Закончив исторический экскурс, командор-майор исподволь взглянул на старшего лейтенанта. Национальные чувства, конечно, задеты. Все же он промолчал. Зато Димитров опомнился.

– Мы с вами не на Второй Мировой, командор! – оправдывался Тодор Димитров. – Три века прошло. Все меняется.

– Не все! – возразил Стас. – Хорошо, я вам расскажу историю из нашего времени. О своем друге, с кем вместе служили в ВС России. Вы говорите, «не роботы». А зря. Если бы роботы умели самостоятельно думать, то люди-солдаты были бы не нужны. Мой товарищ командовал группой разведчиков, это было в самом конце столетних шахидских войн. Группа должна была взорвать стратегический объект на территории Пакистана. На завершающей стадии операции пулеметчик на вышке засек взрывников. Мой друг скомандовал им отходить, а бойцу, отвечавшему за подрыв, отдал распоряжение взрывать. Всего на три секунды боец замешкался. Пожалел свою ножку. Побоялся коленом опуститься на камень. Пока он перешагнул, пока приспособился… говорю вам, прошло всего три секунды, но за три эти чертовые секунды пулеметчик дал очередь и срезал обоих ребят. Да! Всего три секунды!.. Объект взорвали, это понятно, но того, кто промедлил, мой друг пристрелил. Впоследствии его отдали под суд. Друг получил длительный срок заключения. Но ребят уже не вернуть. И все из-за той суки, которая должна была инициировать взрыв. Говорю для всех, кто меня сейчас слышит. В процессе тренировок и в повседневной жизни никто не заставляет вас действовать в режиме «нон стоп». Но в боевой обстановке счет часто идет на секунды. Понос пробрал в момент получения приказа – в штаны сливай, но делай немедленно то, что тебе приказали. Или будь готов сдохнуть. А если из-за тебя погибнут другие, то сдохнешь ты не просто так. Как собака подыхать будешь. И понос свой, и задницу вместе с ним проклянешь. Обещаю, так и случится. Или вы это поймете, или все на чем-нибудь сгинете. И роботы тут не причем, а вот мозги…!

Сказав, Станислав развернулся и зашагал к тому месту в общем строю, где стоял Тодор Димитров.

– Подполковник, вы при всех недавно похвастались так называемым нейтралитетом. Ставили себе в заслугу то, что не высказывали негатива в мою сторону и не подписывали коллективную челобитную на меня в Совет.

Вообще-то, устраивать разнос офицеру при его подчиненных не должно. Видимо, командор-майор уже в точности знал: Димитрову более не командовать штурмовиками.

Тут Родимов вдруг усмехнулся. Вернулся на середину к Эрвину Гроссу. Взглянул в глаза администратору и (вроде бы между собой, но в полный голос) продолжил с ехидной усмешкой:

– Он действительно думает, что это заслуга. Представляешь?

Гросс улыбнулся. Поднял вверх голову и ответил:

– Нерешительность и опасения принимать чью-то сторону – это первый показатель трусости, господа. Полное отсутствие собственной точки зрения. Отсюда и неимение принципиальной четкой позиции. Страх ее вытесняет. Выгоднее отсидеться «до лучших времен». Известная тактика прихлебателей и слабаков. Дождаться победы одной из сторон, а потом примкнуть к победителю. Но, как видите, некоторые считают подобное поведение признаком «ума и дальновидности». Возможно. Но они забывают, что к выгоде автоматически прибавляется – жалкий трус. Ничтожество.

– Точно! – весело подхватил Станислав. – Тактика настоящих «шестерок». Или, как их еще называют в России – шамков. Так что, господин подполковник, ваша видимая «забота о ближнем», это всего лишь дешевый трюк, призванный поднять ваш авторитет в глазах персонала базы. На меня он не подействует… Хм. И такой человек стоит во главе «штурмовиков»?

Снова командор-майор развернулся. Казалось приготовился к чему-то, о чем подумывал уже давно.

– База, «смирно»! – скомандовал Станислав. И когда люди замерли, продолжил. – Начальник штаба полковник Рабан, записывайте кадровые перестановки. Сегодня же внести в Приказ.

Иранец бегом приблизился к командорам и встал рядом с Родимовым.

