срок ты подписала контракт?

– На два года, сэр, – еле выдавила девица.

– Тебе давали перед подписанием перечень обязательных требований к военнослужащим «Гвардии Либерти»?

– Давали.

– Ты их внимательно прочитала?

– Да.

– Когда ставила подпись, ты понимала, что этим обязуешься предъявляемые требования безоговорочно выполнять?

– Так точно, сэр.

– Тогда и не обижайся! Всего два месяца служишь, а уже наплевала на долг ради «люблю – не могу». Для подобных тебе никаких «люблю» в течение всего срока контракта быть не может! За это уже поплатились много людей. Мугуни и Луци расстреляны. Расстрелян и капитан Вулеску. Если ты не можешь равнодушно смотреть на симпатичного тебе человека в процессе выполнения отведенных задач, ни о какой симпатии не может быть речи. Спроси ветеранов, чем это запросто оборачивается. И не нужно думать, как когда-то сказал бывший командир батальона штурмовиков, что из вас пытаются сделать роботов. Я ответил тогда, повторю и сейчас: если бы робот мог думать сродни нормальному живому человеку, я б с удовольствием взял под команду подразделение роботов… Никто не запрещает вам любиться и целоваться. Но если ты сам стал замечать, что не можешь спокойно пройти мимо избранника, идущего в общем строю, это набатный колокол для тебя. Срочно рви все отношения, иначе закончишь на плахе.

– Как это? – раздались не по Уставу громкие голоса.

– Руслан, я пойду, а ты расскажи им о Луци и Борн. Расскажи, к чему приводят… – командор передумал. Продолжил сам. – Ты увидела своего парня в строю. Улыбнулась ему, привлекая внимание. Он увидел тебя. На секунду отвел взгляд от затылка товарища. Первая пуля. Всего отвернувшись он уже нарушил Устав! Причиной тому твоя сраная улыбка! Ты его спровоцировала, бестолочь. Закончатся занятия. Настанет личное время. Тогда, пожалуйста, сюсюкайтесь. Трахайтесь в конце-то концов. Неудобно в казарме, так есть же гостевые комнаты, черт бы вас побери! Вторая! За эту секунду строй начал менять направление, и твой отвлекшийся на тебя избранник сбил ритм. Воткнулся в товарища, идущего впереди. А у того в руках была кассета с жидкими боеприпасами для станкового пулемета Гаусса. Шарах! И нет не только твоего избранника, но и полсотни ни в чем не повинных людей. Поулыбалась? Сука! Вон отсюда, эмбрион недоношенный! Кто еще собирается в «любилки» играть? Сразу уматывайте, пока дел не натворили. Замечу, узнаю, сам лично вышвырну похотливых собак в первый же шлюз.

В шумном до того классе стояла мертвая тишина. Родимов буквально нутром ощущал, как шевелились волосы на головах новичков. И тут он увидел знакомое волевое лицо. Неожиданно улыбнулся.

– Не нужно надумывать всякие бредни. После происшествия с Луци, Вулеску, Борн и Мугуни, мы уволили больше трехсот человек. Чтобы вы понимали: мы не возражаем против отношений между людьми. Беспощадно караем лишь извращенцев. Педикам, трансам и всякой богопротивной нечисти тут нечего делать. Близкие отношения нормальных разумных людей были, есть и будут всегда. Вон пример... Старая знакомая, не так ли?

Девушка поднялась, и сияющая улыбка расцвела на ее молодом полнокровном лице.

– Сэр! Так точно, сэр!

– Садись. Нечего вскакивать, – кивнул Стас. – Свадьбу сыграли?

Она вновь поднялась. Дисциплина на высоте, что и не говори.

– Отложили до лучших времен, сэр. Контракты закончатся, тогда и сыграем.

К Родимову подошел Руслан. Еле слышно спросил:

– Приказ обсуждению не подлежит?

– Есть возражения?

Руслан не ответил. Уж слишком давно он знал друга. А Родимов вновь кивнул в сторону парочки ветеранов.