– Пункт первый. Старший лейтенант Пирс Баррингтон, передайте командование взводом вашему помощнику. Вам присваивается звание капитан-лейтенант. С этой минуты вы назначаетесь на должность командира первой роты вашего батальона.

Едва справившись с неожиданностью, англичанин четким шагом вышел из строя. Развернулся к людям лицом и вскинул руку ко лбу.

– Сэр, есть, сэр! Служу Человечеству!

– О’кей, – кивнул Стас. Взглянул на девушку, младшего лейтенанта, занявшую место Баррингтона в строю. – Габриель Монс, вам присваивается звание лейтенанта. Принимайте командование взводом. Помощника назначите самостоятельно. Вы лучше знаете своих людей.

– Сэр! Есть, сэр! – громко ответила Монс.

Строгий придирчивый взгляд Станислава Родимова сместился в сторону еще одного офицера. Когда-то он не понравился командору, однако впоследствии Стас убедился в обратном.

– Капитан-лейтенант Лиандро Риварес, вам присваивается звание майора. Сдайте роту капитану Баррингтону и примите командование батальоном у подполковника Димитрова.

– Сэр! Есть, сэр! – четко ответил испанец и сместился в строю.

Вроде бы неминуемые перестановки и назначения закончились. Нет. Рановато. Станислав (неожиданно для себя) заметил в группе хозяйственников человека, отдаленно знакомого. Что-то близкое, очень важное старательно рвалось из глубины памяти.

Вспомнил! Сколько же лет прошло со дня их последней встречи? И тот, кого пристально разглядывал в данный момент командор, очень преобразился во внешности. Собственно, потому Станислав и не сразу узнал его, а когда узнал, холодок пробежал по спине офицера. Глаза вспыхнули радостью и азартом. Как следствие сходу последовало еще одно назначение.

– А теперь, господа… – снова заговорил Станислав. – … позвольте представить вам нового начальника разведки «Сэры-11». Вместо майора Лысенко, не справившегося с возложенными на него функциями, эту должность примет Удугов Руслан Мамедович. Майор Лысенко будет рассчитан по сегодняшний день, и контракт с ним будет расторгнут.

Глаза Лысенко, не подозревавшего подобного финала, вспыхнули непониманием и растерянностью.

– И в чем же я не справился с должностью, господин командор? Я думаю, всего лишь тем, что мои предки родом из Украины. Русские не любят...

Станислав взглянул на майора и громко ответил:

– Коли было бы действительно так, ты слетел бы значительно раньше. Ты же не думаешь, что я только сегодня узнал о твоем происхождении? Или думаешь? Выходит, до сегодняшнего дня «убогий выскочка», то есть я, заместитель командующего, ни разу не поинтересовался личностями командиров подразделений и служб? По себе меряешь? Я не удивлюсь, помня о «марсианском» прошлом всеми обиженной Украины. Как же, Великую Стену в Китае построили, пирамиды в Египте и, вообще, прогресс человеческий двигали только хохлы… чушь собачья! Тошно от этого бреда… Я сказал: «не справился»! Так и есть. Если бы справился, то разведка базы не находилась бы сейчас в столь плачевном состоянии. Где все твои офицеры, майор? Где люди? Почему ты допустил развал элитного подразделения? Почему? Как ты мог смириться с тем, что разведчиков отправили на выполнение функции линейной пехоты? Штурмовиков, наконец. Как?

– Но был приказ… командор… – запинаясь, промямлил Лысенко.

– А ты на что? Начальник! – вскипел Стас. – Приказ ты получил еще на базе. И ты мог настоять на своей точке зрения, если, конечно, она у тебя была, своя точка. Адмирал – не дурак! Это опытный командир, поднявшийся по ступеням служебной лестницы с самых низов. Он бы понял тебя. Стоило лишь захотеть. И даже сейчас! Почему у тебя до сих пор нет пополнения? Почему, если ты справляешься? Я все сказал.

Несмотря на привычное многим, непредсказуемое и полное неожиданностей поведение Станислава Родимова, большая часть персонала в недоумении переглядывались. Если имя Лысенко знакомо практически всем, то того, кого командор-майор назначил его приемником никто из боевого состава «одиннадцатой» не знал.