– Вы ведь знаете об их отношениях? Так случилось, я тоже. И что? Ничего. А почему? Потому что оба умеют контролировать свои чувства. Уверен, наедине после долгого сдерживания они проявляют их еще более пылко. А в процессе выполнения обусловленных службой задач никаких отношений между ними не существует. Я это видел лично. И не далее, как вчера.

Командор-майор шагнул между рядов и встал возле парня.

– Помните вчерашнюю тренировку с «ведьмами»? Эти двое двигались в разных группах. На склоне у сожженной деревни она нечаянно поскользнулась. Упала. Он шел сбоку и позади. Падение видел. Боковым зрением, разумеется, потому что не отводил взгляд от экрана тактического дальномера. Он продолжал движение в составе своей группы. Вот о чем я вам говорю! Могу предположить, он ее ушибленное колено на протяжении всего обратного пути чуть ли не вылизал…

– Почему, сэр, «чуть ли»? Он его вылизал.

Хахаха! Наступила желаемая разрядка. Станислав и Руслан тоже смеялись. Наконец командор поднял руку.

– Надеюсь, меня все услышали. Как сказал ваш командир: «умственно неполноценным в разведке нечего делать». Значит ваши выводы будут правильными. Все. Майор Удугов продолжайте занятия…

Целых шесть дней присланная Советом комиссия продолжала работать. Что можно было вынюхивать и копать целых шесть дней? Все, что было действительно важным, давно собрано воедино и передано Совету еще в первом докладе адмирала Накамура.

– Ты совершенно ничего не смыслишь в бюрократии и кулуарной политике, братец! – со смешком подначивал приятеля Гросс.

– Он просто забыл древнюю истину в психологии обитателей главных штабов, – тотчас поддержал Руслан. Отложил вилку и дважды ткнул себя пальцем в лоб. – Ты не помнишь приезжих комиссий в северном Пакистане в период шахидских войн? Пока шла боевая операция, ни одного штабиста в зону боев калачом не заманишь. Как только район взяли, зачистили, сразу по мановению волшебной палочки налетают всяческие инспекции. Все проверяют! Даже гильзы стреляные пересчитывают. А на деле – прилетели, сутки побыли и обратно домой. Зато в документах появится запись: «нахождение в зоне боевых действий». И никого не волнует, сколько такой черт пробыл на фронте. И как? Может, он из кунга не выходил. Валялся пьяным от страха под шконкой, авось пронесет. Мало мы с тобой таких ублюдков видели? Вот и вся тайна. Штамп в командировочном листе есть? Есть. В личное дело пометка пошла: «ветеран»! Мать его, суку драную. Душил был таких мразей без устали, пока всех в могилу не свел.

– Ты насчет «душил» попридержи-ка лошадок! – Станислав протянул руку и щелкнул Руслана по лбу. – Вижу, сам позабыл, чем твои «душилки» заканчиваются. Напомнить?

Черные глаза Руслана Удугова вспыхнули типичным кавказским негодованием.

– Я был прав тогда! И ты это знаешь не хуже меня.

Станислав подложил на опустевшую тарелку потрашков молодого барана, превосходно приготовленных по личному рецепту чеченца. Время от времени родственники присылали Руслану гостинцы из дома, а узнав о его чудесном воссоединении с проверенным жизнью и временем другом, о восстановлении в звании и назначении на новую должность, мама, сестра и новые родственники (по мужу сестры) стали присылать гостинцы уже на двоих, чего Стас очень стеснялся. Время такое. Пусть хозяйство в семье Удуговых справное, но семья тоже немаленькая. К тому же приученный с детства делиться с друзьями, Руслан без того никогда не изменял этому правилу.

– Не заводись, нохча! – мягче сказал Станислав и крепко сжал плечо друга. – Я-то знаю. И тебя я знаю давно. Только кому нужна была наша правда? Я же рассказывал, что и как отвечали чиновники всех возможных инстанций. Им галочка в отчете важнее истины. Что им до жизни какого-то человека. Простого вояки. Подумаешь!?